Интерьер квартиры 76 квм

Симонов Сергей: другие произведения.

Цвет сверхдержавы - красный 3 Восхождение. часть 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация]   [Найти]  [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Preproduction вариант. Возможны любые дополнения и изменения. Растаскивание по онлайн-библиотекам - на совести растаскивающих. Последняя актуальная версия - только здесь.

        

Книга 3

     

Восхождение

     

Часть 1

     
1. Коммуна.
2. Электроника как ключ от будущего.
3. Напечатайте мне... дом.
4. Совместная оборона.
5. Военная авиация.
6. Взгляд с высоты.
7. Единая энергосистема.
8. Брюссельская выставка.
9. «Ошибка судьбы»
10. «Восемнадцать пальцев руки Москвы»
11. «Корабли идут в Константинополь...»
12. «Fleet in being...»
13. «Страна багровых туч»
14. Армейская реформа.
15. Янтарный свет.
16. «Cuba libre!»
17. Колёса для народного хозяйства.
18. Аграрная революция Ивана Худенко.
19. «Наведение элементарного порядка.»
20. Нефть и вода.
     

1. Коммуна.

         В начале 1958 года Хрущёв взял короткий отпуск, поехал в Польшу, официально – чтобы поохотиться, на самом деле – больше для того, чтобы побеседовать накоротке с Гомулкой и Циранкевичем. Среди прочего, обсуждались проблемы судостроения. Поляки уже строили для Экономического Союза суда-сухогрузы и контейнеровозы, в том числе – по проектам Юркевича. Хрущёв хотел расширить сотрудничество.    В состав ВЭС Польша пока не вступила, но в экономическом обмене участвовала активно.    По возвращении из Польши Никита Сергеевич провел в Минске совещание с работниками сельского хозяйства Белоруссии. Обсуждалась подготовка к посевной, вопросы мелиорации, осушения болот, говорили также о новых сортах картофеля.    Относительно мелиорации Хрущёв предостерёг Первого секретаря ЦК компартии Белоруссии Мазурова от увлечения осушением болот.    – Вы только, Кирилл Трофимович, имейте в виду, что мелиорация тоже палка о двух концах. Если безоглядно болота осушать, в засушливые годы лес гореть будет, – предупредил Никита Сергеевич. – Опять же, ваши белорусские болота – это наш стратегический заслон от вторжения с запада. Оно, конечно, сейчас менее вероятно, чем в сорок первом, но мало ли что...    – Так ведь и торф нам необходим, Никита Сергеич, – ответил Мазуров. – И посевных земель у нас не так уж много, из-за этих болот.    – Торф – это да, это сырьё полезное, – согласился Хрущёв. – Торфо-гуминовые удобрения уже хорошо себя показали, а ведь из торфа и отходов сельского хозяйства и лесной промышленности можно ещё и топливные гранулы делать. Не слышали о таких?    – Если честно – не приходилось, – задумался Мазуров.    – Я попрошу Шуйского вам подборочку информации переслать. В США такие гранулы с 1947 года производятся, неплохо бы и нам такое производство наладить в широких масштабах, – сказал Первый секретарь ЦК КПСС. – Вы посмотрите, сколько потерь на лесозаготовках у нас. В деловую древесину перерабатывается не более 30% леса, а 70% остаётся в виде мусора. А ведь всю эту прошлогоднюю хвою, кору и опилки можно перерабатывать в гранулы вместе с торфом и использовать как топливо.    – 70 процентов остаётся? – Мазуров явно не ожидал подобной бесхозяйственности и тут же заинтересовался. – Это интересно, Никита Сергеич. А оборудование у нас нужное выпускается?    – Не думаю, что там нужно что-то запредельно сложное. – ответил Хрущёв. – Да и импортное американское оборудование уже существует. Товарища Серова запросите, его люди вам по рекламным американским журналам подборку сделают. Скорее всего, наша промышленность всё это осилит, если задачу поставите.    – Вы же знаете, – продолжал Никита Сергеевич, – у нас ещё во время войны автомобили газогенераторные на дровах ездили, и сейчас ездят. Стационарные газогенераторы вовсю используются. Если с гранулами сразу не получится, можно попробовать на основе газогенераторов и прессованных отходов что-то сделать.    – Ещё смотрите, какие можно из древесных отходов замечательные вещи делать, – Хрущёв почувствовал неподдельный интерес Мазурова, и немедленно «сел ему на уши». – Опилкобетон. Вы в курсе, что опилкобетонные стены в 30 см толщиной сохраняют столько же тепла, сколько кирпичные стены толщиной в 1 метр? Кроме того, опилкобетон по сравнению с обычным бетоном весит меньше, поэтому нагрузка на фундамент заметно уменьшается. Соответственно, снижаются финансовые затраты на устройство фундамента, его можно делать более лёгким.    – Опилкобетон хорошо переносит растяжения и изгибы, а также ударные нагрузки, он очень прочен. Здания из опилкобетона служат очень долго. За счёт содержания в нем цемента и песка он весьма огнестоек, в течение более чем двух часов держит температуру до 1200 градусов.    – Не знал... – Мазуров был впечатлён. – Никита Сергеич, а вы-то откуда это знаете? Вы, прямо как строитель в этих делах разбираетесь.    – Ерунда, всего-то почитал кое-какую литературу в полёте, – отмахнулся Первый секретарь. – Ещё опилкобетон очень хорошо поддаётся механической обработке. Легко пилится, сверлится, в него можно забивать гвозди, фрезеровать. Устойчив к грибку и плесени, морозу, не гниёт. Штукатурка и бетонная «шуба» на нём хорошо держится, краска и клей – не хуже.    – И что, недостатков у него нет? – недоверчиво спросил Мазуров.    – Есть. Гигроскопичен. Водопоглощение до 12 процентов. Желательно конструкции из него красить водонепроницаемой краской. В остальном – очень даже хороший материал.    – Буду знать, – кивнул Кирилл Трофимович. – Спасибо. Мы, кстати, тут с древесно-полимерным композитом экспериментировали. Опилки, замешанные в полиэтилен. Получили информацию из Академии Наук. Решили попробовать. Формовали из него фигурную рейку для плинтусов. Очень неплохо получается. Собираемся расширить ассортимент, будем выпускать отделочные материалы для строительства. Жаль, нет под рукой образцов.    – А как у вас с производственной базой для химии полимеров? – поинтересовался Хрущёв.    – Кое-что есть, но хотелось бы больше, – признался Мазуров.    – Так шевелитесь! Никто за вас эту проблему не решит, – сказал Никита Сергеевич. – Мы постановление «Об ускорении развития химической промышленности и ускоренного производства синтетических материалов и изделий из них для удовлетворения потребностей населения и нужд народного хозяйства» для чего в прошлом году принимали? Под лежачий камень вода не потечёт. Не ждите манны небесной от Госплана, изыскивайте собственные ресурсы. Вот, налаживайте производство того же опилкобетона, топливных гранул, предлагайте их в другие районы-комбинаты, в обмен на оборудование для производства полимеров. Сырьё обеспечим. Пишите план развития района-комбината, я поддержу, и ещё Косыгина привлеку в помощь, напрягу Госплан, пусть найдут вам требуемые ресурсы, а вы потом опилкобетонными изделиями да топливными гранулами рассчитаетесь. А ещё – мебелью!    – Мебелью? – переспросил Мазуров.    – Пока недостаточно полимеров, можно из тех же опилок древесно-волокнистую плиту делать, – ответил Хрущёв, – а если связывать опилки карбамидными смолами – для этого сложная техника не нужна, достаточно пресса для отверждения. Получится прекрасный материал для мебели, MDF называется. Пилится, режется, сверлится, клеится эпоксидными смолами и прочими клеями. Можете всю страну мебелью завалить, с вашими-то ресурсами.    – Да... Даже не ожидал, – покрутил головой Кирилл Трофимович. – Кучу идей на меня вывалили, Никита Сергеич. И все нужные, одна другой лучше. Постараюсь реализовать.    – Давайте, давайте, – подбодрил его Первый секретарь. – Я поддержу.    Вернувшись в Москву, Никита Сергеевич вызвал академика Семёнова и задал простой вопрос:    – Николай Николаевич. Вот был я у Мазурова в Белоруссии, и видел там огромные количества отходов лесного производства: опилки, щепа, кора, ветки, хвоя. Представляете, все это богатство копилось на лесопилках десятки лет. А сколько его по лесам, по бывшим делянками гниет? Это же уму непостижимо!    – Тоже самое и с отходами сельскохозяйственного производства. Один только свиноводческий комплекс в год производит несколько сотен тонн навоза. Вывозить его на поля напрямую, без какой либо переработки, нельзя. Не годится он в исходном виде в качестве удобрений. В компост его перерабатывать, конечно, можно. Но дело это не быстрое. В компосте это добро будет лежать год, два, три, пока не перегниет.    – Вот и хочу вам поручить организовать ещё одно исследование, комплексное. Нужно проанализировать, какие отходы производства у нас в стране имеются в значимых количествах, и можно ли их для чего-то полезного приспособить. К примеру, я товарищу Мазурову подсказал, что опилки и щепу можно на топливные гранулы перерабатывать. Вот, надо подобные варианты переработки и по остальным видам отходов найти. Прежде всего – по городскому мусору, сточным водам, а также по отходам лесной промышленности. Возьмётесь?    – Обязательно, Никита Сергеич! – ответил Семёнов. – Дело в том, что большинство из этих отходов для химической промышленности могут быть ценным исходным сырьём. Надо будет всю эту информацию систематизировать.    – А вы запросите информацию из ВИМИ, – посоветовал Хрущёв. – Они всю новейшую зарубежную информацию анализируют. Наверняка у них много по этой теме найдётся. Слышали про ВИМИ?    Семёнов кивнул. Всесоюзный Институт Межотраслевой Информации был создан в 1957 году, вскоре после ИАЦ, для сопоставления информации, поступающей из ИАЦ, с информацией из других источников, и её распространения по отраслевым НИИ и предприятиям. (АИ, в реальной истории Всесоюзный научно-исследовательский институт межотраслевой информации (ВИМИ) был создан в сентябре 1968 года, Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 сентября 1968 года № 764-280, для комплексного информационного обеспечения разработок, производства и управления в оборонных отраслях промышленности, для отбора и передачи в различные сферы народного хозяйства страны научно-технических достижений оборонного комплекса.)    Получив информацию от Шуйского, Мазуров активно взялся раскручивать тематику торфоразработок и топливных гранул. Вскоре в Белоруссии начали открываться минизаводы по производству топливных гранул. Следом опыт Белоруссии начали перенимать Калининская область, Сибирь, и другие регионы, где шла активная торфоразработка и заготовка леса. Благодаря активной поддержке белорусского руководства и лично Мазурова, на лесозаготовках республики стали активно развивать использование различных отходов древесины, как в качестве топлива, так и для использования в строительстве и химпроизводстве. В рамках социалистического соревнования к процессу более рационального использования лесных богатств стали подтягиваться и другие районы СССР с развитой лесозаготовительной промышленностью. К пропаганде экономного использования биоэнергетических ресурсов подключились телевидение и газеты, партийные и профсоюзные организации. Они вели широкую культурно-просветительную под общим лозунгом: «Лес – наше богатство, охраняй его, береги, используй его дары экономно!» (АИ)    Также проводилась работа по созданию специализированных прессов для отходов, с последующим их использованием в газогенераторах. Промышленность ещё в войну освоила выпуск малогабаритных газогенераторных установок для грузовиков. Теперь был налажен выпуск их стационарных вариантов. В основном, они использовались для выработки электроэнергии в деревнях и населённых пунктах, не имеющих подключений к общей энергосети страны, аналогично тому, как передвижные газогенераторы использовались на лесных делянках для питания электропил на лесозаготовках. Мест, куда ещё не дотянулись линии электропередачи, зато вокруг было вдоволь леса, на территории страны ещё хватало. (В СССР в описываемый период выпускались и широко использовались электрические цепные пилы К-5 и К-6 http://motopila.tv/vivat-2013/)    На заводах железобетонных изделий в Белоруссии начали экспериментировать с опилкобетоном, и вскоре наладили выпуск стеновых панелей и стеноблоков, что позволило расширить жилищное строительство. Наладили и производство плиты MDF для мебели.    Помимо государственных мебельных фабрик, плиту хорошо брали мелкие артели и кооперативы. Они изготавливали мебель в том числе по индивидуальным заказам, это позволяло не только обставлять типовые квартиры такой же типовой мебелью, но и разнообразить «среду обитания». (АИ)       В середине января 1958 г. было образовано единое Министерство просвещения СССР (в реальной истории создано 3 августа 1966 года.) Его задачей стала организация образования по всей стране на единых методиках, чтобы убрать существовавший на тот момент в разных республиках СССР разброд в учебных программах. Некоторые национальные особенности и необходимость изучения национальных языков, само собой, приходилось учитывать, но в основном проявления национализма в учебных программах было негласно приказано искоренять.    Хрущёв на Пленуме ЦК по этому моменту высказался однозначно:    – Вы посмотрите, например, на США. Это же нация, сложившаяся из эмигрантов, туда кто только не уезжал. Но если любого из них спросить на улице, кто он, он вам не скажет «ирландец», или «итальянец», или «еврей». Он скажет: «Я американец». А почему у нас нельзя создать такую же интернациональную общность? Чтобы каждый узбек, татарин, русский, украинец, якут, отвечал, не задумываясь: «Я – советский человек», или «Я – гражданин Советского Союза». Вот в этом направлении и надо, товарищи, работать.    Вернувшись в Москву ближе к концу января, Хрущёв ещё раз собрал на совещание министра просвещения Афанасенко, главного редактора «Комсомолки» Алексея Ивановича Аджубея, и ответственного исполнителя специальной программы коммунистического воспитания молодёжи (СП КВМ) Игоря Петровича Иванова. Программа КВМ была организована министерством просвещения РСФСР вскоре после предыдущего совещания.    Евгений Иванович Афанасенко, только что назначенный министром просвещения СССР, отчитался о результатах, достигнутых за 9 прошедших месяцев:    – Программа дошкольного воспитания у нас сейчас разрабатывается. К её разработке привлечены психологи и психотерапевты. От компетентных органов мы получили наработки по довольно-таки неоднозначной методике, именуемой «нейролингвистическое программирование». Собственно, это целый комплекс различных методик, некоторые из них работают лучше, другие – хуже, некоторые не работают вовсе.    – Сейчас мы их проверяем, отбираем успешно работающие, тестируем сначала на взрослых добровольцах, затем, при положительных результатах – на контрольных детских группах. Положительные результаты по нескольким методикам уже подтверждены.    – Вы только поосторожнее с программированием людей, – предостерёг Хрущёв. – Человек всё же не ЭВМ, чтобы его программировать. Надо предусмотреть меры, чтобы такое воспитание нам потом боком не вышло.    – Само собой, все методики тщательно тестируются, – ответил Афанасенко. – Но часть из них, например, техника логических якорей, уже отработана и даёт хорошие результаты. (http://trenings.ru/entsiklopediya-nlp/modeli/2-model-nlp-yakorya.html)    – Что за якоря? – спросил Первый секретарь.    – Просто и эффективно. Например, человек находит старую игрушку, и тут же вспоминает приятные моменты, которые с ней связаны. Вот и наши специалисты просчитывают способы формировать у детей связь переживаемых ими приятных моментов, например, с атрибутами советского строя – гербом, флагом, первомайской демонстрацией. Это для начала, как пример. Методик много, – пояснил Афанасенко, – в каждом конкретном случае можно подобрать наиболее эффективную. Иногда совершенно неочевидный приём может дать полезный результат. Вот, например, одно из новых учебных пособий.    Он показал Хрущёву богато иллюстрированную книгу для детей.    – Это не для яслей, скорее, для старших дошкольников. Нечто вроде альбома для сравнения уровня жизни детей рабочих в СССР и в Англии.    Никита Сергеевич с интересом листал альбом. Книга состояла в основном из картинок, с минимумом текста, впечатанного в иллюстрации крупными буквами. Бросалось в глаза, что фотографии, иллюстрирующие СССР, были цветными и невероятно чёткими, детальными, с высочайшим разрешением, вплоть до того, что видны были отдельные песчинки в песочнице или фактура ткани на одежде. При этом фотографии английской действительности были сделаны чёрно-белыми. В основном это были фотографии бедных кварталов, квартир с облупленными стенами, (примерно такие http://nnm.me/blogs/shamba/a-nichego-chto-eto-angliya/#cut). Снимки производили депрессивное впечатление.    Были и другие фотографии. Они изображали богатые витрины элитных магазинов, но от каждого ценника в фотографию была впечатана выноска с ценой, переведённой в рубли.    Даже у взрослого человека при сравнительном просмотре, за счёт использования контрастов чёрно-белой и цветной фотографии при взгляде на Британию 50-х создавалось тягостное впечатление безысходности.    – Неплохо придумано, – покивал Хрущёв. – Но что будет, когда наши граждане поедут, например, в туристическую поездку? Ведь туристов по бедным районам не водят, наоборот, показывают самое лучшее и самое красивое. Не возникнет ли у них ощущение, что их с детства обманывают?    – Нет, мы специально показываем контрасты капиталистического общества, и бедность, и богатство, – ответил Афанасенко. – Подчёркиваем при этом классовую природу капитализма, объясняем, что вся эта красота там доступна только людям из богатых слоёв общества, по сути – единицам процентов, существующим за счёт эксплуатации остальных.    – Очень качественные фотографии СССР, – сказал Хрущёв. – Как вы добились такого высокого разрешения?    – Использовали фотоаппарат для аэрофотосъёмки с широкой плёнкой. Цветную, кстати, с трудом добыли. Вот с полиграфией надо что-то срочно делать, – посетовал Афанасенко. – А то анекдот получается – агитационные альбомы про то, как плохо жить при капитализме, заказываем в Финляндии.    – Гм... – Никита Сергеевич задумался. – Эту проблему будем решать. Действительно безобразие. Кстати, диафильмы не пробовали использовать?    – Это только один из возможных приёмов, – пояснил Афанасенко. – Мы подключили психологов, у них много различных методик. Диафильмы и слайды тоже используем, они выходят дешевле, чем альбомы, и детям нравится сама атмосфера, напоминает кинотеатр.    – А фотографии этих английских трущоб откуда? В западных журналах обычно такое не публикуют.    – Это Иван Александрович Серов посодействовал. Подключил английских коммунистов. В конце альбома, для родителей приведён список иллюстраций с указанием даты и адреса места съёмки.    – Хорошо, – одобрил Первый секретарь. – По школе что?    – По средней школе мы планируем корректировку учебных программ, с переходом обязательного среднего образования от семилетнего к восьмилетнему, – ответил Афанасенко. – Поступали предложения сократить школьную программу, путём изъятия из неё некоторых предметов, например, логики...    – Это кто же такое предложил, простите? – внимательно глядя на Афанасенко, спросил Хрущёв.    – Яковлев Александр Николаевич, инструктор ЦК КПСС в отделе науки, школ и вузов. (Тот самый, «прораб перестройки» https://ru.wikipedia.org/wiki/Яковлев_Александр_Николаевич, http://sl-lopatnikov.livejournal.com/340635.html Казалось бы, причём тут Хрущёв?)    – Я с сыном часто беседую, – сказал Никита Сергеевич, – он мне рассказывал, как программы для ЭВМ составляют. Точнее, эти, как их... алгоритмы. Это же чистая логика. Если так, иди сюда, если не так, иди туда. Я упрощаю, конечно. Но, позвольте, мы сейчас активно развиваем электронно-вычислительную технику, и, одновременно, отменяем в школах логику? Вот эти школьники станут молодыми специалистами, придут в ВЦ, и будут писать программы, не имея представления о логике?    – Григорий Трофимыч, – обратился он к ведущему протокол совещания Шуйскому. – Свяжись с Серовым, пусть пробьёт по своим каналам этого Яковлева, кто, что и чем дышит. Что-то я про него уже то ли слышал, то ли читал... (Не может Хрущёв помнить всех предателей поимённо, старый уже.)    – Программу сокращать надо с осторожностью, чтобы вместе с водой не выплеснуть ребёнка, – озабоченно заметил Первый секретарь. – Лучше десять раз подумать. А что планируете для решения задачи укрепления школы с жизнью?    – Планируем в средней и высшей школе усилить направление политехнического образования, – сказал Афанасенко. (политехническое образование http://www.bibliotekar.ru/enc-Tehnika-2/82.htm), – Увеличить количество лабораторных работ в ВУЗах, сделать их основным средством изучения физических, химических и прочих процессов. А вот непосредственное участие школьников в работе предприятий, в форме производственной практики – не всегда оправдано. Эксперименты такие мы проводили, уже опробовали подобную производственную практику в нескольких сельских школах.    – И что? – с интересом спросил Никита Сергеевич.    – Результат вышел скорее негативный, – развёл руками министр. – Школьников послали на практику в МТС. Они пришли, руководство не знает, куда их приткнуть, чтобы не болтались под ногами. Дали им разбирать гидроусилитель руля. Ну, разобрали они его. Дальше что? Им же ничего не объяснили: что это такое, зачем он нужен, как управляется машина, или там, трактор, с усилителем и без него, как этот усилитель работает, где он на машине находится. Дали перемазанную маслом железку и ключи – разбирайте. Они разобрали и пошли домой. Пользы – ноль, потратили два часа на разборку, и ещё два часа на дорогу туда и обратно. Это при том, что школа сельская, в ней есть трактор для обучения вождению, можно было всё показать на нём, дать попробовать порулить, показать, где этот гидроусилитель на тракторе живёт. (Пример реальный, из жизни)    – Показательный пример формального отношения к реформе, – кивнул Хрущёв. – Хуже всего, что такой пример будет не единичным.    – При том, что в сельской местности большинство детей и так знакомы с сельхозтехникой – бегают к отцам на работу, кто постарше – уже ремонтировать помогают, – добавил Афанасенко.    – Да... Эту идею надо доработать. – Никита Сергеевич задумчиво потёр подбородок. – Вводить такую практику по всей стране не имеет смысла. Спешить не будем. Но политехническое образование – это в целом правильно. Больше практики. Надо постоянно показывать учащимся связь науки с повседневной практикой. Но и ломать то, что работает, просто так, в угоду новым веяниям, не будем.    – Как с материальным обеспечением учебного процесса? – спросил он. – Чего не хватает?    – Да всего! Не хватает даже самих школьных зданий, – ответил Афанасенко. – Во всех школах, кроме сельских, занятия идут в две смены, учителя перегружены...    – Понятно. Школы будем строить. Григорий Трофимыч, отметь в протоколе, связаться с Госпланом, уточнить этот момент, сколько школ запланировано к постройке на пятилетку.    – Товарищ Серов вам какие-либо иностранные новейшие разработки передавал?    – Да, и более того – высказывал полезные идеи вообще в ходе подготовки реформы, особенно с идеологической точки зрения, – подтвердил Афанасенко. – А вот от штатных идеологов из состава ЦК помощи было немного.    – Вот, к примеру, насчёт раздельного обучения, – продолжил министр. – После его отмены в 54-м году, количество выпускников медалистов снизилось с 10-11 процентов примерно до 4,5 процентов. На совместном уроке учащиеся неминуемо отвлекаются, особенно в старших классах. С другой стороны, раздельное обучение ведёт к неумению общаться, да и обеспечить мужские школы учителями-мужчинами, тем более, после войны, было невозможно, мы это понимаем. Мы попробовали провести эксперимент: в нескольких школах сформировали классы только из мальчиков и только из девочек. Общаться друг с другом они могут и на переменах, а в классе надо учиться. Причём в одних школах такие классы сделали, начиная с 4 класса, а в других – с первого. В конце года проверим результаты по успеваемости, сравним.    – Возможно, это выход, – кивнул Хрущёв.    – Но надо тщательно всё проверить и взвесить. Насчёт учителей-мужчин. Сейчас армия сокращается, демобилизуется много офицеров, вот хотя бы малую часть из них в школы привлечь? Например, артиллеристы, обычно, неплохо знают математику, лётчики – физику, радисты могли бы кружки радиодела вести... Но зарплата учителя слишком маленькая, чтобы мужчин удержать. Вот если бы хоть немного её приподнять?    Хрущёв задумчиво почесал нос.    – М-да... Но если не для детей, то для кого это всё? Всё, что мы строим, создаём, пытаемся добиться? Подумаем, Евгений Иванович, где деньги взять. В конце концов, сейчас мы создаём новые статьи спроса, да и народное хозяйство активно развивается. Если в воспитание и образование детей деньги не вкладывать, то зачем их вообще вкладывать куда-то? Озадачу Госплан и Минфин, пусть ищут резервы. А что насчёт поиска одарённых детей?    – Будем развивать классы и целые школы с углублённым изучением физики, математики, химии, биологии, и прочих наук, – ответил Афанасенко. – Уже сейчас мы выявляем тестированием учеников, более других склонных той или иной дисциплине, и предлагаем им переход в специализированные школы. Но это не всегда работает. Некоторым неудобно далеко ездить, а в сельской местности вообще беда.    – Да и учителей, наверное, талантливых не хватает? – спросил Никита Сергеевич.    – Такая проблема есть, но она не основная, – ответил министр. – Даже обычный учитель имеет достаточную подготовку, чтобы готовить учеников по расширенным программам, что по математике, что по физике. Но это требует времени на подготовку, а оно у учителей не всегда есть. Больше всего страдает опять же сельская местность. Там учителю надо, придя домой, ещё и печку натопить, и кур накормить. В городе с этим проще.    – Надо учителям за работу по углублённым программам доплачивать, – предложил Хрущёв. – Подготовьте свои соображения на этот счёт, через месяц доложите.    – Понял, сделаем, – ответил Афанасенко. – Ещё мы от товарища Серова получили интересные методики развития памяти, скорописи и скорочтения. Он сказал, что у него они используются при подготовке сотрудников, дают хорошие результаты. Но то для взрослых. С детьми такие методики применять надо осторожно. Пока мы их тестируем на небольших контрольных группах, если получим устойчивые положительные результаты – можно будет подумать о более широком внедрении.    – Никита Сергеич, такие методики и у меня сотрудники на себе пробовали, – сказал Аджубей. – Результаты впечатлили. Хотя я согласен, для детей надо всё тщательно проверять. Вот что я посоветовал бы – где-то класса с пятого обучать детей правильному ведению конспектов, работе с литературой, библиотеками. При поступлении в ВУЗы и техникумы им это очень пригодится.    – Разумно, – Афанасенко сделал пометку в своём блокноте. – Ещё мы обратили внимание на теорию решения изобретательских задач Генриха Сауловича Альтшуллера. Сейчас обсуждаем возможность её преподавания в старших классах школ и в ВУЗах.    – В ВУЗах – обязательно, – кивнул Хрущёв. – В школах – смотрите сами, исходя из нагрузки, возможно, сначала попробовать факультативно, или в школах с углублённым изучением естественных наук. Дело однозначно полезное.    – Вот только насчёт скорочтения у меня некоторые сомнения возникли, – продолжил Никита Сергеевич. – Предположим, научите вы ребёнка этому скорочтению. Читать-то он будет быстро. Но будет ли при этом понимать смысл текста? И ещё. Человек ведь не машина. Это у магнитофона можно переключатель сделать – с 9,5 сантиметров в секунду на 19. (Были такие переключатели у некоторых катушечных магнитофонов, например, у «Яуза-5» ) А человека вы один раз научите читать быстро, и всё. Он так и будет читать быстро. Но сможет ли он при этом воспринимать красоту печатного слова?    – Я вот, например, люблю Николая Лескова почитать. Люблю книги, где есть описания природы. Я их читаю медленно, наслаждаясь каждым словом. Хотя времени для чтения у меня мало, а читать приходится много, каждый день курьеры папки документов привозят, да ещё и не одну. А такой человек, обученный читать быстро, книги будет глотать, не замечая всей красоты русского языка. Это я так, к примеру. Чтобы поспешными решениями дров не наломать.    – Понятно, Никита Сергеич, учтём.    – Ещё насчёт изучения иностранных языков, – напомнил Никита Сергеевич. – Международная обстановка довольно динамично меняется. Если раньше большинство детей учило немецкий, то сейчас имеет смысл расширить список и изменить процентное соотношение.    – У нас сейчас развиваются экономические связи с Индией – там большинство специалистов говорят по-английски, да и язык вероятного противника знать необходимо. Будем продолжать работать с Францией, выстраивать связи с Африкой и Латинской Америкой, значит, понадобятся английский, французский, испанский. Немецкий, безусловно, игнорировать не будем, ГДР – наш стратегический союзник. Да и арабский с китайским имеет смысл преподавать, хотя бы в отдельных специализированных школах. Про европейские языки – болгарский, польский, чешский, венгерский, сербохорватский тоже забывать не надо, нужны специализированные школы и группы в ВУЗах, для изучения этих языков.    – Возможно, даже стоит подумать над различными программами изучения иностранных языков для разных районов-комбинатов, – предложил Хрущёв. – Скажем, на Дальнем Востоке нам будут чаще нужны люди, знающие китайский и корейский. Можно сосредоточить преимущественное изучение этих языков там. В Средней Азии, возможно, имеет смысл изучать арабский, хинди, урду – не только для местных, но и для русских, постоянно проживающих в этих республиках.    – План по изучению иностранных языков пересмотрим, – сказал министр. – Сделаем так, чтобы подготовка соответствовала запросам экономики.    – Согласуйте с Госпланом и с Елютиным количество учителей по каждому языку – ему их готовить, – добавил Никита Сергеевич. – С Госпланом также утрясите вопросы учебников и наглядных пособий.    – Заметьте, специалисты в современных условиях – наиболее важный ресурс, – сказал Хрущёв. – И это при том, что подготовка квалифицированного специалиста – процесс очень длительный, не менее 20 лет, начиная с первого класса школы, далее, в институте, и затем, обучение на рабочем месте. Авианосец можно построить быстрее, чем подготовить одного инженера! Поэтому роль Госплана в определении количеств требуемых стране специалистов будет определяющей.    – Насчёт программы обучения можно долго говорить, – заметил Иванов. – Я бы хотел отметить, что школа должна не только давать знания, но ещё и учить ребёнка самостоятельно работать с книгой, учиться самому. А также эти знания систематизировать. А то получается например, что ребёнок, скажем, историю изучает, но как бы по отдельности. То одну страну, то другую. А соотнести события в этих странах хотя бы по времени – не может.    – Думаю, что к изменениям в школьной программе мы будем ещё не раз возвращаться, – сказал Хрущёв. – Прежде всего, надо действовать осторожно, ещё раз повторюсь – не ломать то, что работает. Не надо лихо отменять старые учебники, надо тщательно их проверить, может быть, достаточно дополнить их новым материалом?    – Учебник математики Киселёва, например, очень хороший, – согласился Афанасенко. – Да и многие другие учебники тоже. Надо только ввести в них несколько дополнительных разделов, в соответствии с новыми требованиями.    – Вот-вот, – согласился Хрущёв. – Не спешить делать реформу ради реформы. Взятый курс на всеобщее восьмилетнее образование взамен семилетнего считаю правильным. Техника усложняется, жизнь ставит перед нами новые задачи. А вот к всеобщему десятилетнему образованию переходить преждевременно. Десятилетка готовит учащихся, прежде всего, к поступлению в ВУЗы. Но тут надо чётко представлять себе, сколько именно инженеров нам потребуется, и какого уровня инженеров?    – Безусловно, наращивать количество инженеров с высшим образованием нам придётся, – подчеркнул Никита Сергеевич. – Жизнь заставляет. Но опыт показывает, что множество инженерных должностей может быть занято техниками со средним специальным или неполным высшим образованием. Я уже дал задание Госплану проработать вопрос и дать сведения по потребности в инженерных кадрах на ближайшие пять лет, и предварительный прогноз на 15 лет вперёд.    – Можно ввести в ВУЗах две ступени обучения, – предложил Афанасенко. – Но этот вопрос с Елютиным обсуждать надо.    (Елютин Вячеслав Петрович, министр высшего и среднего специального образования СССР в 1954 – 1985 гг https://ru.wikipedia.org/wiki/Елютин,_Вячеслав_Петрович)    – С Вячеславом Петровичем обсудим, – согласился Хрущёв. – Предвижу существенные возражения, всё-таки, подъём науки у нас сейчас небывалый, инженеров требуется много. При том, что демографическая ситуация тоже далеко не блестящая. Вопрос сложный, будем решать.    Аджубей по журналистской привычке, что-то записывал в блокноте, поглядывая на Первого секретаря. Видно было, что Никита Сергеевич рассказом министра удовлетворён.       – Спасибо, Евгений Иванович, очень показательно. Игорь Петрович, о ваших успехах мне Алексей Иванович уже немного рассказал, – Хрущёв переключил внимание на Иванова. – Расскажите теперь поподробнее.    – Мы разрабатываем свою программу коммунистического воспитания, опираясь на ранее отработанную методику «коллективных творческих дел», – ответил Иванов, (см. кн. 2 гл. 30) – Но мы воспользовались вашим советом, и обратили внимание на детские дома.    – Так-так, и что получилось? – живо заинтересовался Никита Сергеевич.    – Если честно, результаты превзошли все ожидания, – улыбнулся Иванов. – Сказалось, видимо, наличие более тесного коллектива из детей разных возрастов. Ну и, конечно, общая обделённость детдомовцев вниманием. Понимаете, ими впервые по-настоящему заинтересовались, предложили интересное дело. Казалось бы, всего-то ввели в детдоме ученическое самоуправление...    – Это как, по системе Макаренко? – уточнил Хрущёв.    – Не совсем. Макаренко работал в значительно более сложных условиях. У него и с материальным обеспечением было похуже, а главное – контингент... Несовершеннолетние преступники, – пояснил Иванов. – Нам немного попроще, мы работаем с обычными детьми, которым просто не повезло. Совсем трудные есть, конечно, но единицы. Наработки Макаренко, мы, безусловно, используем.    – И как, получается?    – Я сам не ожидал такой вспышки энтузиазма у детей. Вам бы, Никита Сергеич, с ними лично пообщаться. Никакой рассказ не передаёт полностью той атмосферы, того эмоционального подъёма...    – Лично, говорите... – Хрущёв задумался. – Григорий Трофимыч, что у меня на завтра назначено? ... Да хер с ним, что бы ни было – перенеси на другой день. Организуй мне на завтра поездку в Ленинград. Евгений Иваныч, Алексей Иваныч, поедете со мной?    – Конечно, я уже наслышан об этом опыте, – кивнул Афанасенко. – Давно хотелось самому посмотреть.    – Непременно, – ответил Аджубей. – Там действительно есть на что посмотреть, Никита Сергеич. У Игоря Петровича получилось создать настоящую коммуну в духе 20-х годов.       В Ленинград вылетели самолётом. Затем обкомовский ЗиС-110 привёз Хрущёва, Афанасенко, Аджубея, Иванова и встречавшего их 1-го секретаря Ленинградского обкома КПСС Спиридонова в детский дом.    Первое, что бросилось в глаза Никите Сергеевичу – идеальная чистота и по-настоящему радостные дети, очень нетипично для детского дома. Конечно, увидев большую чёрную машину и незнакомых людей явно начальственного вида, дети немного испугались и притихли. Но было видно, что детский дом очень непохож на другие подобные учреждения.    Но когда они узнали Хрущёва – всё же портреты лидеров государства видели все – первый испуг моментально сменился радостью. Дети восторженно загалдели, окружив Никиту Сергеевича плотным кольцом. Директор детдома и воспитатели с трудом сумели навести порядок.    Официальная встреча проходила в спортзале. Пионеры выстроились линейкой, с горнистами, выносом знамени и рапортом. Никита Сергеевич попросил побыстрее завершить торжественную часть. После того, что ему рассказал Иванов в самолёте, ему хотелось самому расспросить детей.    Поначалу разговор складывался непривычно. Хрущёв привык, что когда он говорит – все слушают, но дети об этом не знали. На любой вопрос отвечали одновременно несколько человек, вразнобой, беседа превращалась в сплошной гвалт.    – Тише, тише, – Никита Сергеевич поднял руки и попросил. – Ребята, давайте как-то по одному, и по порядку, а то я ничего не понимаю. Вот ты, тебя как звать? – он обратился к стоявшему рядом пареньку лет 13.    – Николай, – ответил парнишка.    – Расскажи, Николай, с чего всё началось? Ваши перемены к лучшему.    – Ну... – Николай замялся. – Мы книжку в библиотеке нашли. Называется – «Республика Шкид». Старая, ещё довоенная. Начали читать – очень интересно стало. А тут к нам приехал Игорь Петрович со своей системой КТД. Мы ему рассказали про эту книжку, а он нам предложил попробовать организовать такую коммуну. То есть, самим. Директор наш согласился на один месяц попробовать. Для начала. Сейчас уже 8 месяцев прошло.    – Так. И что дальше было?    – Дальше мы написали нашу Конституцию, – вставила слово стоящая рядом с Николаем девочка.    – Конституцию? – переспросил донельзя удивлённый Никита Сергеевич.    – Да. Взяли за основу Конституцию РСФСР и написали Конституцию нашего детдома. Потом, согласно Конституции, выбрали Верховный Совет и прочие органы власти. То есть от каждого класса по два депутата...    Из рассказа девочки Хрущёв понял, что дети воспроизвели схему государственного управления СССР в меньшем масштабе. Выбрали органы законодательной и исполнительной власти, и подчинялись их решениям.    – С ума сойти... Тебя как звать, милая?    – Ира.    – Это кто же, Ирочка, вам подсказал?    – Никто, мы сами... Надо же было с чего-то начать. А Конституция в библиотеке была.    Хрущёв посмотрел на торжествующего Иванова.    – Потрясающе... Игорь Петрович... Такого не ожидал. Вы говорили про самоуправление коммуны, но чтобы Конституция, Советы... Ребята, а аналог Коммунистической Партии у вас есть?    – Так пионерская организация же! И комсомол! – хором закричали несколько ребятишек.    – Они у нас вместо партии, – пояснил Николай. – В пионеры у нас не всех подряд принимают, только самых активистов, и чтобы учились хорошо.    – То есть, вы все решения по своей внутренней жизни принимаете через Советы депутатов трудящихся?    – Ну да! Только у нас Советы депутатов учащихся. Депутаты же знают, что нам нужно, они же здесь с нами живут. Мы им депутатские наказы пишем, как настоящим депутатам.    – Не все решения, только по текущим вопросам, – важно заметил Николай. – А если вопрос касается всех, то устраиваем общее обсуждение, и голосуют все.    – То есть, референдум?    – Э-э... ну... вроде того... – паренёк замялся, возможно, слово оказалось незнакомым. – Мы чаще говорим «общее обсуждение»    – Здорово! Это же прямая демократия в действии, – одобрил Хрущёв. – А голосования как проводите? Это же надо бюллетени готовить. Или вы всё открытым голосованием решаете?    – Текущие вопросы – открытым голосованием. – ответила Ира. – А если вопрос важный, пишем вопрос и варианты на доске, раздаем пустые листки, каждый сам пишет себе бюллетень, отмечает вариант, и сдаёт депутату класса. Это же почти как обычное тестирование, только бланк пишем сами.    – Вот так. Всё гениальное просто, – Никита Сергеевич был впечатлён. – Ты, наверное, сама – депутат?    – Да.    – А с какого возраста у вас депутатом стать можно?    – С семи лет. У младших школьников – Младший Совет, у нас – Старший. Решения принимает Старший Совет, но мнение Младшего учитывается. Совсем маленьких тоже приучаем решать проблемы вместе. Для них у нас наша собственная система образования – мы им помогаем уроки делать, заодно и сами повторяем пройденное. Мы вообще всё стараемся делать коллективно.    – Молодцы! Я только не пойму, когда вы при этом успеваете основную учебную программу осваивать? – спросил Хрущёв.    – А это много времени не занимает. Обсуждать можно и на переменах, голосовать – на классном часе или пока домашние задания делаем, – подсказал Николай.    – Конституцию и законы мы летом писали, – добавила Ира.    – Законы? У вас и законы есть?    – Как положено в нормальном государстве, – солидно ответил Николай. – Есть правила поведения, их дополнили, теперь они стали законами.    – И нарушители есть? Что с ними делаете?    – Куда ж без них? Бывают. Судим коллективом, если серьёзное что, и наказываем по закону. Вот, осенью играли в футбол, стекло разбили. Так тех, кто разбил, обязали новое стекло вставить. Стекло завхоз дал, а вставляли те самые, футболисты.    – М-да... Серьёзный подход. А депутаты у вас меняются?    – Будут меняться, – кивнула Ира. – Депутатский срок ввели один год, и больше двух сроков нельзя. Просто ещё времени мало прошло.    Шум вокруг усилился. Оглянувшись, Хрущёв заметил, что детей в спортзале заметно прибавилось. Часть вновь прибывших была не в пионерской форме, а в обычной школьной. Некоторые из них проталкивались поближе к гостям, явно хотели посмотреть вблизи на руководителей государства.    – Это откуда столько народу?    – У второй смены занятия кончились, – ответил Николай. – И они ещё наших друзей с собой привели, не каждый же день к нам Первый секретарь ЦК приезжает.    – Каких друзей?    – Так из школы! Мы же все в обычную школу ходим. Учимся вместе с детьми из обычных семей. И дружим с ними.    В этот момент Никита Сергеевич понял, что произошедшие изменения гораздо глубже, чем кажутся на первый взгляд. Он знал, что детдомовские дети редко вступают в нормальное общение с детьми из обычных семей. Сам факт проживания в детском доме накладывает свой отпечаток, чаще – негативный. А тут всё было иначе. Дети после школы спешили не домой, к родителям, а к друзьям в детский дом. Так не бывает. Что-то здесь было неправильно, точнее – не как всегда.    – То есть, вы дружите с ними, и они к вам в гости ходят?    – Не только в гости, вообще каждый день приходят, – ответил Николай.    – Тут у них интереснее, чем на улице! – добавил вихрастый парнишка, года на два помладше, судя по обычной школьной форме – не из детдома. – У них тут свои кружки по интересам, и праздники, и вообще весело.    – Как вы добились, что к вам в гости дети из семей ходят? – спросил Хрущёв.    – Мы подумали, что если про нашу коммуну никто не узнает, то и толку от неё не будет, – ответила Ира. – Поэтому устроили праздник, пригласили наших одноклассников. Сначала пришли не все, только несколько человек. Но им понравилось. Потом мы решили отметить день рождения нашей учительницы, тоже устроили праздник. В этот раз пришло уже больше. Потом стали организовывать кружки. Сначала авиамодельный, потом радио, потом судомодельный, для девочек – кружок вышивания, потом ещё переплётное дело, чтобы учебники ремонтировать, и фантастику из «Комсомольской правды» подшивать.    – Ир, девочки не только вышивать ходят, я в радиокружок хожу, – встряла в разговор ещё одна девочка. – И не я одна!    – Да, в радиокружке и девочки занимаются, вот, Оксана сама радиоприёмник сделала, – подтвердила Ира. – В эти кружки к нам одноклассники и ходят. Особенно те, кто близко живёт. До Дома пионеров от нас далеко.    – Вот это да! А кто эти кружки ведёт?    – Радиокружок ведёт дядя Миша... Михаил Петрович, то есть... Воспитатель наш. Он в армии радистом был.    Хрущёв и Афанасенко многозначительно переглянулись.    – А остальные мы сами ведём, кто постарше – учит младших, – добавил Николай. – Там несложно. Чего сложного – книги переплетать? Я сам научился, и малышню научил.    – Нет, вы только посмотрите... Невероятно, – удивился Никита Сергеевич. – Кстати, а вы знаете вот этого дяденьку? – он указал на Аджубея. – Он, между прочим, главный редактор «Комсомольской правды»...    – Сдал... – притворно сокрушённо произнёс в наступившей секундной тишине Аджубей, и широко улыбнулся.    В следующий момент его захлестнула орущая, прыгающая толпа детей. По долетающим обрывкам фраз Хрущёв понял, что печатаемую в «Комсомолке» литературную страничку фантастики здесь любят и ценят. (АИ)    Пользуясь тем, что внимание детей на некоторое время переключилось на зятя, Никита Сергеевич повернулся к Иванову:    – Ну, Игорь Петрович, нет слов! Молодец!    – Да что я, это всё сами дети. Вы посмотрите, это же бурлящий океан энергии. Если её грамотно направить, кое-в чём подсказать, она горы сметёт, – усмехнулся Иванов.    Через пару минут Хрущёв понял, что Аджубея надо спасать, иначе дочь рискует остаться без мужа, а он сам – без зятя. Он попросил Николая:    – А можете нам всё здесь показать?    – Конечно! А что именно?    – Всё. Вообще всё. Мне всё у вас интересно.    Его тут же взяли за обе руки и повели на экскурсию по детдому. Следом вели Афанасенко, Аджубея, Иванова и Спиридонова. Всех словно подхватила бело-синяя пионерская волна, украшенная, будто сполохами огня, алыми галстуками. Охрана следовала за ними, не вмешиваясь, но и не отставая ни на шаг.    Среди прочего, воспитанники детдома, или теперь уже правильнее сказать – коммуны, показали Хрущёву свою теплицу, зная, какое внимание уделяет Первый секретарь ЦК сельскому хозяйству и снабжению населения.    Теплица Никите Сергеевичу понравилась. Настолько понравилась, что он, похвалив детей за основательность подхода к решению вопросов, дал зарок самому себе: не дать ленинградской инициативе погибнуть под железной пятой партноменклатуры.    Через полчаса запыхавшегося Хрущёва приземлили в столовой и поили чаем со свежими, ещё тёплыми сдобными булочками.    – Кто булочки-то печёт? Повара?    – Нет, мы сами, – ответили две девочки постарше. – Повара хорошо готовят, но мы тоже хотим научиться. Они нас учат. Мы на все праздники угощение готовим сами.    – Молодцы! Очень здорово вы тут всё придумали, – похвалил Никита Сергеевич.    – Мы ещё и с другими детским домами связи поддерживаем, – сказал Николай. – Сначала переписывались, а потом стали ездить к ним по обмену. Наши активисты – к ним, а от них – к нам. Только мало где директора разрешают такие коммуны устраивать.    – Есть такая проблема, – подтвердил Иванов. – Опасаются директора, как бы чего не вышло. Не знают, как на это посмотрит РОНО, министерство, местные партийные органы...    Хрущёв перевёл взгляд на Спиридонова, потом на Афанасенко. Спиридонов явно ждал реакции Первого секретаря ЦК, он уже догадывался, что Никите Сергеевичу всё понравилось, но, как опытный аппаратчик, для верности решил дождаться явного подтверждения. Афанасенко тоже не спешил с выводами. Типичные управленцы, они привыкли держать нос по ветру, дожидаясь «одобряма» от высшего руководства.    – Да вы что! Товарищи! – Хрущёв решительно поднялся, не замечая, что держит в руке полуобкусанную булочку. – Иван Васильевич, вы куда смотрели?    – А?! Что?! – оторопел Спиридонов.    – У вас под носом зародилась не просто коммуна! Зародилась новая социальная общность! Человек коммунистический! Вы посмотрите на этих пацанов и девчонок – пока я в Кремле голову ломаю, как перейти к прямой демократии по всей стране, эти детишки уже к ней перешли, сами! – Никита Сергеевич вошёл в агитационный раж и выбросил вперёд руку с булочкой. – Их поддержать надо! Распространять их опыт по всей стране! Алексей Иваныч, вам поручение, – Хрущёв быстро опомнился и перешёл от агитации к конкретике. – Сделать этим ребятишкам рекламу на всю страну, как это на Западе говорят – «хорошую прессу». Иван Васильич, от вас требую оказывать этой коммуне и всем подобным партийную поддержку. Не прямое руководство, не опеку, а именно поддержку. Чтобы никто из чиновников их гнобить не смел. Евгений Иваныч, от вас – распоряжение по министерству и всем органам народного образования о поддержке инициативы ленинградцев, опять же, чтобы никто, никакое РОНО, никакие инспекторы организации коммун не мешали!    В горле пересохло, Хрущёв перевёл дух, откусил от булочки и запил остывающим чаем. Кто-то тут же поставил перед ним ещё стакан.    – Спасибо! Здесь, товарищи, рождается будущее! Вот эти пацаны и девчонки будут строить коммунизм и жить в нём! Это – наша надежда и опора. Мы своё отжили. До коммунизма мы не доживём. А они – могут! И если мы сейчас поддержим их и направим, именно они, или такие, как они, коммунизм и построят!    – Но пока, – он снова поднялся, – пока эта коммуна – первый робкий росток. Его надо защитить, прикрыть, чтобы наша бюрократическая машина, неуклюжая и неповоротливая, случайно его не затоптала. Вы поймите, ведь через пять-десять лет эти дети вырастут, придут на заводы, в научные институты, в лаборатории. Они будут определять будущее страны. Если они уже сейчас привыкли решать все проблемы сообща, общим собранием, советом, они и на свои рабочие места принесут эту коммунистическую культуру. И она пойдёт от каждого из них кольцами, как круги по воде! Чем больше их будет, тем быстрее страна врастёт в коммунизм!    Он снова сел. В столовой стояла мёртвая тишина. И вдруг она взорвалась аплодисментами.    – Ой... – Никита Сергеевич даже смутился. – Да вы что, ребята... Я это... вас хотел поддержать...    – Спасибо, Никита Сергеич, – поблагодарил Иванов. – Я надеялся на вашу поддержку. Даже не ожидал, что она будет такая... убедительная...    – Игорь Петрович, да то, что вы сделали – это невероятно! Я вот теперь думаю – как эту инициативу распространить по остальным детским домам и вообще по школам, – Хрущёв задумался. – Тут ведь, понимаете, какая штука, движение подобного рода хорошо именно тем, что идёт снизу, от самих детишек. Как только начнём его сверху насаждать – оно выродится в аналог пионерской организации. Нет, она сама по себе необходима, но у детей энтузиазм пропадёт, запал кончится!    – Быстро это всё равно не получится, – сказал Иванов. – Мы уже начали устанавливать связи с другими детскими домами по городу. Если нас сейчас поддержат – этот процесс пойдёт немного быстрее, но всё равно займёт время. Вот если бы у нас был какой-то совместный канал общения...    – Радио? – вдруг предложил Аджубей. – Есть же у нас «Пионерская зорька», так? Сейчас страна телефонизируется, прокладываются новые линии связи. Надо сделать передачу, не просто с дикторским текстом, а чтобы там в прямом эфире могли по телефону общаться дети из разных городов. Пусть общаться одновременно смогут единицы, зато услышат их миллионы. Поставить передачу ежедневно, в удобное время...    – Да, это можно, но только как первый шаг, – согласился Хрущёв. – Потому что радиостанция находится в Москве. То есть звонить будут в Москву. Со всей страны. Сеть нафиг ляжет. Да и дорого это. Дозвонятся только по городским телефонам из Москвы, ну, может, ещё из Ленинграда, из Подмосковья. Начать с этого можно, но надо развивать технологию прямого общения между коммунами в разных городах.    – Вот радио нам и нужно, – послышался детский голос.    Хрущёв повернулся на звук, и с удивлением узнал в говорившей ту девочку, что рассказывала про радиокружок.    – Оксана, так? Что ты имеешь в виду?    – Нам нужно радио. Не только передача, куда звонить надо, – уверенно предложила девочка. – Нам нужны радиостанции в каждой коммуне, с регистрацией, позывные, карта расположения всех коммун и список позывных, например, в «Пионерской правде», как приложение. Чтобы каждый мог поговорить с каждым, в любом городе.    – Это мысль... Радиолюбители у нас есть, их полно. Журнал «Радио» подключить, – поддержал девочку Аджубей. – Радиостанции нужны, конечно...    – Только детали. Радиостанции мы сами сделаем, это же так интересно! – сказала Оксана. – Тогда мы смогли бы обмениваться новостями, договариваться о встречах, назначать совместные мероприятия, например, летом выйти в турпоход из разных городов в одной области, и встретиться всем в одном месте, устроить праздник.    – Оксана дело говорит, – сказал Хрущёв. – Молодец, хорошо придумала. Такое общение может сплотить всё пионерское и комсомольское движение по всей стране.    – Даже если кто-то не знает, как сделать радиостанцию, может сначала просто слушать радиоприёмник, – продолжала девочка. – А те, кто знает, подскажут остальным.    – Нет, это действительно может получиться! – одобрил Никита Сергеевич. – Давайте попробуем. Насчёт радио я подключу ДОСААФ, они помогут с техническим обеспечением. Кстати, Игорь Петрович, составьте список всего, что вам для работы нужно, ну там, может, приборы какие, или наглядные пособия, и Ивану Васильевичу передайте. А я с него потом строго спрошу за выполнение каждого пункта.    – Никита Сергеич, нам так не надо, – вдруг сказал сидевший рядом с Хрущёвым Николай.    – То есть? Почему не надо?    – Если давать – то всем. Чтобы все школьники были в равных условиях. Вы же в каждую школу приехать не сможете. Лучше уж мы как-нибудь сами справимся.    Хрущёв оторопел. Такого ответственного отношения от 13-летнего мальчишки он не ожидал.    – Неожиданно... – произнёс он. – А ты, Николай, взрослее, чем кажешься... Я куда ни приеду, меня только просят везде – дай то, дай это... Ты первый, кто так сказал.    – Э-э... – Николай явно смутился. – Я это... просто сказал, что думал... Извините, может, что не так... Мы просто привыкли только на свои возможности полагаться.    – Да нет, всё правильно, – ответил Никита Сергеевич. – Удивился я просто. Первые секретари обкомов ходят следом и выпрашивают одно, другое... Выходит, школьники к делу относятся ответственнее, чем чиновники. Неладно что-то в датском королевстве...    Он посмотрел на часы.    – Ох, время-то как пролетело, и не заметил. Ну, ребята, порадовали вы меня. Спасибо вам!    Вскоре Председатель ЦК ДОСААФ Павел Алексеевич Белов получил указание всячески помогать организации радиосети между детскими коммунами. Их количество постепенно росло. Сначала в Ленинграде и Москве, затем в городах обеих областей, и дальше детское коммунарское движение начало распространяться по стране. Летом оно передавалось через пионерские лагеря, особенно крупные, вроде «Артека» и организованного в 1958 г «Орлёнка», где встречались и общались пионеры из разных городов.    Большую поддержку оказывала радиопередача «Пионерская зорька» и газеты «Комсомольская правда», «Ленинские искры» и «Пионерская правда».       Вернувшись в Москву, Хрущёв одним из первых поделился увиденным в ленинградской коммуне с зашедшим с очередными сводками Серовым.    – Представляешь, Иван Александрович, детдом, а дети там выглядят весёлыми и счастливыми. Никогда такого не видел.    – Так Макаренко тоже больших успехов добился, – напомнил Серов, – а ведь у него контингент был куда как сложнее – сплошь малолетние преступники. Этим бы коммунарам дать серьёзное, интересное дело, им бы это потом в жизни очень помогло.    – Я сам над этим всю дорогу думал, – ответил Хрущёв. – Крутится у меня одна мысль...    Эту свою мысль Никита Сергеевич «крутил» ещё несколько дней, пока она окончательно не оформилась. После чего он обсудил идею с руководством Главкосмоса.    Королёв в первый момент отнёсся к его идее слегка скептически, как к очередному отвлечению от основной работы. Но, по мере того, как Хрущёв рассказывал ему об успехах коммуны, Сергей Павлович проникся замыслом Первого секретаря и согласился поучаствовать. Тем более, что в плане Никиты Сергеевича основная роль отводилась институту космической биологии и медицины.    Академик Келдыш план поддержал. Не то чтобы горячо, но Мстислав Всеволодович, быстро взвесив все «за» и «против», решил, что для дела это может быть полезно. Андрей Владимирович Лебединский, директор ИКБМ, также согласился помочь. Институт уже вёл совместные исследовательские работы с ленинградским филиалом ВИЭМ и Военно-Медицинской Академией, дело шло к созданию ленинградского филиала ИКБМ, и затея Хрущёва могла ускорить процесс.    С настоящим энтузиазмом отнёсся к идее административный директор Главкосмоса Василий Михайлович Рябиков. Он взял на себя организационные хлопоты. Именно он предложил Хрущёву и Королёву совместно завизировать техническое задание на разработку.    В самом техзадании исполнитель обозначен не был. Для этого был составлен официальный договор субподряда. Согласование техзадания заняло остаток января, и весь февраль 1958 года, оказавшиеся и без того очень «горячими» для НИИ-88 и всего Главкосмоса. Королёв, разумеется, поворчал для порядка:    – Вот нахера затевать этот детский сад?    Но полчаса своего времени для детей выкроить согласился. Главный конструктор просто постеснялся признаться, что идея ему понравилась.       С момента образования коммуны количество отсылаемых и получаемых ею писем возросло в несколько раз. Писали дети из других детских домов, школ-интернатов и из обычных школ. Но большой, полноразмерный конверт 11-го формата выделялся среди общей кучи писем как круизный лайнер в окружении прогулочных яхт. Ещё более невероятным был поставленный на конверте канцелярский штамп «Главкосмос СССР». Конверт был адресован не директору детского дома, а «Коллективу детской Коммуны Юных Фрунзенцев». (Название реальное, хотя в реальной истории коммуна была организована не в детдоме http://www.kommunarstvo.ru/index.html?/istor/ist.html)    Секретарь всё же решила отдать необычное послание директору.    – Гм! – директор озадаченно вертел в руках солидный конверт. – Тут написано: «Коллективу»... Позовите кого-нибудь из депутатов старших классов, пусть сами открывают.    Через несколько минут в кабинет вошла Ира.    – Здравствуйте, Андрей Иваныч. Что-то случилось?    – Да тут вам необычное письмо пришло, – директор, уже сам порядком заинтригованный, отдал ей конверт. – Открывай, посмотрим, мне тоже интересно.    – Ой... Главкосмос?!!! – Ира ловко открыла конверт, вынула лист бумаги с круглой печатью. Пробежала глазами короткий текст.    – Нас на экскурсию приглашают! В Москву! В Институт космической биологии и медицины. И ещё... в какой-то НИИ-88... А это что?    – Гм... номерной НИИ? Можно посмотреть? – директор взял из рук девочки бланк письма и первым делом взглянул на подписи. – Ох... ни хрена ж себе! Ты только взгляни, кто приглашение подписал!    – Научный директор академик Келдыш М.В.... технический директор академик Королёв С.П... Административный директор генерал Рябиков В.М... – прочитала Ира. – Это что, большие начальники?    – Ну... как бы да... Интересно, что вы Хрущёву наговорили, если вас два академика и генерал на экскурсию приглашают?    В приглашении размер экскурсии был ограничен 30-ю участниками, дата назначена на период весенних каникул. Также было особо оговорено, как необходимое условие, хорошая успеваемость участников и интерес к биологии, возраст не менее 10 лет.    Участников отбирали по конкурсу. Желание побывать в таинственном НИИ, где работает сам Главный конструктор, было такое, что биологию за две недели выучили все, причём в полном объёме школьного курса. На единственный учебник биологии для 1 курса мединститута, случайно нашедшийся в библиотеке, записывались в очередь.    Совету депутатов выпала нелёгкая доля – отобрать из более чем сотни равных тридцать лучших. Сопровождать детей на экскурсию отправился лично Иванов.    – Я всё это затеял, мне, в случае чего, и отвечать, – пояснил Игорь Петрович.    С НИИ-88 и ИКБМ созвонились заранее по междугороднему телефону, контактные номера были указаны в письме. На Ленинградском вокзале детей встречал сопровождающий. На площади «трёх вокзалов» их ждал шикарный автобус ЗиС-127, он доставил экскурсантов куда-то далеко за город.    На въезде в НИИ детей пересчитали, спросили, не несут ли они с собой фотоаппараты. Тогда фотоаппарат был сродни предмету роскоши, само собой, фототехники не оказалось ни у кого. Экскурсанты поняли, насколько всё серьёзно, когда начальник первого отдела провёл с ними краткую беседу:    – Товарищи учащиеся! Предприятие у нас оборонное, поэтому показать вам мы можем далеко не всё. Маршрут экскурсии согласован с Комитетом государственной безопасности, список экспонатов – тоже. Прошу никого от группы не отставать, не теряться, за ограждения не заходить, экспонаты не трогать. В случае нарушений экскурсию придётся тут же прервать. Будь моя воля, если честно, я бы вас на порог не пустил. Но распорядился, говорят, лично товарищ Хрущёв. Поэтому не подводите своих друзей.    Следующие полтора часа дети из ленинградской коммуны запомнили на всю жизнь.    Пройдя по коридору, они вышли в огромный зал, застеклённые и закрашенные белой краской стены которого уходили высоко вверх. Посреди зала, на могучих стальных опорах была вывешена настоящая ракета. Вдоль стен на постаментах были расставлены прочие экспонаты. Ракета и стенды с экспонатами были огорожены цветными лентами, подвязанными к стойкам, отдельные части ракеты прикрыты чехлами из ткани – техника всё же была секретная и оборонная.    В течение следующего часа сопровождавший экскурсию инженер показал детям ракеты Р-5-3 и Р-7, а также резервные экземпляры «Спутника-1» и тяжёлого научного спутника (в реальной истории известен как «Спутник-3» ), рассказал об открытии радиационных поясов Земли, а также о суборбитальном полёте кота Леопольда.    – А где сейчас Леопольд? Нам его покажут? – спросили дети.    – Покажут. Леопольд сейчас живёт в Институте космической медицины, там и увидите его.    – А почему он там живёт? Он болеет?    – Нет, здоровёхонек. Изучают его, после полёта, и тренируют на космонавта.    – Ой! Он что, снова в космос полетит?    – Это пока не решено окончательно, но вероятность такая есть.    Дети расспрашивали своего гида, не замечая, что за ними уже несколько минут с улыбкой наблюдает ещё один человек, плотный, кряжистый, явно руководитель высокого ранга.    – Ну что, интересно? – спросил он. – Понравилось?    Дети обернулись на голос.    – Ой! Здравствуйте... Да, очень понравилось!    Портрет Королёва уже публиковался в газетах вскоре после запуска спутника (АИ), и дети его узнали. Они начали тихо переговариваться:    – Это же Королёв!    – Главный конструктор!    А потом, почти хором:    – Здравствуйте, Сергей Палыч!    – Узнали, значит. Ну, хорошо. А теперь расскажу, зачем мы вас пригласили, – сказал Королёв.    Дети затаили дыхание.    – Партия и правительство поставили перед нами важную задачу – построить постоянно действующую орбитальную станцию, отправить научно-разведывательную экспедицию на Марс и построить на Луне долговременную научно-производственную базу, – начал Сергей Павлович. – Для этого необходимо решить множество научных и технических проблем. Одна из них – получение в условиях космического полёта свежих овощей и фруктов, переработка выдыхаемого космонавтами углекислого газа и выработка кислорода. Мы, конечно, можем и будем удалять углекислый газ из воздуха и обогащать атмосферу кислородом химическим способом, но вот получать химически, например, свежие огурцы и помидоры пока невозможно.    – Товарищ Хрущёв рассказал мне про вашу теплицу, и предложил привлечь вашу коммуну к отработке этой задачи. То есть, Главкосмос СССР предлагает вам принять участие в научной работе по созданию космической оранжереи для орбитальной станции и будущего тяжёлого межпланетного корабля. Предупреждаю сразу – это не игра, а серьёзная научная работа. У вас будет свой научный руководитель, план работ, строгая отчётность. В общем, всё по-взрослому. Ну как? Возьмётесь?    Дети переглянулись. Дело было новое, и в то же время – знакомое. Теплица как теплица. Зато – в космосе. Ясно, что не сразу, сначала надо всё отработать на Земле. Но ведь как увлекательно, если твой труд в конце концов полетит на Марс!    – Возьмёмся, Сергей Палыч! Тем более – если с научным руководителем. Подскажут ведь, если что?    – Подскажут обязательно. Всему научат и всё покажут.    – А где будет исследование? В Москве?    – Нет, у вас в Ленинграде, – ответил Королёв. – Сейчас поедете в Институт космической биологии и медицины, там вам расскажут подробнее, и про уже ведущиеся работы, и про вашего куратора. Но сначала – прошу всех в столовую. Проголодались, наверное?       Продолжением экскурсии, после обеда, стало посещение ИКБМ. Андрей Владимирович Лебединский, сразу поддержавший идею, не только ради детей, но и по соображениям расширения своего НИИ, тоже приготовил для них небольшую тематическую экспедицию. Детям показали, как делаются ортопедические кресла для космического корабля, опытный образец космического скафандра, и несколько вариантов прорисовок «космической оранжереи» – от небольших установок для экспериментов в космических кораблях (нечто, подобное установке «Оазис-2» http://www.testpilot.ru/espace/bibl/tm/1974/04/oazis.html) до более серьёзного сооружения – масштабного макета оранжерейного модуля для будущей космической станции.    Но главное, о чём шла речь – экспериментальная отработка способов выращивания растений в замкнутом пространстве, с искусственным освещением, без грунта – на субстрате из керамических шариков или вермикулита, использование капельного орошения, отработка технологий замкнутого цикла переработки органических отходов в условиях космической станции.    Лебединский пригласил в качестве научного руководителя для детей из ленинградской коммуны профессора из Петергофского Биологического института при ЛГУ Владимира Алексеевича Чеснокова, (подробнее о В.А. Чеснокове см. http://www.spbumag.nw.ru/2006/01/23.shtml), который в это время активно разрабатывал технологии гидропоники. (Раствор В.А. Чеснокова и Е.Н. Базыриной, разработанный в 1937 году, до сих пор является классическим и одним из наиболее используемых в гидропонике, а по исследованиям 1957-1960 гг написана книга «Выращивание растений без почвы» http://www.pochva.com/?content=3&book_id=0510, ставшая библией всех, кто увлекается гидропоникой)    Между ИКБМ и коммуной был подписан официальный договор на проведение исследовательских работ. Пока «космические оранжереи» ещё только проектировались, и речь шла об отработке процессов выращивания растений, которые потом будут в этих оранжереях использоваться.    Результаты исследований Владимира Алексеевича Чеснокова были к этому моменту уже достаточно плотно задействованы в развёрнутой с подачи Хрущёва программе строительства теплиц. На Кольском полуострове и на Урале уже велась промышленная добыча вермикулита, разрабатывались электрические печи для его обжига.    Профессор Чесноков уже получил «для осмысления» информацию о системах капельного орошения, и фотографии овощеводческих хозяйств в пустыне, где подобная технология якобы использовалась. На все вопросы профессора:    – Где это и можно ли посмотреть своими глазами? – сотрудник фельдъегерской службы, под расписку передавший ему пакет с фотографиями, лишь развёл руками:    – Я всего лишь курьер. Моё дело – передать письмо.    Вряд ли Владимир Алексеевич поверил бы, что фотографии, которые он смотрел в 1956 году, были сделаны в 2011-м в пустыне Негев. (Из жизни израильских колхозников, пардон, кибуцников http://puerrtto.livejournal.com/693073.html)    Первые же опыты с капельным орошением натолкнули профессора на мысль, что подобные же овощеводческие фермы можно организовать в советской Средней Азии.    Хрущёв, получив информацию об экологическом состоянии Аральского региона в будущем, еще в 1954-м году предложил пересмотреть проект Каракумского канала.    Он предложил учёным ещё раз просчитать все последствия, с учётом возможного обмеления Арала и разноса солёного песка с обнажившихся солончаков по всей Средней Азии. Он также обратил внимание учёных на большие потери воды от испарения и впитывания в незащищённый грунт.    Проблема засоления почв, с учётом негативного опыта на целине, была осознана относительно быстро и признана достаточно серьёзной. С другой стороны, стране требовался хлопок для производства тканей и порохов. Главный Туркменский канал, строительство которого было остановлено 25 марта 1953 по предложению Берии (https://ru.wikipedia.org/wiki/Главный_Туркменский_канал) проблему орошения туркменских пустынь не решал, т. к. проходил с востока на запад, от Саракамышского озера к Каспию, и большая часть юга республики оставалась без орошения. К тому же он также предусматривал снижение уровня воды в Арале.    Чтобы не губить Аральское море из-за снижения дебита впадающей в него Амударьи – воду реки элементарно разбирают для полива полей, также она испаряется в Зейдском и Хаузханском водохранилищах – Хрущёв предложил довести строительство Каракумского канала только до Мары и на этом остановиться, заполнение водохранилищ – отменить.    (Первая очередь канала, Амударья – Мургаб длиной 400 км была построена в 1959. Расход воды составил 130 куб.м./с. Введение её в строй позволило довести площадь орошаемых земель до 100 тысяч га.    Вторая очередь канала, Мары – Теджен длиной 138 км завершена в 1960. На этом отрезке построено Хаузханское водохранилище ёмкостью более 875 млн. куб. м. Расход воды составил 200 куб.м./с. Это позволило оросить в Тедженском оазисе свыше 70 тысяч га, а также улучшить водообеспеченность ещё 30 тысяч га уже орошавшихся земель.    Третья очередь канала, Теджен – Ашхабад длиной 260 км завершена в 1962. Расход воды составил 320 куб.м./с. Ввод третьей очереди позволил дополнительно оросить около 100 тысяч га. При этом с 1963 г. отмечено быстрое обмеление Арала. Исходя из этого, можно предположить, что расход воды на орошение в пределах 150-200 куб.м./с допустим. В то же время оазис Мары имеет важное стратегическое значение.)    Если Главный Туркменский канал изначально задумывался как судоходный, с дорогостоящими комплексами плотин и шлюзов, то Каракумский канал Хрущёв изначально предложил сделать только оросительным. По его заданию было проведено численное моделирование процессов водоразбора и испарения воды со всего зеркала канала, Амударьи, предложенных по проекту водохранилищ и Аральского моря. (АИ)    На основе результатов моделирования было предложено водохранилища не строить, канал сделать более узким и глубоким, чтобы исключить потери воды от впитывания в грунт, защитить дно и боковые стенки канала водонепроницаемым слоем.    За счёт сокращения длины канала даже с защитой дна удалось уложиться в исходный бюджет. Строительство велось так же, как строился Ферганский канал – народным методом, с привлечением местных колхозников. Но было и существенное отличие.    Вдоль трассы канала были построены несколько мини-заводов, выпускавших из местных ресурсов керамическую плитку. После окончания строительства канала их переориентировали на выпуск обычного кафеля и черепицы.    Дно и стенки канала на свежевырытом участке сразу же покрывали глиняным раствором. Пока раствор не затвердел, на нём укрепляли керамические плитки, сделанные из той же глины. Горячее туркменское солнце быстро высушивало конструкцию. Швы промазывали битумом. (АИ) Работа была большая, но местное население знало, что канал строится для их водоснабжения. Туркмены умеют ценить воду – старые аксакалы умывались так, что с рук на землю вода почти не капала. (как умывались тогда в Туркмении – см. здесь http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/2541/) Поэтому к строительству отнеслись ответственно.    Для уменьшения испарения воды с зеркала канала, вдоль него высадили тысячи фруктовых деревьев. (Одновременно – и тень и фрукты) Само собой, вдоль канала, на некотором удалении, построили шоссе.    В результате потери воды от впитывания в грунт были сведены к минимуму, потери от испарения существенно уменьшены. Значительно больше воды оставалось для целевой задачи – орошения полей. Да, климат остался в целом таким же засушливым, как и раньше, ведь больших водохранилищ не заполняли. Зато сток Амударьи в Аральское море уменьшился незначительно.    Для компенсации воды, забираемой на орошение, а также чтобы увеличить её количество для полива, главным образом, в Узбекистане и Таджикистане был начат проект по строительству водоулавливателей для воды, стекающей с гор. Талую воду собирали в небольшие водохранилища, откуда она потом по трубам или асфальтированным либо бетонированным арыкам разводилась на поля либо сливалась в Амударью – несколько позднее, когда трубопровод дотянули до реки.    Был также опробован ещё один, даже более доступный для местного населения проект по сбору воды из атмосферы. В «документах 2012», в разделе «Сельское хозяйство», нашлась статья, где рассказывалось о способе сбора атмосферной влаги в Перу.    Использовалась ночная конденсация воды на полимерной сетке, с последующим стеканием в водосборник. (Как собирают воду в Перу http://nlo-mir.ru/palnetazemla/27155-voda-iz-vozduha-proverennyj-vekami-metod-8-foto.html) В континентальном климате Средней Азии разница дневных и ночных температур весьма велика, хотя и воздух более сухой. Однако результат ожиданий не оправдал.    Зато удачно заработал другой проект – сбор талой воды, стекающей весной с горных склонов. Для этого на склонах копали неглубокие – на глубину штыка лопаты, канавки, в которые затем укладывались керамические или бетонные желоба. Такие водостоки прокладывались по склонам, опутывая их сплошной сетью. Собранная вода стекала самотёком под уклон и собиралась в ёмкости-водоуловители.    Их устанавливали на склонах гор и холмов, сначала вблизи селений, а затем – забираясь всё дальше в горы, соединяя водосборники друг с другом сотнями километров шлангов.    Из водосборников вода по трубам подавалась на раздаточные станции, откуда уже шлангами раздавалась на поля и на грядки с овощами. Сами грядки укрывали от солнца мелкоячеистой сеткой. (примерно так http://puerrtto.livejournal.com/693073.html)    Проект был рассчитан на три пятилетки, и по завершении должен был охватить большинство населённых горных районов Средней Азии. Более того, сбор талой воды позволял обживать и те районы, которые ранее считались бесперспективными из-за отсутствия её источников. «Главным толкачом» проекта Хрущёв назначил 1-го секретаря ЦК компартии Узбекистана Нуритдина Акрамовича Мухитдинова. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Мухитдинов_Нуритдин_Акрамович)    Проектам мелиорации Средней Азии Хрущёв придавал большое значение. Прежде всего, это был хороший способ занять полезным делом местное население. При этом вовлекались в сельскохозяйственный оборот сотни тысяч гектаров ранее бесплодной земли. Увеличивался урожай овощей, созревающих уже поздней весной, а не в конце лета, следовательно, улучшалось снабжение населения.    Первые результаты Хрущёв с гордостью демонстрировал лидерам ВЭС, собравшимся на очередную сессию Координационного Совета. Если для европейцев этот проект большого интереса не представлял, то Неру, Чжоу Эньлай проявили к нему живейшее внимание. И в Индии, и в Китае горно-пустынных мест достаточно. Отрабатываемые в СССР технологии в этих странах пришлись весьма к месту. Неру по этому поводу сказал:    – Как видите, наша ставка на СССР, как на технологический локомотив нашего союза, оказалась более чем правильной.       Был и ещё один резон, о котором Никита Сергеевич пока не говорил никому, кроме Келдыша и Королёва.    И успешно реализуемый в Южной России и Казахстане большой план преобразования природы, который по привычке ещё называли сталинским, (АИ) и общий гигантский проект развития сельского хозяйства Среднеазиатских республик с помощью систем капельного орошения Хрущёв рассматривал прежде всего как испытательный полигон для отработки технологий второго этапа ещё более амбициозного проекта. О нём он на совещаниях Президиума ЦК и НТС СССР пока молчал, лишь предложив специалистам Главкосмоса предварительно оценить возможные варианты.    Хрущёв, анализируя по «документам 2012» тенденции развития мировой экономики в целом, видел, что население планеты будет неуклонно расти, климат рано или поздно начнёт меняться не в лучшую сторону, и даже освоенных благодаря капельному орошению земных пустынь может, в итоге, оказаться недостаточно.    Собрав «малый НТС» в составе Курчатова, Королёва и Келдыша, Никита Сергеевич, как обычно, с точным подбором цифр и графиков изложил свои доводы, а затем сказал:    – Вы, товарищи, не подумайте, что Первый секретарь на старости лет впал в это самое... как там его... мальтузианство, вот! Но, помимо роста населения планеты, нам необходимо учитывать ещё массу возможных неприятностей. Прежде всего – последствия возможной ядерной войны. Также, сами понимаете, могут быть и другие катастрофы – эпидемии, массовые выбросы радиоактивных и отравляющих веществ при техногенных катастрофах, извержения вулканов, падение крупного астероида, наконец! Выход, товарищи, мне представляется один. Мы должны отработать технологии, чтобы затем, когда придёт время, советский народ мог терраформировать Марс.    – Понятно, что будет это уже не при нашей жизни, на наш век хватит и земных пустынь, – подчеркнул Хрущёв, – но задумываться о будущем наших детей и внуков пора уже сегодня.    Академики уже привыкли к неожиданным и грандиозным идеям, которые время от времени выдавал «на-гора» Первый секретарь ЦК, но тут даже они несколько минут молчали, пытаясь осмыслить масштаб предлагаемого проекта.    – Это, Никита Сергеич, пожалуй, для пра-правнуков наших проект, – заметил, наконец, первым пришедший в себя Королёв. – Такой объём грузов даже на низкую орбиту мы ещё не скоро потянем. Да и проблем там, помимо объёма грузов – море.    – Там, Никита Сергеич, сначала надо решить проблему восстановления магнитного поля планеты, потом восстановить пригодную для дыхания атмосферу, – добавил Келдыш. – И только после этого думать о способах восстановления биосферы. Кроме того, мы ещё достоверно не знаем, есть ли на Марсе хоть какая-то вода, пусть даже как лёд.    – Это понятно, – кивнул Хрущёв. – Но делать это нам рано или поздно всё равно придётся. Тем более, что большинство технологий восстановления биосферы мы можем не только отработать, но и успешно применять на Земле, для использования в имеющихся пустынных районах. Наша задача – во всех отраслях науки и техники искать и развивать технологии двойного назначения, которые могут быть применены и в народном хозяйстве, и в военной, либо космической области. Эти исследования, будучи проведены сейчас, дадут народно-хозяйственную отдачу уже сегодня-завтра. Над технологиями восстановления биосферы будем работать, а вот насчёт магнитного поля и атмосферы пока ещё придётся подумать.    – Над этими задачами, боюсь, ещё и нашим внукам-правнукам придётся подумать, – усмехнулся в бороду Курчатов. – Но задача куда как интересная. Подумаем.      

2. Электроника как ключ от будущего.

        К оглавлению       Ещё с 1957 года шла активная подготовка к двум событиям, обещавшим стать ключевыми в 1958-м – ожидаемой высадке американской морской пехоты в Ливане и Всемирной выставке в Брюсселе. Выставка должна была начаться в апреле, и продолжаться около полугода. Это была мировая витрина технологических достижений, и СССР собирался сделать на ней ещё одну серьёзную заявку на ведущую роль в мире.    В рамках подготовки к выставке Хрущёв контролировал положение дел во многих отраслях народного хозяйства. Одной из важнейших было станкостроение. Задачу создания полноценных станков с программным управлением начали решать задолго до получения информации из 2012 года, и уже добились определённых успехов.    Станкостроители с гордостью продемонстрировали Первому секретарю ЦК фрезерный станок с аналоговым программным управлением, сделанный на Горьковском станкостроительном заводе, и токарный станок, также с программным управлением, построенный в Экспериментальном научно-исследовательском институте металлорежущих станков (ЭНИМС – http://советские-заводы.рф/machine-tool-industry/enims.html). В этих станках ещё не было полноценного программного управления от ЭВМ, зато они были «обучаемы».    Кроме того, на фрезерном станке с ПУ уже использовались шаговые электродвигатели советской разработки (Источник – http://electrik.info/main/fakty/197-shagovye-dvigateli.html)    «Программа» обработки задавалась движениями рабочего при изготовлении первой детали из партии. Движения считывались сельсинами и записывались на магнитную ленту. При обработке последующих деталей станок повторял записанные на ленту движения. (Оба этих станка получили «Гран-при» в своём классе на Брюссельской выставке).    Это было большое достижение в сравнении с обычными тогда копировальными станками и кулачковыми автоматами. У автоматов программно-копировальное устройство выполняло одновременно функции силовой направляющей, и постепенно изнашивалось в процессе работы, что весьма плохо сказывалось на точности обработки деталей – первая и последняя детали в партии, изготовленной на кулачковом или копировальном автомате, могли существенно различаться в допусках. Изготовление копиров и кулачков было дорого, и занимало много времени. «Обучаемые» станки были свободны от этих недостатков.    Воодушевлённый увиденным, Хрущёв заказал в Информационно-аналитическом центре подборку сведений по станкам с ЧПУ, чтобы самому быть в курсе и наметить дальнейшие пути развития отрасли. Этим вопросом он занимался уже не в первый раз. По его заданию КБ-2 Староса и Берга с конца 1956 года уже разрабатывали малогабаритную ЭВМ, в том числе – для управления станками.    Он также проконсультировался с Серовым, чтобы сравнить ситуацию со станками с ЧПУ в СССР и ведущих западных странах.    – Самый первый станок с программным управлением – ткацкий, сделал ещё в 1801 году Жозеф Мари Жаккард. Станок уже тогда управлялся с помощью двоичного кода на перфокартах.- доложил Иван Александрович. – Современные станки с програмным управлением в США начали разрабатывать в 1949 году. Они предназначались для обработки сложных деталей авиационной техники, прежде всего – пропеллеров. Первый станок был сделан в 1952-м году, управлялся с помощью перфоленты, был очень сложным.    – В 1954-м корпорация Bendix сделала первое серийное командное устройство ЧПУ для оснащения им обычных станков. Предприниматели восприняли это новшество очень настороженно, и закупать эти приставки не спешат. В 1955 году Министерство обороны США вынуждено было на свои средства изготовить 120 станков с ЧПУ, чтобы передать их в аренду частным компаниям.    – То есть, на данный момент можно сказать, что наше отставание от США в этом вопросе не так уж велико? – спросил Хрущёв.    – Отставание на данный момент есть, но минимальное, – подтвердил Серов. – Если поднажмём – сможем и опередить.       На совещание НТС СССР, посвящённое направлениям дальнейшего развития станкостроения, Никита Сергеевич пригласил, как обычно, ведущих учёных и конструкторов-разработчиков, а также министров: станкостроительной и инструментальной промышленности – Анатолия Ивановича Костоусова, министра радиопрома Валерия Дмитриевича Калмыкова, и министра электронной промышленности Александра Ивановича Шокина, и плановиков – Байбакова и Сабурова, которые руководили развитием промышленности и народного хозяйства в целом.    Сначала Хрущёв заслушал короткие доклады о положении дел, затем поделился своими соображениями:    – Из того, что я видел своими глазами, и из ваших докладов, – сказал Никита Сергеевич, – следует очевидный вывод: будущее за станками-автоматами для выпуска массовой и крупносерийной продукции, и за станками с ЧПУ, которые постепенно заменят обычные универсальные станки в мелкосерийном и единичном производстве.    – Но тут есть один, пока неочевидный подводный камень, – предупредил Хрущёв. – Когда на автоматических линиях производятся изделия массового производства, универсальные, относительно простые и применяемые очень широко, например, болты или патроны – это оправданно. Но если делать автоматические линии для выпуска более сложных изделий, то при переходе к новой модели такую линию будет проще выбросить, чем переналадить. А стоит она очень дорого. Вот в Англии один завод был оснащен узко специализированными машинами, автоматически выпускал дешевые четырёхламповые радиоприемники. Когда спрос на эти приемники прекратился, завод пришлось закрыть. (отсюда http://zhurnalko.net/=nauka-i-tehnika/tehnika-molodezhi/1956-09--num23)    – Само собой, выбрасывать дорогостоящее, высокопроизводительное оборудование у нас никто не будет. Будут продолжать его эксплуатировать до полной амортизации, выпуская уже устаревшую продукцию, которая не пользуется спросом и не конкурентоспособна на внешнем рынке. Вот и выходит, что в долгосрочной перспективе широкое распространение высокопроизводительных узкоспециализированных автоматических линий – путь тупиковый, так как ведёт к нарастающему технологическому отставанию страны. Хотя сами эти линии – настоящий шедевр технологической мысли. Парадокс? Или незамеченная ранее закономерность?    По реакции собравшихся, он увидел, что министры и академики призадумались.    – Тут, Никита Сергеич, сказываются очень большие размеры страны и огромный неудовлетворённый спрос, – заметил Николай Константинович Байбаков. – У нас сейчас потребности в товарах народного потребления столь велики, что можно годами и десятилетиями производить одни и те же модели, скажем, бытовой техники, и их всё равно брать будут.    – Вот это и плохо, – согласился Хрущёв. – Но выход есть. Те самые станки с ЧПУ, позволяющие поднять производительность труда в несколько раз, но при этом легко переналаживаемые с одного вида продукции на другой. С такими станками быстрое освоение новых моделей продукции не составляет проблемы. Этим путём сейчас идут на Западе. Придётся идти и нам, чтобы не отставать.    – Мы над этим работаем, – сказал Костоусов. – Но тут нас пока сдерживает сложность и дороговизна электроники.    – В этом плане у нас наметился неплохой прогресс, – сообщил Шокин. – Мы перешли на производство более простой в изготовлении памяти. Она похожа на используемую сейчас твистор-память, но вместо наматывания ленты из пермаллоя, мы теперь наносим магнитный слой на проволоку электрохимическим способом. Получается дешевле. (http://vipclubmn.org/Articles/PlatedWire.pdf) Также успехи с освоением технологий фотолитографии позволили начать производство ещё одного типа памяти – тонкоплёночной. (Описание http://ed-thelen.org/comp-hist/navy-thin-film-memory-desc.html, фото http://vipclubmn.org/images/MemoryFilmPlane.jpg). – Александр Иванович достал образец платы памяти и с гордостью продемонстрировал Хрущёву и всем присутствующим.    – Отлично! – Никита Сергеевич явно был доволен.    – Ну и, соответственно, удалось увеличить количество элементов на одном кристалле со 128 до 256 для нерегулярных схем, и гораздо более значительно, до 1024 элементов для регулярных, вроде микросхем памяти, – доложил Шокин. – Регулярная схема имеет в 5-10 раз большую плотность размещения транзисторов, чем в логических схемах, где относительно мало повторяющихся элементов. Пока такая память выпускается в лабораторных условиях, она ещё слишком дорогая и малоёмкая.    – 1024? Ого! Впечатляющий прогресс, – одобрил Хрущёв. – Это как вам удалось на такие цифры выйти? Вроде как по закону Мура должно быть удвоение раз в два года?    – Закон Мура – это не закон в полном смысле слова, а, скорее, эмпирическое наблюдение. – ответил Старос. – Пока количество элементов на кристалле невелико, а техпроцесс не дошёл до нанометров, это количество элементов растёт по экспоненте, особенно на регулярных структурах, вроде памяти.    (в течение 60-х гг. улучшения литографии позволяли увеличивать число транзисторов экспоненциальными темпами. http://www.ixbt.com/cpu/microelectronics.shtml)    – У нас в Зеленограде запущена технологическая линия по выращиванию кристаллов кремния диаметром до 100 миллиметров. Сейчас пытаемся увеличить диаметр выращиваемых кристаллов до 150 миллиметров. Производство очень энергоёмкое, – рассказал сидящий напротив Шокина Берг. – Также мы сделали машину для автоматизированного проецирования фотошаблонов на заготовку микросхемы, так называемый степпер. Пока он существует в нескольких опытных экземплярах, но сейчас готовится его малосерийное производство.    – Кстати, к нам в Зеленоград приезжал товарищ Мазуров, осматривал производство, очень интересовался перспективами и предлагал создать ещё один центр электронной промышленности в Белоруссии. Вот, есть идея наладить там выпуск степперов и фотоповторителей.    – Идею поддерживаю. С Мазуровым вопрос проработайте, я проведу через Президиум и Совет Министров. М-да... До полноценной и массовой полупроводниковой памяти всё равно ещё как до Луны... – со вздохом проворчал Хрущёв.    – Доберёмся и до полупроводниковой, Никита Сергеич, – заверил Берг. – Зато теперь АЛУ станут ещё немного дешевле и проще в сборке. Мы, используя полученную нами от компетентных органов информацию, внедрили две очень важных разработки. Это – транзистор-транзисторная логика и замена алюминиевого затвора в транзисторах на поликремниевый. Есть такая технология, описанная в документах, как симметричное спаривание p- и n-канальных МОП-транзисторов. Она уменьшает потребление энергии при простое, когда транзисторы не переключаются в миллион раз. В документах такая логика называется «комплементарная структура МОП» (КМОП). Вот на этой технологии и основаны разрабатываемые нами микросхемы памяти.    (TTL, в реальной истории появилась в 1963 г. Использование поликремниевого затвора началось с 1968 г и явилось важнейшим прорывом в технологии, позволившим кардинально улучшить стабильность характеристик электронных компонентов http://www.ixbt.com/cpu/microelectronics.shtml)    – Здесь, Никита Сергеич, ещё и работает наша плановая экономика, – пояснил Шокин. – На западе, создавая новый продукт, ждут его коммерческой отдачи. Поэтому они ещё долго будут сидеть на кристаллах диаметром 25-38 миллиметров. А мы, зная тенденции развития, ушли сразу на кристаллы большего диаметра, 100 миллиметров, дальше будет 150. (Когда массовое производство ИС стало исчисляться уже миллионами, оказалось, что с применением пластин большего диаметра себестоимость чипов падает, а массовость растёт – и в 1964 г. введены 25 мм пластины, а через 2 года – на 38 мм. http://www.ixbt.com/cpu/microelectronics.shtml)    – У нас в плане забито увеличение количества элементов, финансирование идёт государственное, и мы этот план выполняем, коммерческой отдачи нам на текущем этапе ждать не надо. Мы все вложенные затраты отбиваем за счёт экономии средств на содержании и обслуживании тех ЭВМ, в которых заменяем устаревшую элементную базу на новую. Тем более, что новые микросборки уже пошли в производство гражданской продукции – радиоприёмников, телевизоров, проигрывателей. Тем более, что полупроводниковая память в серийном производстве будет дешевле памяти на ферритовых кольцах    Шокин достал и показал Хрущёву небольшой транзисторный приёмник. Сняв заднюю стенку, он с гордостью продемонстрировал вместо привычных радиоламп и кондовых советских диодов первых серий аккуратную плату с распаянными на ней прямоугольниками микросборок и новыми, меньшего размера, дискретными элементами.    – Вот. Наша последняя разработка. Уже в продаже, – Александр Иванович не смог удержаться от довольной улыбки.    – Вот это хорошо! Вот это порадовали! – Хрущёв, одобрительно приговаривая, вертел в руках приёмник, рассматривая плату.    – Этот приёмник сделан на элементах предыдущего поколения, но зато они выпускаются серийно. А самое главное – в КБ-2 под руководством товарища Берга собрали опытный образец первого модуля минифабрики для производства микросхем, – порадовал Первого секретаря Шокин. – И на подходе ещё несколько модулей.    – Мы рассчитываем, что к концу этого года первая опытная минифабрика в Зеленограде начнёт работать, – подсказал Берг. – Тогда мы сможем значительно быстрее делать небольшие партии микросборок, и, надеюсь, увеличим выход годных, за счёт того, что в боксах минифабрики поддерживать чистую атмосферу гораздо проще.    – Нам очень помогли атомщики, – добавил Старос, – поделились своими разработками манипуляторов для атомных электростанций. У них, конечно, масштабы побольше, но нам всё не с нуля начинать пришлось. Многие детали манипуляторов попросту уменьшили до нужного нам масштаба, и применили в конструкции минифабрики.    – А что там этими манипуляторами делается? – уточнил Хрущёв.    – Полуфабрикаты микросборок передаются из одного модуля в другой и устанавливаются на технологическую позицию, – пояснил Берг. – Линия должна работать полностью автоматически, чтобы не вносить лишних загрязнений от контакта с человеком. Каждый технологический модуль оснащается входным и выходным шлюзами с микроманипуляторами.    – Когда заработает в полном объёме хотя бы одна минифабрика, – добавил Шокин, – мы сможем заметно быстрее совершенствовать микросборки, ведь производственный цикл на минифабрике будет занимать не месяцы, а дни.    – Если позволите, я после совещания отниму пять минут вашего времени, – сказал Лебедев. – У нас по теме электроники для станков появились интересные наработки.    – Да, да, – добавил Калмыков. – Вам, Никита Сергеич, хорошо бы побывать во Фрязинском НИИ-160, у нас как раз есть, что вам показать.    – Это хорошо, – одобрил Никита Сергеевич. – Обязательно у вас побываю. Мне Владимир Иванович, – он кивнул на Главного конструктора ЭНИМС академика Владимира Ивановича Дикушина (http://www.bmstu.ru/scholars/dikushin_v_i), – показывал свои разработки, в том числе – станки с программным управлением на этих... как их...    – На сельсинах, – подсказал Дикушин. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сельсин)    – Вот! Именно. Спасибо, – поблагодарил Хрущёв. – У такого станка, конечно, есть недостатки. Точность невысокая, а главное – станок нуждается в «обучении». Первую деталь должен сделать на нём вручную токарь высокой квалификации, чтобы станок записал на магнитную ленту его движения, для последующего воспроизведения. Соответственно, если одни и те же детали производятся, скажем, на разных заводах, они будут получаться немного разными и по точности, и по себестоимости, ведь «обучать» станки в разных городах будут разные рабочие. У каждого свои приёмы работы, своя скорость, и своя точность соблюдения допусков.    – Есть такая проблема, – согласился Дикушин. – Мы сейчас над ней работаем совместно с товарищами из ЛИТМО и Зеленограда (АИ)    – На основе полученной от компетентных товарищей информации были разработаны оптические датчики-преобразователи угла поворота в цифровой код (https://ru.wikipedia.org/wiki/Энкодер), – добавил Валерий Дмитриевич Калмыков. – В Зеленограде товарищи Старос и Берг сделали электронный модуль для считывания сигнала с этих датчиков.    – Нас моряки просили сделать им преобразователь сигнала «угол-код», для ввода стрельбовых данных в торпеды, – пояснил Старос. (В КБ-2 с 1956 г. занимались созданием преобразователей «угол-код» КПВК-11 и КПВК-13 одновременно с разработкой макетного образца мини-ЭВМ УМ-1. М. Гальперин. «Прыжок кита» http://memoclub.ru/2014/07/4-pervyiy-um/) Мы им предлагали сразу сделать электронный ввод, но они попросили сделать устройство и для механического шпиндельного ввода тоже, чтобы использовать его с уже имеющимися торпедами.    – Преобразователи такие мы сделали, а тут на нас вышли с этим оптическим энкодером. Мы немного подумали, модифицировали существующие схемы... Получилось очень точное и недорогое оптико-электронное устройство. Теперь вот Владимир Иванович на его основе собирается свой станок модернизировать.    – Эк у вас лихо всё закрутилось, товарищи, – улыбнулся Хрущёв. – Одна разработка цепляет другую, другая – третью... Молодцы, так и надо! Я, собственно, что спросить-то хотел. Вот, допустим, токарь на станке Владимира Иваныча своими движениями программу на магнитную ленту записал. А можно ли информацию с этой ленты считать в ЭВМ и в машине проанализировать?    – Можно, конечно, – подтвердил академик Лебедев. – Это получится оцифровка аналогового сигнала. Потом можно написать программу, которая будет оцифрованный сигнал «разбирать» на составляющие и анализировать. Таким образом, можно получить в виде цифр, скажем, скорости подачи, скорости вращения заготовки, перемещения суппорта на каждой операции...    – Вот! Это-то мне и было нужно! – сказал Хрущёв. – Если сигнал с ленты ЭВМ считать и проанализировать может, значит, она сможет его и обратно записать.    – Можно даже проще сделать – писать перемещения на перфоленту, сразу в оцифрованном виде, – предложил Старос.    – Да, и так можно, – подтвердил Дикушин. – Мы взяли магнитную ленту, потому что её в магазине радиотоваров купить можно, и с АЦП возиться не надо...    – Это уже детали, – продолжил Никита Сергеевич. – Важно другое. Первое. Технолог может считанную с ленты запись просмотреть, проанализировать, найти возможные ошибки токаря, минимизировать задержки, а где-то, скажем, наоборот, чуть скорректировать подачу, чтобы, например, уменьшить износ инструмента или получить меньшую шероховатость...    – Второе. Эту же запись можно в откорректированном виде записать на другую ленту, отправить на другой завод, а то и вовсе передать на другой конец страны по проводам или радиорелейной связи. Так? – уточнил Хрущёв и продолжил. – Получается сетевая структура. Такая же, как мы сейчас формируем в Госплане и в ПВО. Причём она может работать по тем же линиям связи, которые у нас сейчас строятся.    Конструкторы и министры явно не рассматривали в своих планах подобного поворота событий.    – Гм... – академик Дикушин уважительно взглянул на Первого секретаря ЦК. – Это возможно...    – А тогда это нам даёт возможность значительно более широкого распространения относительно недорогих станков с программным управлением, – заключил Хрущёв. – Ведь в этом случае не нужно пристраивать пока ещё очень дорогую ЭВМ к каждому станку. Достаточно иметь одну ЭВМ в заводском вычислительном центре. А то и одну на город, если город небольшой.    – Постепенно, по мере удешевления ЭВМ и уменьшения их габаритов, будем увеличивать их количество на заводах, – предложил Старос. – Вот пойдёт в серию наша УМ-1, её уже можно будет ставить каждому технологу персонально.    – Да даже если одну-две на технологический отдел поставить – уже выигрыш получится огромный, – заметил Костоусов.    – Мечтать не вредно, – охладил собравшихся Максим Захарович Сабуров. – Станков с программным управлением у нас пока ещё единицы. Действующие в стране ЭВМ можно пересчитать на пальцах.    – Но с чего-то начинать надо, – ответил Хрущёв. – Вы – Госплан, вот и планируйте, выделяйте ресурсы, особое внимание – таким отраслям, где нужно частое обновление модельных рядов – автомобилестроение, производство бытовой техники.    – То есть как? Не военным? – уточнил Байбаков.    – Нет, именно не военным, а автомобилестроителям, им нужнее. Им надо быстро реагировать на требования рынка. Если мы хотим выйти с нашими автомобилями на международный рынок, – сказал Никита Сергеевич, – надо учиться обновлять модельные ряды так же быстро, как это делают на Западе.    – Понятно, – Сабуров сделал пометку у себя в блокноте.    – Вы, Валерий Дмитрич, что-то упоминали про НИИ-160, – Хрущёв повернулся к Калмыкову. – Не томите, расскажите хотя бы вкратце.    – Последние несколько лет у нас стоит задача создания и совершенствования электровакуумных приборов, прежде всего – магнетронов для радиолокации и клистронов для аппаратуры связи, – ответил Калмыков. – В ходе работы над этой темой мы столкнулись с необходимостью изготовления миниатюрных сложнопpофильных деталей. Причём для этих деталей требовалась микронная точность и хорошее качество обработанной поверхности – шероховатость не более десятых долей микрометра. При этом размер самих деталей – 3, 4, 7 миллиметров.    – Это что за детали? – поинтересовался Хрущёв.    – Управляющие сетки клистронов, анодные блоки магнетронов, замедляющие системы ламп обратной волны миллиметрового диапазона, катоды и аноды клистронов и малошумящих СВЧ-усилителей, электронно-оптические и индикаторные электронно-лучевые трубки, сложнопрофильный инструмент, например, пуансоны для холодного выдавливания деталей электронных приборов, – перечислил Калмыков.    – Чтобы снизить трудоёмкость изготовления, отверстия в медных пластинках прошиваются электроискровым способом, с помощью электрода, на конце которого нарезаны выступы нужного размера с требуемыми промежутками.    – Электроискровой способ... что-то я об этом слышал, – припомнил Хрущёв.    – Изобретён в 1937-38 годах Борисом Романовичем и Натальей Иоасафовной Лазаренко, – напомнил Калмыков. – 16 июня 1948 г Постановлением Правительства СССР, была создана Центральная научно-исследовательская лаборатория электрической обработки материалов (» ЦНИЛ – Электром» ). – Первоначально она входила в состав НИИ-627 Министерства электротехнической промышленности. В 1953 г. «ЦНИЛ-Электром» была выделена в самостоятельную организацию, а в 1955 г. передана в систему АН СССР.    – Я этим вопросом в 1948-м году занимался, – вспомнил Сабуров. – Но, как припоминаю, метод тогда не показывал высокой точности, использовался, в основном, на заготовительных операциях...    – Там всё зависит от мощности и длительности импульса, подаваемого на электрод, – подсказал академик Дикушин. – Поначалу действовали методом «быстрее, выше, сильнее», пытались снимать максимальное количество металла одним импульсом, чтобы повысить производительность. Но потом оказалось, что метод годится для наиболее прецизионных применений, если мощность и длительность импульса, наоборот, уменьшить.    – Вам этот метод, вижу, тоже хорошо знаком? – спросил Хрущёв.    – Конечно, – кивнул Дикушин. – У нас в ЭНИМС тоже есть отдел электроэрозионных станков, Абрам Лазаревич Лившиц там руководит.    – Как оказалось, электроэрозионные станки – одни из наиболее легко поддающиеся автоматизации, – пояснил Лебедев. – Такой станок работает либо профилированным электродом, который перемещается только по одной оси, либо электродом-проволокой, например, для вырезания плоских деталей сложной формы, или тех же профилированных электродов, например, для прошивки сеток. В этом случае задача чуть сложнее, надо перемещать стол станка по трём осям. Но, имея оптические преобразователи «угол-код», нам удалось относительно быстро модифицировать уже созданные в НИИ-160 станки, сделав для них программное управление.    – Так у вас есть готовые станки? – уточнил Никита Сергеевич.    – Да, хотя лаборатория электроискровой обработки в НИИ-160 официально создана в феврале-марте 1957 года, работы были начаты ещё в 1953-54 годах, – ответил Калмыков. – Александр Иваныч, – обратился он к Шокину. – Не помните, сколько там экспериментальных установок на сегодняшний день?    – Двадцать шесть было в прошлом году, на момент подписания приказа о создании лаборатории, – вспомнил Шокин. – Всего по этой теме работало 7 отделов, около 30 человек.    – А изобретатель... товарищ Лазаренко, тоже там работает? – спросил Хрущёв.    – Нет... он сейчас в долгосрочной командировке в Китае...    – Зачем? – Никита Сергеевич нахмурился. – Стоит ли передавать кому-либо наши самые передовые технологии? Считаю, что товарища Лазаренко надо из Китая отозвать.    – Его командировка заканчивается в следующем месяце, – ответил Калмыков. (Б.Р. Лазаренко вернулся из КНР в феврале 1958 г). – Кроме того, эту технологию активно развивают в США и в Швейцарии, скоро ещё Япония подключится, они тоже начали работы в этом направлении. Пусть уж лучше китайские товарищи у нас учатся и оборудование покупают, чем на Западе.    – М-да... Тоже верно, – согласился Хрущёв. – Так значит, вы сумели сделать для этих станков программное управление?    – Да, электроискровой станок в этом плане удобен тем, что может работать большую часть времени практически автономно, без присмотра человека. Процесс обработки достаточно медленный и равномерный.    – Приеду, посмотрю обязательно, как это работает, – улыбнулся Первый секретарь. – У вас образцов с собой нет?    – Есть, как не быть, – Калмыков достал из кармана спичечный коробок и лупу. – Вот, взгляните, детали мелкие.    Хрущёв осторожно открыл коробок, достал крошечный, трёхмиллиметровый сетчатый медный диск и долго его разглядывал.    – Красота... – похвалил Первый секретарь    – Вот, ещё образец, – министр передал Никите Сергеевичу лезвие безопасной бритвы. – Осторожнее, острое.    – Так-так... гм... там что-то написано! – Хрущёв посмотрел лезвие в лупу на просвет и с удивлением прочитал: «Коммунизм – светлое будущее всего человечества» (см. иллюстрации в pdf-файле eom.phys.asm.md/ru/journal/download/587) – Обалдеть! Это вы как сумели? Бритва же твёрдая!    – Для электроискрового способа твёрдость материала особого значения не имеет, – улыбнулся Дикушин. – Скорость обработки немного уменьшается. Не критично.    – С ума сойти... Обязательно приеду посмотреть!       После совещания, отпустив всех, Никита Сергеевич напомнил Лебедеву:    – Сергей Алексеич, вы что-то рассказать хотели?    – Да, Никита Сергеич, насчёт программного управления... Помните, мешочек с микросхемами из посылки?    – Как не помнить! Вам что, удалось заставить их работать?    – Скажем так... вначале удалось по обозначениям их идентифицировать, а затем в присланных документах на некоторые из них нашлись описания, – пояснил Лебедев. – К сожалению, описания разной подробности, некоторые – доскональные, другие – общего порядка, и нигде – полной схемы изделия, только то, как его использовать. До многого пришлось доходить методами обратного инжиниринга, поэтому получилась такая задержка. Сложность работы, если честно, на уровне изучения инопланетного изделия. В общем, мы сумели составить общее представление о логике работы нескольких образцов. Среди них были программируемые логические контроллеры, которые могут применяться в станках с ЧПУ.    – А воспроизвести их можно?    – Какое там! Никита Сергеич, там технологии на 60 лет выше наших! Контроллер, фитюлька – на порядок сложнее современной большой ЭВМ! Мы сделали иначе. Пошли от станка, от тех функций, без которых не обойтись, и воспроизвели в упрощённом виде логику работы на современных компонентах, – ответил Лебедев. – То есть, на микросборках, дискретной рассыпухе и платах тонкоплёночной памяти. Тоже сложно, но уже не так, как контроллер.    – Все равно, наверное, целый шкаф занимает? – скептически спросил Хрущёв. – И стОит как автомобиль.    – Уже не шкаф, – улыбнулся Сергей Алексеевич. – Так, тумбочка небольшая, и катушки от магнитофона на ней. (Первые логические контроллеры появились в виде шкафов с набором соединённых между собой реле и контактов. Эта схема задавалась жёстко на этапе проектирования и не могла быть изменена далее. В 1959 году компания Siemens Schuckertwerke AG представила Simatic G – ещё не свободно-программируемый полупроводниковый германиевый модуль управления с резистор-транзисторной логикой.)    – Здорово! – одобрил Никита Сергеевич. – А язык? Сами разработали?    – Не совсем. Краткое описание языка нашлось в документах. (https://ru.wikipedia.org/wiki/G-code), но мы пока что реализовали только самые простые примитивы оттуда, и их записали в двоичной форме, чтобы контроллер мог разобрать – пояснил Лебедев.    – Так что, оно работает? – нетерпеливо спросил Хрущёв.    – Ещё как! – усмехнулся Лебедев. – Электроэрозионные станки в НИИ-160 этим контроллером и управляются. Точнее, программа на специальном языке вводится в большую ЭВМ и в ней компилируется в команды, которые понимает станок. Затем ЭВМ записывает скомпилированную последовательность команд на магнитную ленту. Станок, считывая ленту, воспроизводит записанные на ней перемещения стола. Там ведь станки более простые, чем универсальные металлорежущие, которые вам в ЭНИМСе показывали. В смысле, перемещений по осям у них меньше. Мы использовали новые оптические преобразователи «угол-код», а исполнительные механизмы на станках НИИ-160 уже были сделаны в виде микрометрических винтов, с точностью перемещений около 10 микрон. (Такая точность была достигнута на станках НИИ-160 в конце 50-х – начале 60-х, при этом деталь обрабатывалась под микроскопом, либо по трафарету через проектор.) Но сам стандарт команды открытый, так что при небольшом усложнении контроллера – можно будет и больше осей использовать. А если в КБ-2 сделают обещанную микро-ЭВМ – то и доступный набор команд можно будет расширить, и даже их писать прямо на месте, на станке, без компиляции в двоичный код.    – Ну, завели вы меня, Сергей Алексеич, – Хрущёв потёр руки от нетерпения, предвкушая интересную поездку. – А давайте Владимира Иваныча Дикушина с собой возьмём? Пусть тоже посмотрит на вашу разработку?    – Почему нет? – пожал плечами Лебедев. – Я готов и с ним работать.       Во Фрязино Хрущёва встречали директор НИИ-160 Мстислав Михайлович Фёдоров и начальник лаборатории электроискровой обработки Борис Иванович Ставицкий. Появление академика Дикушина для них оказалось сюрпризом. Гостей провели в лабораторию, где стояли несколько электроэрозионных станков.    Ставицкий с удовольствием показывал оборудование в работе, одновременно рассказывая историю его появления:    – Первоначально сетки клистронов пытались делать плетеными или навивать из вольфрамовой проволоки диаметром 0,02-0,03 мм. Большие входные мощности, необходимые для нормальной работы этих приборов, при недостаточном отводе тепла приводили к перегреву и прогоранию сеток. Даже в тех случаях, когда прогорание не наступало, потери из-за перегрева сеток резко возрастали.    – Возникла идея заменить плетеные сетки из вольфрамовой проволоки цельными медными, у которых ширина перемычек равна диаметру проволоки, чтобы сохранить прозрачность сеток для электронов, а высота – в 5-10 раз больше. За счёт большего сечения перемычек и большей теплопроводности меди такие сетки давали возможность значительно улучшить теплоотвод.    – А как вы делаете обрабатывающий электрод?    – Тоже на электроискровой установке, но в качестве электрода используется проволока, – пояснил Ставицкий. – Вот на этом станке. Проволока перематывается с одной катушки на другую, стол с керосиновой ванной и заготовкой перемещается относительно электрода. Проволока нарезает параллельные канавки с заданным шагом, потом заготовка поворачивается на 90 градусов и нарезаются поперечные канавки.    – И как быстро получается одна сетка? – спросил Хрущёв.    – Сетка для клистрона диаметром 3 миллиметра, с 95 отверстиями, изготавливается за 50 секунд, четырёхмиллиметровая сетка с 200 отверстиями – за полторы минуты. Около 70 процентов времени уходит на закрепление заготовки и съём готовой детали.    – Неплохо, – одобрил Никита Сергеевич. – А ускорить процесс можно?    – Сейчас мы работаем над повышением производительности процесса при сохранении точности. Мы также проводим эксперименты, чтобы заменить керосиновую среду на обычную воду, – ответил Ставицкий. – Из Академии Наук нам передали для освоения в производстве большое количество информации и электровакуумным приборам последнего поколения, требующим ювелирной обработки сеток на электроэрозионных станках, ну и не только... В том числе, там были схема и описание электровакуумного прибора, малогабаритного водородного тиратрона. Мы подумали и поняли, что его можно для наших собственных нужд использовать. Сейчас подбираем режимы обработки, но уже первые результаты показывают, что по новой схеме производительность при обработке проволокой увеличится в 2-3 раза, при обработке копирующим электродом – в 3-5 раз. (В реальной истории водородный тиратрон был разработан в начале 60-х, тиратроны вообще появились ещё до войны)    Электроискровые станки Хрущёву понравились. Ещё больше ему понравилась промышленная ЭВМ, сделанная Лебедевым. Он тут же попросил академика Дикушина:    – Владимир Иванович, присмотритесь к этому контроллеру повнимательнее. С товарищем Лебедевым я уже этот вопрос обсуждал, он готов с вами работать в этом направлении.    – Спасибо, Никита Сергеич, – ответил Дикушин. – Устройство крайне интересное. Я тут уже в уме прикидываю, как его применить для управления нашими металлорежущими станками.    Убедившись, что Дикушин заинтересовался лебедевской разработкой, Первый секретарь вернулся к разговору со Ставицким:    – А с ЭНИМСом вы по этому направлению успешно сотрудничаете? – поинтересовался Хрущёв. – Владимир Иванович упоминал, что у них тоже есть отдел электроэрозионной обработки.    Ставицкий ощутимо замялся, оглянувшись на Дикушина, с интересом рассматривающего станок. Никита Сергеевич почувствовал, что тут что-то не так.    – Отойдём?    Они отошли в другой конец лаборатории. Тихое гудение работающих станков позволяло говорить спокойно.    – В ЭНИМСе отделом электроэрозии заведует некто Лившиц... – сказал Ставицкий. – Хороший специалист, но всё, что сделано не им, для него не существует. Авторитет ЭНИМСа очень велик. В результате «Станкоимпорт» закупает для МЗМА, ЗИСа и других заводов импортные эрозионные станки, а наши разработки остаются невостребованными.    (Б.И. Ставицкий «Из истории электроискровой обработки материалов» гл. 16 http://www.sodick.ru/pictures/publications/Stavitsky_08.07.pdf)    – Если честно, я рассчитываю только на возвращение из Китая товарища Лазаренко, – признался Борис Иванович. – Возможно, ему удастся переломить ситуацию.    – Вы обращались в министерство? – спросил Хрущёв.    – Да, но... наши обращения попадают для экспертизы к тому же товарищу Лившицу, как к самому авторитетному специалисту в этой области. Результат предсказать нетрудно. В ЭНИМСе не верят в перспективность электроэрозионной обработки, точнее, им не нравится, что обработка происходит фактически без специального инструмента, проволокой, – пояснил Ставицкий. – Получается, что вроде как специалисты-инструментальщики оказываются не нужны. Но это же глупость, помимо электроискровой обработки существует масса других способов, невозможных без инструмента, и искра никогда их не заменит!    – Подобная ситуация, в меньшем масштабе, уже имела место у нас, в НИИ-160, – рассказал Борис Иванович. – Когда начали осваивать электроискровую обработку, высококвалифицированные инструментальщики и мастера инструментального цеха опытного завода увидели в ней угрозу своему статусу незаменимых специалистов. Это ведь требовало освоения новой техники, изменения привычного распорядка работы, могло привести к появлению молодых конкурентов.    – Да и раньше, когда товарищ Лазаренко только осваивал технологию, в 1943-46 годах, когда промышленность нас уже активно поддерживала, физики и энергетики тоже оказывали всемерную помощь, а вот специалисты-инструментальщики, технологи, станочники относились резко враждебно. Любимые аргументы у них тогда были: «Невозможно обрабатывать металл без инструмента», «Все это бред, очковтирательство, закрыть способ». Товарищ Лазаренко в 1948 году обращался в правительство, в итоге было решение за подписью Сталина о создании «ЦНИЛ-Электром».    – Да, Сабуров рассказывал об этом, – вспомнил Никита Сергеевич. – Что нужно, чтобы исправить положение?    – «ЦНИЛ-Электром» должна оставаться независимой головной организацией по электроэрозионной обработке. Руководить ей должен товарищ Лазаренко, – предложил Ставицкий. – Если она попадёт в подчинение ЭНИМС, будет очень плохо. (В реальной истории так и случилось. Там же, с. 111)    – Понятно, – кивнул Хрущёв. – Полагаю, я смогу сделать даже больше.    Разговор со Ставицким Никиту Сергеевича обеспокоил. Вернувшись из Фрязино, он вызвал Серова. Пересказав ему беседу в НИИ-160, Хрущёв попросил:    – Ты этого Лившица проверь, только осторожно, бесконтактным путём, чтобы никаких отбитых почек, ясно?    – Да ты что, Никита Сергеич, мы уже давно так не работаем! – заверил Серов.    – Опроси всех, с кем он по работе связан, на других предприятиях, ну, не мне тебя учить, – развил свою мысль Хрущёв. – Мне надо понять, кто он: недалёкий чиновник от науки, скрытый враг, или просто «ведомственный патриот». Или это Ставицкий против него интригует по каким-то своим соображениям. Возможен ведь и такой расклад.    – Разберёмся, Никита Сергеич, в лучшем виде.    Через неделю Иван Александрович представил подробный отчёт.    – Лившиц Абрам Лазаревич, начальник отдела электрофизических и электрохимических методов обработки – ЭФЭХМО в ЭНИМС, доктор технических наук, серьёзный учёный. Вот список его опубликованных научных работ.    – Сослуживцами и руководством характеризуется только положительно. По отзывам тех, кто с ним контактировал с других предприятий отрасли, всегда поддерживает инициативы в области электроэрозионной обработки, сам по себе вполне лояльный и доброжелательный товарищ. (Отзыв см. здесь https://sites.google.com/site/kirovchaneodessa/home/nasa-istoria/dorogie-kirovcy-moi)    – Так какого чёрта? – спросил Хрущёв. – Думаешь, Ставицкий – интриган?    – А вот и нет, – покачал головой Серов. – Там всё куда более запутано. ЭНИМС относится к Министерству станкостроения, а «ЦНИЛ-Электром», образованная Лазаренко, – первоначально относилась к Министерству электропромышленности, НИИ-160 – к министерству радиопромышленности, а сейчас – к электронной промышленности. Лившиц – большой патриот ЭНИМС и своего министерства. Всё, что разработано у других, он всерьёз не воспринимает. К тому же он всё-таки крупный учёный с собственным мнением по всем вопросам.    – Такая черта, кстати, не у него одного присутствует. У англосаксов даже специальный термин на этот счёт существует: «not invented here» – то есть, «Изобретено не здесь», в смысле – «не у нас», «не в нашей фирме», – пояснил Серов.    – «Ведомственный патриот», значит, – проворчал Хрущёв.    – Вроде того. Поскольку Лазаренко и Ставицкий относятся к другим министерствам, Лившиц ставит им палки в колёса, при этом сам продвигает разработки своего отдела. Вполне, кстати, конкурентоспособные в своей сфере, но к радиопромышленности, скажем, не подходящие.    – Палки в колёса, говоришь, ставит... – нахмурился Хрущёв. – Я вот ему вставлю... палку...    – Э-э! Никита Сергеич! Не торопись! – остановил его Серов. – Скоро вернётся из Китая Лазаренко – поговори сначала с ним. И Лившица просто наказывать было бы неразумно. При правильной организации процесса от него польза может быть большая.    – А вот я их с Лазаренко вместе работать заставлю, – усмехнулся Хрущёв.    Вскоре после возвращения из Китая Бориса Романовича Лазаренко Первый секретарь встретился с ним, выслушал его аргументы относительно организации работ по развитию электроискрового способа обработки.    После этого вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О создании МНПО «Искра». Согласно этому постановлению «ЦНИЛ-Электром» назначалась головной организацией нового МНПО. Борис Романович Лазаренко был назначен её научным директором. В качестве подчинённых организаций в МНПО также входили ЭНИМС и НИИ-160, своими лабораториями электроэрозионной обработки, а также Ленинградский карбюраторный завод и другие предприятия, активно использующие электроискровую технологию.       Хрущёв инициировал разработку ещё одной современной технологии – гидроабразивной резки материалов. Беседуя с Главным конструктором ЭНИМС академиком Дикушиным, он рассказал:    – Говорил я как-то с моряками, они мне историю рассказывали, то ли страшилку, то ли правду, что на подводной лодке, при погружении на большую глубину, случилась течь, и струёй воды под большим давлением матросу руку отрезало.    – Слышал про такое, – подтвердил Владимир Иванович.    – Вот я и подумал, – продолжил Хрущёв. – А нельзя ли такой струёй воды под давлением резать различные листовые материалы? (Первый образец станка для гидроабразивной резки появился в 1980 г в США)    – Похожие исследования ещё в 30-х у нас проводились, – припомнил Дикушин. – Но не в станкостроении, а в горной промышленности, для выемки камня, угля, руды... Насчёт металла – у меня есть сомнения, уж очень мала будет производительность процесса.    – А если к струе воды абразив добавить, скажем, песок? – продолжал вброс информации Никита Сергеевич. – Вроде как при пескоструйной обработке.    – Гм... – Дикушин задумался. – А вот это может сработать. Тут попробовать надо, Никита Сергеич. Без эксперимента что-либо сказать сложно. Сопло, конечно, будет быстро изнашиваться... Хотя его можно твердосплавным сделать, да и маленькое оно. Если сделать его дешёвым, можно заменять хоть каждую смену... Давайте, Никита Сергеич, мы у себя в ЭНИМСе попробуем, и я сообщу, что получится.    Через пару недель Шуйский доложил Хрущёву, что пришло сообщение по телетайпу от Дикушина: «С абразивом получилось!». Обрадованный Хрущёв тут же попросил Шуйского:    – Григорий Трофимыч, пригласи на НТС Дикушина, Лебедева, Староса с Бергом, само собой – Костоусова и Шокина. Дикушина попроси учебный фильм заснять.    Первая установка была простейшей. Заготовка – стальная плитка миллиметров 5 толщиной – крепилась на подвижном столе от фрезерного станка. Но вместо фрезы инструментом было сопло, из которого под давлением 4000 атмосфер била тонкая струя воды, смешанной с абразивом. (Короткое описание технологии со всеми цифрами – http://www.informdom.com/metalloobrabotka/2008/2/bez-shuma-i-pyli-gidroabrazivnye-tehnologii.html) Станок управлялся вручную, зона обработки была прикрыта кожухом, но в воздухе всё равно стоял водяной туман.    Владимир Иванович показал всем присутствующим разрезанную плитку. Всех поразил ровный, с малой шероховатостью, край среза.    – Отлично, Владимир Иваныч! – похвалил Хрущёв, пустив плитку по рукам. – А теперь – задача номер два. Надо сделать на основе этой технологии станок с программным управлением, но не небольшой фрезерный, а с большим столом, для раскроя стандартных металлических листов. Я специально сегодня электронщиков пригласил, они вам с удовольствием помогут.    – Конечно, – подтвердил Берг. – Тем более, что такая координатная система с большим столом нам и самим очень нужна. Мы, Никита Сергеич, выходим сейчас на использование электронной и лазерной фотолитографии. То есть, засветка фоторезиста производится электронным лучом, как у кинескопа, или лучом лазера. Этот метод позволит значительно увеличить количество элементов на кристалле. Но тут встаёт проблема подготовки фотошаблонов. Выклеивать их вручную для тысяч элементов уже не получится. Процесс нужно автоматизировать. Сейчас мы освоили технологию модульного проектирования – отдельные законченные модули микросхемы вычерчиваются в большом масштабе, переводятся на прозрачную основу, а затем уменьшаются фотоспособом, и после этого объединяются в общую схему, которая проецируется на кристалл.    – Но это всё равно долго и трудоёмко, неизбежны трудноисправимые человеческие ошибки, – добавил Старос. – Нужен автоматизированный программно-аппаратный комплекс, где человек будет рисовать схему не на бумаге, а на экране, скажем, световым пером. Оператору комплекса будет легко стирать ошибочные линии, корректировать и размножать удачные. Когда схема будет готова – предлагаемая вами координатная система, если на ней установить не сопло, а шариковую ручку, сможет вычерчивать схему или чертёж на бумаге.    (Шариковые ручки BiC появились в 1953 году, но до СССР добрались лишь в 1965-м. Первый плоттер Calcomp появился в США в 1959 г, но там перемещением пера обеспечивалась только одна координата, вторая была реализована за счёт перемещения бумаги.)    – Ну вот, видите, – улыбнулся Хрущёв. – Раз вы тоже заинтересованы, значит, работа пойдёт быстро. К тому же, если речь идёт об автоматическом черчении, я думаю, вас все конструкторские бюро поддержат.    – Идея такого станка мне нравится, – ответил Дикушин. – Будем делать.       В ходе освоения новых станков на промышленных предприятиях, Хрущёву лично пришлось столкнуться с противодействием рабочих казалось бы прогрессивным нововведениям. Летом 1958 года на автозаводах начали организовывать первые опытные участки станков с ЧПУ. (АИ) Станки ещё только готовились к серийному выпуску, проходили испытания и доводку, но уже была ясна перспективность нового направления. Одним из первых станки с ЧПУ получил Московский завод малолитражных автомобилей (будущий АЗЛК). Хрущёву доложили немедленно, он очень заинтересовался и хотел сразу поехать посмотреть, но, как бывает обычно, поездку задержали более срочные дела.    Недели через две Первый секретарь проезжал мимо МЗМА, вспомнил о приглашении и решил заехать, посмотреть, как на заводе идут дела с освоением новых станков. В эскурсии по цехам завода Никиту Сергеевича сопровождал директор МЗМА Виктор Николаевич Поляков. (http://www.lada.ru/polyakov/biog.htm) Оказавшись на заводе, Хрущёв решил осмотреть его более подробно. Руководители завода тоже были рады воспользоваться неожиданным визитом Первого секретаря ЦК, чтобы показать ему новые разработки. Они знали, что Никита Сергеевич, как человек увлекающийся, мог принять решение о выпуске новой модели на месте, если машина ему понравится.    В этот раз Хрущёва провели вдоль сборочного конвейера, с которого каждые несколько минут сходил новенький «Москвич-407». Эта модель в мае 1958 года сменила «Москвич-402».    В заводском экспериментальном цеху Никите Сергеевичу показали прототип новой микролитражки «Москвич-444», собранный в октябре 1957 года. Двигатель для него ещё проходил испытания на стенде, поэтому прототип временно оснастили немецким BMW-600. (В реальной истории эта модель в несколько изменённом виде с 1960 года пошла в производство на Запорожском заводе «Коммунар» под наименованием «Запорожец» ЗАЗ-965.)    Выпуск «Ситроенов» был уже полностью переведён на вторую и третью площадки МЗМА, построенные за городом (АИ), поэтому Хрущёв их не увидел.    – А теперь покажите станки с программным управлением, – попросил Никита Сергеевич. – Я ведь ради них и приехал.    Виктор Николаевич неожиданно замялся.    – Пойдёмте, посмотрим... правда, станки сейчас не все работают...    – Ну, что ж, дело новое, техника ещё несовершенная, бывает, – Хрущёв пожал плечами и нетерпеливо зашагал следом за директором завода. Начальник личной охраны Иван Михайлович Столяров и двое его сотрудников шли на пару шагов позади.    – Да... непонятные какие-то поломки... – пробормотал Поляков.    Придя на участок, Хрущёв увидел, что станки стоят открыто, никак не огорожены, не отделены от общего пространства цеха. Работал только один станок из шести, остальные пять стояли, в шкафах управления двух из них ковырялись люди в спецовках. Они почтительно приветствовали Первого секретаря, прервав работу.    – Здравствуйте, товарищи! – поздоровался Никита Сергеевич. – Что, часто новые станки ломаются?    – Часто, – вздохнул один из операторов. – Больше чиним, чем работаем.    – Что так? – спросил Хрущёв. – Ненадёжная техника? Может, мне надо товарищей учёных мотивировать, чтобы исправили недостатки?    – Техника надёжная, Никита Сергеич, – ответил оператор. – Люди ненадёжные.    Хрущёв удивлённо поднял брови.    – Так-так... С этого момента поподробнее, пожалуйста...    Директор завода явно нервничал, бросая косые взгляды на операторов станков.    – Никита Сергеич, это наговоры, люди у нас нормальные, как везде...    К участку тем временем, увидев Хрущёва, рабочие со всего цеха прекратили работу и окружили гостей плотным кольцом. Хрущёв поздоровался с ними и продолжил беседу с оператором:    – Вас как зовут, товарищ? – спросил он. – Неудобно как-то...    – Алексей меня зовут. Я из ИТМиВТ, у Лебедева работаю, Сергея Алексеича, мы здесь временно, новые станки налаживаем, – ответил оператор.    – Так что со станками, Алексей? – спросил Никита Сергеевич.    – Ломают их.    – То есть как ломают? – обомлел Хрущёв. – Кто?    – Недовольные. Они думают, что из-за этих станков им всем нормы прибавят и зарплаты урежут. Вот и портят станки.    Рабочие вокруг недовольно зашумели, из задних рядов послышались не вполне цензурные, но достаточно однозначные выкрики.    – Та-ак... – Хрущёв повернулся к толпе. – Чувствую, надо этот вопрос обсудить.    – Нех..й тут обсуждать! Нах..й нам эти станки не нужны! Без них работали и дальше работать будем, – послышалось в ответ.    – Товарищи, погодите! Это же для вас делается! Чтобы поднять производительность труда, улучшить точность, тем самым увеличить количество выпускаемых автомобилей, чтобы можно было снизить на них цены, чтобы их всем хватало, а не в очередь по записи, с ожиданием в два-три года!    – Гусь свинье не товарищ! Знаем мы, как «для нас делается"! Наставят ё...аных автоматов, а нам потом расценки срежут!    На «гуся» Никита Сергеевич обиделся, но постарался остаться спокойным:    – Товарищи, я сам из рабочих, в молодости работал слесарем, ваш труд знаю не понаслышке. Ни о каком пересмотре расценок речь не идёт.    – Так это поначалу не идёт, пока автоматов мало!    – Из рабочих, говоришь... Слесарем работал... – пожилой рабочий, стоявший прямо перед Хрущёвым, не спеша протянул руку. – А сверло заточить сумеешь, слесарь?    Столяров и охранники напряглись, готовые прикрыть Первого секретаря собой, если дело примет серьёзный оборот.    На ладони рабочего действительно лежало сверло, миллиметров 12 диаметром. Стоявшие вокруг рабочие весело зашумели, предвкушая развлечение. Хрущёв взял сверло, осмотрел режущие кромки. Сверло было далеко не новое, изрядно убитое.    – М-да... Приспособления дашь? Шаблончик там, карандаш чернильный, угольник со струбцинкой? – спросил Никита Сергеевич. – Не буду же я у вас по шкафчикам лазить?    – Всё дадим! – послышалось вокруг.    – Ну, тогда чё стоим? – спросил Хрущёв. – Ведите к точилу.    Сопровождаемый толпой, он прошёл на заточной участок, где стояли несколько точил. Подошёл к одному из них, придирчиво осмотрел шлифовальный круг.    – Бл...дь! Это какой же пид...рас камень до такого состояния убил? – видя непорядок, Никита Сергеевич непроизвольно перешёл с партийной лексики на народную. – Правилку дайте.    Рабочие одобрительно загоготали.    – Гляди-ка, партейный, а с понятием!    – Слышь, Михалыч, а я и не знал про тебя таких интимных подробностей! Вишь, партия-то, она бдит! Всё видит!    Кто-то из стоявших рядом рабочих передал ему державку с твердосплавной пластинкой. Хрущёв внимательно осмотрел подручник, убедился, что он правильно выставлен, включил точило и осторожно подправил поверхность круга.    Приладив к подручнику шаблон, Никита Сергеевич провёл черту чернильным карандашом под 60 градусов.    – Давно уже не точил, на глазомер не полагаюсь, – пояснил он.    Хрущёв аккуратно выставил сверло вдоль черты, положив его на палец левой руки, и несколькими движениями обточил заднюю поверхность. Повернул сверло на 180 градусов, обточил вторую.    – У кого там шаблончик был, проверьте.    Пожилой рабочий, которого назвали Михалычем, приложил к сверлу шаблон и одобрительно крякнул. Взял штангенциркуль и замерил длину режущих кромок.    – Ну, ты, бля, ничё... – констатировал Михалыч. – А говоришь, «на глазомер не полагаюсь...» Нормальный у тебя глазомер, Никита Сергеич!    – Кромки одинаковые? А то дай угольник и струбцинку, подправлю.    – Да нормальные кромки! – похвалил Михалыч. – У меня и то с первого раза не всегда выходит.    – Ну, это просто приложился удачно...    – Садись за стол, потолкуем. Сверло я потом сам доточу.    – Э, нет, уж если начал, дай, доделаю, – Хрущёв отобрал у Михалыча сверло и аккуратными движениями подточил перемычку.    Отдав сверло Михалычу, Хрущёв с ним и ещё несколькими рабочими уселись за стол, отодвинув в сторону костяшки домино. Директор завода Поляков тоже придвинул железную табуретку к столу и присел.    – Поговорим?    – Давай.    – Так кто вам сказал, что расценки урежут? – спросил Хрущёв.    – А чё тут говорить? Автоматы затем и ставят, чтобы производство удешевить, – ответил Михалыч. – Нешто мы дураки, не понимаем? Ты, Никита Сергеич, вижу, человек с понятием. Сам подумай, вот, скажем, Тимофей Иваныч, – он указал на рабочего, сидящего рядом. – Он же токарь от Бога! Шестой разряд получил уже лет двадцать как...    – Двадцать два, – кивнул тот.    – Во... И тут привозят енти автоматы... Да они ж как начнут план гнать! Рази ж живой человек за ними угонится? Да ни в жисть! Машина, она ж железная! Обидно, понимаешь! Тут тридцать лет, вот энтими вот руками... Это ж мастерство! А к энтой машине пацанов из ПТУ приставят, заготовки переставлять, да катушки магнитофонные перематывать... И будет она план гнать днём и ночью, в три смены...    – Вот правильно говоришь, Михалыч... как полное-то имя? Неудобно только по отчеству...    – Платон Михалыч я.    – Так вот, Платон Михалыч, – ответил Хрущёв, – Про мастерство правильно сказал. А ты в курсе, что эти станки, что ты автоматами зовёшь, рабочий обучать вначале должен, чтобы они работать могли?    – Это... как, то есть, обучать?    – Это же самые наши первые станки! – пояснил Никита Сергеевич. – Они глупые ещё, сами работать не умеют. Сначала к такому станку должен рабочий встать, и своими движениями станок научить. Первую деталь из очередной партии на станке токарь сделать должен. Станок его движения запоминает и повторяет. А токарь идёт к следующему станку и на нём другую деталь делает. Потому и обучать станок работать должен именно такой специалист высочайшей квалификации, вроде тебя или Тимофей Иваныча.    – Тю... Во как! – рабочие переглянулись. – Выходит, не так умна машина, как про неё болтают?    – Это ж не автомат тупой, который, скажем, болты или там, жиклёры, делает, – пояснил Хрущёв. – Это тот же универсальный станок, на нём любые детали делать можно. Только он умеет движения рабочего запоминать и повторять. Вот такие специалисты, как вы, для обучения этих станков будут на вес золота. У вас за годы работы каждое движение выверено, и металл вы кожей чувствуете, знаете, где какую подачу использовать, чтобы и деталь не запороть, и резец не сломать.    – Э, Никита Сергеич, ты, конечно, хитёр, но рабочего человека так просто не обманешь, – усмехнулся Тимофей Иванович. – Станки скоро поумнеют, научатся совсем без человека работать. Да и с деталями – у нас их не так велик ассортимент. Один раз записал на ленту эту самую программу, и всё. Рабочий не нужен больше, станок сам работать будет. А нас куда? И потом, посмотри, сколько сейчас рабочих в одном только этом цеху? А если тут всё этими автоматами заставят? Будут их обучать один-два человека, а остальных куда?    – Один-два не управятся, нужно несколько десятков, – ответил Хрущёв. – Ты, Тимофей Иваныч, работаешь давно. Про многостаночников слышал? (http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1475928/Многостаночничество)    – Как не слышать... И сам многостаночником был в войну.    – Ну вот, это тоже навроде как многостаночники будут. И ассортимент деталей будет расширяться, потому что модели автомобилей будут теперь меняться чаще, чем раньше, – пояснил Никита Сергеевич. – Да и лента изнашивается при работе, её обновлять придётся часто. Детали, опять же, конструктора постоянно дорабатывают, что-то меняют, значит, программы придётся перезаписывать. Без работы не останешься.    – Так расценки ж...    – Да какие расценки? У тебя раньше расценки были, потому что ты план гнал. А теперь работа у тебя будет другая. Творческая работа будет. Не одну и ту же деталь будешь гнать тысячами изо дня в день, а каждый раз разные. Это же интереснее, так? И схема оплаты труда будет, соответственно, изменяться, приспосабливаться под новые условия, – сказал Хрущёв. – Вам сейчас платят за то, что вы быстро работаете. Чем больше деталей сделал, тем больше получил, так?    – Ну, так... Ещё и за качество дрючат...    – Вот. А с этими новыми станками токарю, их обучающему, приплачивать будут, скажем, за каждую секунду, что он сумеет сэкономить, обучая станок работать. Чтобы производительность труда поднять. Без этого нам с вами коммунизм не построить.    – Тю... коммунизм... когда ещё он будет... А живём-то мы сейчас...    – Так и станки по-настоящему умные появятся не завтра, а лет через тридцать, – пояснил Хрущёв. – Там электроника нужна такой сложности, о которой мы сейчас можем только мечтать во сне... Сейчас ЭВМ занимает большой зал, а считает пока что медленно. А чтобы станком управлять, нужна ЭВМ размером с тумбочку, но считающая в миллионы раз быстрее.    – То есть, коммунизм раньше чем через тридцать лет не построить? – спросил Михалыч.    – Тут, Платон Михалыч, видишь, какая штука... – сказал Хрущёв. – Коммунизм, он из чего складывается? Первое и главное – материальная база. Надо обеспечить изобилие, чтобы люди ни в чём не нуждались. Чтобы заработал главный принцип коммунизма: «от каждого по способностям, каждому – по потребностям». Вот для этого и нужна невероятно высокая производительность труда. Чтобы продукция за счёт большого количества была дешёвая, и всем хватало.    – Тут ещё одна засада кроется. Мы русские, самый талантливый народ. Мы умеем хорошо вылизывать продукт и не любим гнать вал. Так ведь? Мы – народ-творец, делать серийную продукцию нам скучно. Отсюда второе – труд должен стать не монотонным, а творческим, приносящим радость.    – Есть такое дело... – согласился Тимофей Иванович.    – Вот потому вылизывать надо хитрую автоматику, а уже она пусть гонит для нас валовый продукт, – пояснил Никита Сергеевич. – Именно для этого эти новые станки и привезли.    – И третья составляющая коммунизма – общественное сознание. Мало только построить материальную базу коммунизма, надо ещё воспитать людей, население, таким образом, чтобы они новой экономической формации соответствовали. Чтобы думали в первую очередь не о том, как брюхо своё набить, а о том, как принести пользу обществу, – продолжил Хрущёв. – Как один мой знакомый сказал, «Иначе к коммунизму придёт стадо свиней, а не народ».    – У нас такому воспитанию после революции и дальше внимания уделялось недостаточно. Исторически так сложилось. Вначале энтузиазм народный был настолько велик, что руководители страны, видя эти демонстрации, да парады физкультурников, считали, что всегда так и будет. Оторвались, так сказать, от народных масс. Опять же, проблемы приходилось решать серьёзнейшие – сначала индустриализация, коллективизация, потом война...    – Вот я почему реформы затеял? Жилищное строительство, реформу сельского хозяйства? – Никита Сергеевич оглядел хмурые лица рабочих. – Потому что дальше так жить нельзя было. Нельзя занимать очередь за хлебом в 6 утра, нельзя жить на одной крупе без молока и овощей, как на Дальнем Востоке жили в 54-м, нельзя ютиться в бараках по 6 человек в девятиметровой комнате с удобствами во дворе!    Рабочие одобрительно зашумели.    – Это правильно!    – Всё так!    – Вот скажите, мужики, только честно. Жить лучше стало? Хоть немного? – спросил Хрущёв.    – Х..яссе немного! Да такого снабжения жратвой, как сейчас, я за всю жизнь не помню, – ответил Тимофей Иванович. – В магазинах, считай, всё есть, даже хрукты тропические... Цены снижают каждый год, по расписанию, то на одно, то на другое. Жить лучше стало, однозначно. Грех жаловаться.    – Жильё строить начали, – добавил Платон Михайлович. – Как ни говори, квартирка хоть и маленькая, но своя. Премии эти, что друг другу выписывают – тоже прибавка к зарплате весомая получается. И друг к другу стали лучше относиться, с уважением. Брака меньше стало, потому что знают люди, что за хорошую работу больше получат.    – И в других городах получше стало, заметно, не только в Москве, – послышались голоса вокруг.    – Мать у меня в колхозе, ей хоть деньгами платить стали, наконец-то, а не картошкой мороженой!    – Вот видите! – ответил Никита Сергеевич. – Для меня, товарищи, эти ваши слова – самая важная оценка моей работы. Это значит – не зря стараюсь.    – Не зря!    – Вот такую политику партии мы точно поддержим!    – Так это... Никита Сергеич, возвращаясь к станкам. Допустим, заменят нас почти всех этими умными станками, – начал рассуждать Михалыч. – Допустим, доработаю я, или вот, эти пацаны до того дня, – он указал на столпившихся вокруг стола рабочих помоложе. – И куда их? Вот я, ладно, я слесарь, что хошь сделать могу. А Иваныч – токарь. Специалист. Старый уже. Переучивать его поздно. Ну, и куда его? Пинком под зад и на пенсию? Так он ещё не настолько старый. Мог бы ещё поработать, пользу стране принести. А на пенсии он сопьётся от безделья и помрёт.    – Вот тут ошибка! У нас в конституции что записано? Право на труд, вот что! Ни один человек в СССР без работы не останется, это лично вам всем гарантирую. Никого никуда выгонять не будем, – ответил Хрущёв. – У нас не капитализм. Не меньше рабочих. Больше заводов. И больше того, что эти заводы делают – автомобилей, телевизоров – да не таких, как сейчас, а цветных, с экраном в два метра, самолетов, домов, наконец.    – Чтобы создать в стране изобилие всяких товаров, заводов нужно в десятки, сотни раз больше, чем у нас есть сейчас. Вот, на вашем заводе уже две дополнительные площадки построены, строится третья. А надо ещё! Чтобы каждый желающий, приходя в магазин, мог машину купить пусть за полную стоимость, но хотя бы без очереди! Для этого надо выпуск автомобилей увеличить в десятки раз. Поэтому, чтобы создать изобилие, работать придётся всем, много работать, напряжённо, и станки с программным управлением в создании изобилия для нас – первые и главные помощники.    – У нас ведь, мужики, ещё вот какая проблема вырисовывается, – Никита Сергеевич внимательно оглядел собеседников. – Не хватает рабочих рук. Война по народу нашему прошлась безжалостно. С 41-го по 45-й годы не меньше 20 миллионов погибло. И что обидно – погибали-то в основном молодые, перспективные, цвет нации. Вот и прикиньте, сколько детей из-за этой войны не родилось! И сколько ещё не родится?! Проблема-то циклическая. К 41-году прибавьте 18 – сколько выходит?    – Пятьдесят девять! – ответил Михалыч.    – То-то. Это значит, в 59-м году страна влетает в первую после войны, но не последнюю «демографическую яму» – так называется период значительного снижения рождаемости, – пояснил Хрущёв. – То есть, страна, советский народ недополучат тех детей, которые должны были родиться у предыдущего поколения, у тех, кто погиб в войну, у тех, кто не родился из-за войны. Они уже не пойдут в школу, не встанут к станкам после вас, не закончат институты... Некому будет вас заменить. Понимаете?    – Дык... чего ж не понять-то... Конечно, понимаем, – рабочие помрачнели, Михалыч крякнул и стащил с лысины промасленный синий берет.    – Вот! И чтобы хоть как-то возместить потери в производительности труда, у нас, получается, есть только один выход – заменять неродившихся из-за войны рабочих умными и высокопроизводительными машинами – автоматами и станками с программным управлением. Не вас заменять, мужики! – растолковал Первый секретарь. – Тех, кто должен был вас сменить у станков, но не сможет этого сделать. Потому, что нет их. И никогда уже не будет.    – Эх! – Михалыч в сердцах шмякнул беретом об стол. – Не трави душу, Никита Сергеич! Всё понятно! Партия-то, она вперёд смотрит, не на шаг, не на два...    – Именно, – кивнул Хрущёв. – По мере роста производительности труда будем сокращать продолжительность рабочего дня. Вот, раньше 6 дней в неделю по 8 часов работали, сейчас уже по 7 часов, а в субботу – шесть, – продолжал Никита Сергеевич. – Я рассчитываю с 60-го года вернуться к 8-часовому рабочему дню, но зато ввести два выходных, и в пятницу сделать рабочий день на час короче. (В реальной истории – с 1965 года)    – Поймите, это можно сделать только через автоматизацию – человек своими руками, какие бы они золотые ни были, не обгонит автоматическую линию. А вот использовать ее для помощи себе – может, да еще как!    – Капиталисты всю эту добавочную прибыль себе в карман кладут, это верно. Но у нас-то капиталистов нету! Кончились они, в 17-м году! Сами на себя работаем – и никто кроме нас самих нам не поможет. И получается, что вы себе же плохо делаете – если бы эта линия на полную мощность работала – автомобиль бы вдвое дешевле стоил, да и было бы их раза в три побольше. А если вообще все автоматизировать – то выигрыш будет раз в десять. На те же потребности – в десять раз меньше работы, товарищи. Не шесть дней рабочих в неделю, а полдня! Тут можно и отпуска делать по полгода, и не на машине ездить, а на самолете летать – не единицам, как у капиталистов, а вообще всем! Станку ведь все равно, один самолет делать, или тысячу.    Это известие было встречено радостными возгласами.    – Вот это дело!    – Это хорошо придумали! Хоть на детей при дневном свете посмотреть!    – Вот именно. У людей будет оставаться больше свободного времени, чтобы по дому что-то сделать, отдохнуть, в кино сходить, с детьми позаниматься... Поэтому, Виктор Николаич, – обратился он к сидящему рядом и внимательно вслушивающемуся в разговор Полякову, – начинать внедрение станков с программным управлением надо с разъяснения людям их преимуществ и недостатков! И сразу обдумывать изменения в организации труда, в системе оплаты, чтобы людям не мерещились снижения расценок, увольнения и прочие ужасы.    – Да, Никита Сергеич, – согласился Поляков. – Но мы же только-только начали разворачивать участок. Никто такой острой реакции не ожидал.    – Но люди уже забеспокоились, и видите, к чему это приводит? А если бы сразу рабочим все нюансы разъяснили, станки сейчас работали бы, – сказал Хрущёв. – Я бы ещё вам рекомендовал подумать о такой форме организации труда, как комплексная бригада. Но включать в такую бригаду надо не только рабочих. Пойдёмте, я вам по дороге расскажу подробнее. Спасибо вам, товарищи, за интересную беседу, – поблагодарил он рабочих.    – И вам спасибо, Никита Сергеич, что разъяснили, – Платон Михайлович выглядел несколько виноватым. – Вы уж не серчайте, что так вышло... со сверлом этим, и со станками. Мы сами поможем всё отремонтировать.    – Нет, ремонт электроники вы лучше оставьте специалистам, – ответил Хрущёв.    Пока Поляков проводил Никиту Сергеевича до машины, Хрущёв рассказал ему свою идею:    – Комплексную бригаду надо организовать так, чтобы в неё входили не только рабочие, но и ремонтники, наладчики станков, инженеры-технологи, операторы станков с программным управлением. Чтобы они были все завязаны на конечный результат, который должен зависеть именно от «умных» станков. И устроить между такими комплексными бригадами соцсоревнование. Тогда рабочие молиться будут на эти станки, а не ломать их! А как это всё устроить – придумайте сами.      

3. Напечатайте мне... дом.

        К оглавлению       После войны, на фоне массовых разрушений жилого фонда и необходимости восстановления пострадавшей промышленности начался быстрый рост городского населения. Если по переписи 1939 года городское население СССР составляло 56 миллионов человек, то к апрелю 1956 года оно достигло 87 миллионов человек, что составляло более 48 процентов населения страны. Подавляющая часть этого населения в городах жила в коммунальных квартирах, в бараках на окраинах городов, ютилась по подвалам.    Хрущёв начал решение жилищной проблемы, ещё будучи 1-м секретарём Московского горкома партии. Первые панельные дома в Москве были построены ещё в 1948 году на Соколиной горе и Хорошёвском шоссе по проектам, разработанным Госстройпроектом, при участии Академии архитектуры СССР, и Мосгорпроектом. Автором проекта был архитектор Михаил Васильевич Посохин. Бетонные панели конструировал инженер-строитель Виталий Павлович Лагутенко.    Вначале эти дома высотой в четыре этажа сооружались со стальным каркасом, но из-за большого расхода металла (более 16 кг на 1 куб.м. здания) вскоре перешли на сборный железобетонный каркас, что позволило уменьшить расход стали. (до 3,75 кг на 1 куб.м.).    С 1950 года, кроме каркасно-панельных домов со связанными стыками, в Москве, Ленинграде, Киеве, Магнитогорске и других крупных городах началось сооружение бескаркасных панельных домов.    В 1951-м было организовано Специальное архитектурное конструкторское бюро (САКБ). Впоследствии оно выросло в Московский научно-исследовательский и проектный институт типологии экспериментального проектирования (МНИИТЭП). Именно здесь впервые разработали типовые секции многоэтажных домов, которые потом широко использовали при строительстве жилых районов. Уже в 1956 году САКБ разработало серии домов К-7, I-515, II-32 – всего 16 новых типов зданий.    До 1955 года строительство жилья по новым технологиям велось в экспериментальном порядке. Для развёртывания массового строительства необходимо было создать строительную индустрию, которая позволила бы строить дома поточным методом, как на конвейере.    Для этого Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19 августа 1954 года «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства» предусматривалась постройка 402 заводов сборных железобетонных конструкций и организация изготовления деталей на 200 площадках полигонного типа. К 1957-58 годам эти заводы железобетонных изделий были построены, велись опытные работы по освоению перспективных строительных технологий виброкирпичных и виброкерамических панелей, изучали стендовую, кассетную, вибропрокатную технологии индустриального домостроения. (Источник http://www.prime-realty.ru/cmi/c2/2.201..htm)    Очень интересный эксперимент был осуществлён в Ленинграде. Мастерской N 5 «Ленпроекта» под руководством Евгения Левинсона принадлежала честь стать родоначальниками прогрессивного метода строительства. Ими были разработаны кварталы под N 122 и 123 вдоль улицы Седова: от бульвара Красных Зорь до Ивановской ул., и от Ивановской до Фарфоровской ул.    В мае 1955 года, в Невском районе Ленинграда, на улице Полярников, N 10 появился свой бескаркасный 30-квартирный панельный дом. (Вот он http://karta-spb.livejournal.com/83404.html)    Сборка здания заняла 79 дней, ещё 23 дня заняли отделочные работы, итого вышло 102 дня. Квартиры в нём получили рабочие Стройтреста N 3, который и возводил экспериментальную «протохрущёвку». Некоторые из этих рабочих живут в ней до сих пор. Его фасад изначально был облицован тёмно-коричневой и светло-бежевой декоративной плиткой. (В конце 90-х плитка начала сыпаться, тогда прямо поверх плитки дом покрасили бледно-зеленой краской.)    Планировки квартир этого дома не похожи на всем известные «хрущёвки», они скорее напоминают «сталинские» дома. Большинство просторных комнат изолировано, огромные окна – по два в каждой, очень высокие потолки – 3,5 м, большая даже по сегодняшним меркам кухня – 12-14 кв.м, туалет и ванная разделены, и даже входные двери в каждую квартиру сделаны из дуба. (источник – http://www.rmnt.ru/story/realty/353687.htm)    Фасады домов были облицованы плитками песчаника. Что интересно, такую облицовку имели не только все жилые дома в кварталах, но также и служебные постройки: школа, пожарная станция, гаражи и даже трансформаторные будки. Всё это создавало приятное ощущение не типового нагромождения каменных «коробок», а продуманного ансамбля, где всё сделано в едином стиле, но с небольшими отличиями для разнообразия.    Именно с этого дома начался массовый строительный бум, инициированный Хрущёвым, его создателей – архитектора Александра Васильева и инженера Зиновия Каплунова, наряду с другими участниками проекта, можно считать отцами всего типового строительства в СССР. Этот дом имеет статус памятника архитектуры, охраняется государством.    Ленинградское начальство сочло эксперимент удачным, и в Невском районе уже полным ходом шло возведение первых в СССР крупнопанельных кварталов типовой застройки.    Экспериментальный квартал N 122, сооруженный в 1956-1958 гг., получил премию на конкурсе лучших строек РСФСР. Его макет демонстрировался на Международной выставке в Брюсселе. (Источник http://mgsupgs.dreamwidth.org/379243.html?thread=5843051&style=light)    Технология была отработана и готова к массовому строительству, но Хрущёв посчитал проект слишком дорогим, хотя дома ему понравились. Малая вместимость – всего 2 подъезда, 30 квартир, и долгое возведение дома, а также «архитектурные излишества» повлияли на решение Никиты Сергеевича негативно.    Однако, с учётом сведений, что он прочитал в «документах 2012», полностью рубить ленинградскую инициативу Хрущёв не стал. (АИ) Он предложил переработать проект под большую вместимость, увеличив длину дома более чем вдвое, уменьшить высоту потолков с 3,5 до 2,7 метров. (В стандартных «хрущёвках» высота потолка 2,50-2,55м), заменить «излишества» вроде дубовых дверей и арок над подъездами-парадными типовым козырьком, лучше защищающим от дождя, увеличить количество балконов и заранее предусмотреть стальные каркасы для тех, кто потом захочет эти балконы остеклить.    Такие дома «улучшенного ленинградского» проекта стали строить для передовиков производства, многодетных семей, учителей и врачей, пока позднее не перешли на 12-16-этажки более поздних и совершенных серий.    Общие характеристики домов для массового строительства были заложены в СНиПах 1957 года. По этим нормативам в квартире обязательно должна быть кладовая или встроенный шкаф, довольно вместительный, спальня – 6 кв.м. на одного человека, 8 кв.м. на двоих, общая комната – не меньше 14 кв.м., которая могла быть проходной и вести, в том числе на кухню.    Первую серию «хрущёвок» спроектировал эстонский архитектор Март Порт. Согласно его плану, в однокомнатной квартире жилая площадь должна была составлять 16 кв. м, в двухкомнатной – 22, в трехкомнатной – 30, в четырехкомнатной – 40 кв. м. Эти квартиры получили в народе наименование «месть прибалта». Лифт и мусоропровод отсутствовали, внутренние перегородки имели толщину 4 см. Потолки были низкими, санузел – совмещенным. По этому поводу даже сложили анекдот: «Хрущёв хоть и совместил ванную с уборной, но не успел совместить пол с потолком». Тем не менее в период с 1956 по 1965 год в столице было построено 14 млн кв. м. жилья серий К-7, I-515, I-511. По стране данный показатель достигал 290 млн кв. м, что составляло 10 % всего жилого фонда.    (Источники http://птибурдуков.рф/История/56_лет_"хрущёвкам", http://www.prime-realty.ru/cmi/c2/2.201..htm)    Вариантов было множество, более поздние серии имели комнаты побольше, например в «двушке» – 18+11 кв. м.    (подробнее о различных сериях можно посмотреть тут http://mgsupgs.dreamwidth.org/972433.html).    В Ленинграде был сделан ещё один любопытный эксперимент. На Большой Пороховской улице есть один или два дома, построенные по планировке обычных 5-этажек, но имеющие 7 этажей. Большого распространения они не получили.    С целью серийного строительства пятиэтажных зданий сборного типа было разработано промышленное оборудование для массового производства панелей и перекрытий. Таким образом начали возводить целые жилые комплексы типовых домов. Сроки возведения этих зданий были рекордными. Дома собирались из готовых блоков, одновременно проводились отделочные работы. В итоге, дом мог быть готов к сдаче уже через 1,5 месяца.    Микрорайоны росли, как грибы после дождя, благодаря технологии постройки. Конструкции везли панелевозами прямо с завода, на стройплощадке их монтировали и отделывали. Дома собирались подобно этажерке, бригады работали в три смены, производительность труда росла. Типовая пятиэтажка монтировалась за 12 дней, отделка занимала 30 дней. Строительство дома длилось около 50 дней. (источник http://www.rmnt.ru/story/realty/353687.htm)       Для Хрущёва программа жилищного строительства всегда была одной из важнейших. Не только потому, что он осознавал её определяющее значение для улучшения жизни народа, но и потому, что эту программу он вынашивал ещё с довоенных времён. (Первый опыт крупноблочного строительства школы, в 30-х гг, инициировали и курировали Хрущёв и Булганин)    Программа строительства массового доступного жилья начала широко осуществляться по всей стране с 1956 года и в 1958-м вышла на «проектную мощность». Для руководства программой Хрущёв принял важное кадровое решение. В 1958 году было закончено строительство Кременчугской ГЭС. После чего руководитель её строительства Игнатий Трофимович Новиков был назначен председателем Госстроя СССР. (В реальной истории назначен 24 ноября 1962). Новиков занимал этот пост до 1983 года, фактически став человеком, построившим послевоенный Советский Союз.    Никита Сергеевич ездил по стране, посещал заводы, стройки, везде присматривался к нюансам, подмечая проблемы, задержки, «узкие места», думал, как можно их «расшить», давал поручения.    Одним из таких мест была внутренняя отделка после постройки. Пятиэтажный дом возводили за 10-12 дней, а отделывали около месяца. Требовалось найти способы ускорить внутренние отделочные работы.    По замыслу, дом должен был сдаваться «под ключ». В квартирах настилали паркет, линолеум на кухнях и в ванных, красили потолки, стены в ванных и на кухнях, монтировали сантехнику и даже клеили обои. Однако далеко не всегда жильцов устраивала, например, расцветка обоев и цвет краски стен «по умолчанию». Обои, например, могли поклеить тёмно-коричневые. Ванная была совмещёна с туалетом, её стены красились той краской, какую выделили. Например, могли покрасить стены в горчично-коричневый цвет, видимо, чтобы сразу психологически ввести вошедшего в требуемое состояние организма.    Обычно после заселения сразу начинались доделки и косметические ремонты. При этом повторно расходовались тысячи километров обоев и сотни тонн краски. Хрущёв предложил строителям сразу согласовывать цвета по умолчанию с жильцами. При несогласии с предлагаемым цветом жильцы могли купить краску и обои нужного цвета и либо отдать их отделочникам, либо покрасить и поклеить самостоятельно. Такие квартиры на плане дома помечались особо и принимались Службой ЖилКонтроля без отделки (АИ)    Промышленный способ и массовость строительства позволяли решать многие проблемы в заводских условиях. Был начат выпуск гипсокартона и установочных профилей для внутренней отделки. (АИ) Чтобы не кроить листы по месту, в зависимости от планировки квартиры листы изготавливались сразу нужных размеров, все вырезы выполнялись на заводе, монтаж на объекте сводился к «отвёрточной» сборке. (АИ)    Строились заводы по выпуску и других отделочных материалов, например, кафеля, древесно-стружечных и древесно-волокнистых плит. Кафеля требовалось очень много, разных видов. Древесно-стружечные плиты освоили не сразу, их производство потребовало определённого развития химии полимеров, но справились и с этим. Кафель же представлял собой давно известную керамику. Производство его было энергоёмким – требовался обжиг, укладка – муторной, и требовала аккуратности, но больших сложностей в производстве кафеля не было. Несколько НИИ вели работы по поиску и отработке новых рецептур керамики для кафеля и наружных отделочных плиток.    Ещё одним узким местом оказалась выкладка облицовочной плитки в формах при отливке стеновых панелей. (В хрущёвках панели стен, если помните, снаружи покрыты мелкой квадратной плиткой.) Отказываться от внешней облицовки не хотелось – голый бетон выглядел уж очень мрачно. Решением стали керамические детали большой площади, укладываемые в форму для панели. Эти детали можно было формовать с рисунком на внешней поверхности, как кафель (АИ). Дома получались красивее и наряднее.    Особое внимание уделялось ландшафтному дизайну новых микрорайонов. В середине участка застройки по предложению Президента Академии строительства и архитектуры Иосифа Игнатьевича Ловейко устраивали не обычные дворы, а специально проектировали зоны отдыха для взрослых, родителей с маленькими детьми и подростков (АИ).    Микрорайоны и их подъездные пути тщательно вписывали в ландшафт, отделяя жилые и хозяйственные зоны лесополосами. Парковку автомобилей во дворах запретили. Парковаться можно было на специально отводимых стоянках, в подземных гаражах вновь строящихся домов, вдоль «карманов» и проездов с внешней стороны жилых кварталов. Зоны отдыха, огороженные аккуратными полосками живой изгороди, предназначались только для людей. Озеленение территорий заодно играло роль зональных разделителей и поглотителя уличного шума.    Помойки располагали по дороге к остановкам общественного транспорта, чтобы можно было выносить мусор утром по дороге на работу. Наладили выпуск полиэтиленовых мешков разного цвета, с надписями для различных видов мусора. Рулоны пакетов дворник вешал на стойку в подъезде. Поначалу халявные пакеты расходовались на всё подряд. Потом привыкли, нахапали, поняли, что полиэтилен мусорных мешков тонкий и недолговечный, и начали использовать в основном по назначению.(АИ)    Пищевой мусор в Союзе вывозили ежедневно, для него на лестничных клетках стояли баки с крышками. (Реал, я эти баки застал лично) С сортировкой твёрдых бытовых отходов было значительно сложнее – такой привычки у населения никогда не было. Впрочем, и твёрдых отходов было пока ещё мало. Пластиковые пакеты только начинали входить в употребление. Их было немного, хозяйки их по привычке берегли, стирали, сушили и использовали по несколько раз. Пластиковых бутылок в обиходе ещё не было, стеклянные – пивные, водочные и молочные – тщательно собирались и сдавались населением в пункты приёма. За бутылку давали копейки, но из копеек складывались рубли, можно и на четвертинку насобирать.    Надписи на разноцветных пакетах соответствовали надписям и цветам мусорных баков, одно это само по себе отчасти дисциплинировало. Технологический мусор, вроде батареек, электронных компонентов, изделий из металла или эбонита, вроде старых телефонов, резины, предлагалось выбрасывать в отдельные контейнеры, помеченные надписями и изображениями. Само собой, сортировкой мусора утруждали себя далеко не все. Зато на мусоросортировочный полигон отправляли работать, например, получивших административное наказание – знаменитые «15 суток».    Отсортированный мусор поступал на вторичную переработку. Понятия «Вторчермет» и «макулатура» гражданам старшего поколения хорошо знакомы. За сбор макулатуры давали талоны на некоторые книги, выходившие ограниченными тиражами, например, подарочные издания.       Помимо панельного массового строительства практиковалось строительство монолитное. В конце 40-х, когда выбирали основную технологию для использования, монолитчики проиграли, панельное строительство по расчётам экономистов выходило дешевле. Но у монолитных каркасов было важное преимущество – сейсмостойкость. Ещё одной сейсмостойкой технологией строительства была сборка панельных домов на стальном каркасе.    Зная о неминуемом катастрофическом землетрясении 1966 года, Хрущёв решил подготовиться к удару стихии заранее. Чтобы обосновать затратное решение, он посоветовался с учёными. Келдыш переговорил с президентом АН СССР Несмеяновым. Геологическая экспедиция обследовала окрестности Ташкента и нескольких соседних городов, подтвердила возможность землетрясений в регионе. Исследования широко не афишировались, но по их результатам было принято Постановление «О развитии технологий сейсмостойкого строительства» (АИ)    К разработке сейсмостойких технологий строительства привлекали партнёров из Индонезии и Китая. К тому же приглашение участвовать в научной программе разработки методов сейсмозащиты зданий предложили японцам. Те немедленно согласились – трясло Японию немилосердно, проблема стояла остро. Полигонами для отработки технологий сейсмостойкого строительства стали города Японии, Индонезии, и Ташкент.    Отработанная технология строительства домов со стальным каркасом перевернула строительную индустрию не меньше, чем крупнопанельное строительство. Элементы каркаса здания можно было изготавливать на заводе, с машиностроительными точностями в пределах 0,5 мм (Известный китайский небоскрёб строился с точностью 0,2 мм, нам в 1958 осилить бы хоть 0,5 мм)    Зато здание высотой в 5 этажей на готовом фундаменте собиралось за 2-3 дня. (Китайский 30-этажный небоскреб собрали за 15 дней. http://www.membrana.ru/particle/17422) Значительно больше времени уходило на привязку к местности, прокладку инженерных сетей и отделку. Технология сборки тщательно рассчитывалась по времени, а дальше руководство строительством брало на себя программно-временное устройство, подобное тем, что использовались в ракетах. (АИ. Ну нет ещё портативных компьютеров)    Чертежи и технологические указания нумеровали в порядке сборки. Программно-временное устройство подключалось к табло, которое показывало номер чертежа. Прорабу оставалось взять чертёж с нужным номером и дать указания рабочим. Между бригадами, строившими соседние дома, обычно устраивали соцсоревнование. Бригада-победитель могла получить призы, обычно – ценные подарки, а за успешную сдачу микрорайона с первого раза строители могли получить и квартиры.    Соревнование заводило людей, они начинали повышать производительность труда, причём иногда так, что после сборки двух-трёх домов, выучив наизусть последовательность операций, вообще отключали программно-временное устройство. Прорабу и инспектору СЖК в этом случае приходилось следить, чтобы «в едином боевом порыве» не страдало качество производимых работ.    Поначалу отделку зданий производили на стройплощадке, обычными методами. Только отказались от медленного нанесения «мокрой» штукатурки в пользу гипсокартона. Затем попробовали закладывать коммуникации и провода в трубы внутри панели прямо на заводе. Ускорение получилось в несколько раз. Теперь на стройплощадке рабочим оставалось лишь соединить трубы и провода между собой.    Проводку сразу закладывали усиленную, рассчитанную не на 4 кВт, а на 10, позже – на 16 кВт – с расчётом на увеличение в будущем энергопотребления за счёт большего распространения бытовых электроприборов.       Успехи в строительстве каркасно-панельных сборных домов вновь вызвали дискуссию, дошедшую до Президиума ЦК, о том, какому методу строительства следует отдавать предпочтение. На каркасное строительство требовалось заметно больше металла, зато скорость сборки изготовленных на заводе, с машиностроительной точностью, элементов конструкции здания позволяла сэкономить живые деньги на фонде заработной платы.    Сошлись на том, чтобы сочетать оба метода строительства в различных пропорциях, зависящих от региона и назначения зданий. Этот вариант предложил Микоян, беспокоившийся о возможности землетрясений. Его поддержал и Хрущёв:    – Будем использовать тот метод, который больше подходит. Если понадобится построить высотку, скажем, гостиницу, её однозначно надо каркасной делать. А там, где надо строить много и дёшево, там будем строить панельные дома.       Технологией каркасной сборки из выполненных на заводе компонентов неожиданно заинтересовались партнёры по ВЭС, прежде всего – восточные немцы, потом югославы, китайцы, следом подтянулись и остальные. На январской сессии ВЭС 1958 года Никита Сергеевич высказал идею:    – Вот американцы с западными немцами строят в Западном Берлине небоскрёбы, неоновые рекламы вешают, пытаются создать витрину капитализма для привлечения немцев из Восточной Германии на запад. Это же идеологическая диверсия против всей системы социализма. Давайте подумаем, как этому противостоять?    Вильгельм Пик сразу же предложил:    – Почему бы нам, в таком случае, не сделать Восточный Берлин европейской витриной социализма? И не только Берлин. Мне очень понравилась советская технология сборки каркасно-панельных зданий. Ministerium fЭr Staatssicherheit, – Пик по привычке назвал восточногерманскую службу безопасности по-немецки, – добыло подробности технологии изготовления и сборки стеклянных фасадов. По моему личному поручению. Если мы объединим усилия, мы что, не сможем построить в своих столицах по несколько небоскрёбов? Хотя бы для государственных служб.    – Я бы не подходил к вопросу слишком узко, – возразил Тито. – Почему сразу для государственных служб? И вообще – зачем нам во всём копировать Запад? Нам надо развивать свою собственную линию. Вот, к примеру, новые советские жилые микрорайоны, вписанные в ландшафт, с большим количеством зелени. (Вот такие http://concept-viz.ru/pictures/Cam11_logo.jpg) Это же очень красиво и удобно, никто в Европе так не строит, земля дорогая. А мы – можем, в наших странах землёй владеет государство. Думаю, граждане Югославии с удовольствием поучаствуют в таком эксперименте.    – Китайская Народная Республика тоже заинтересована в поднятии качества жизни народа, – поддержал Лю Шаоци. – У нас наблюдается устойчивый избыток трудоспособного населения. Наши строительные рабочие уже хорошо себя зарекомендовали на стройках Советского Союза, и не прочь расширить свою трудовую географию. Мы и у себя такие дома построим, и всем остальным поможем. Надо только всё как следует спланировать.    – Только пусть большие страны не забывают и о маленьких, – подала голос Лири Белишова. – В Албании люди тоже хотят жить лучше. Вы только научите, а уж мы поддержим.    Бекир Балуку одобрительно кивнул.    – Корейский народ умеет трудиться упорно и качественно. Мы поддержим советскую строительную инициативу, – не спеша, веско произнёс Ким Ир Сен. – Идея маршала Тито использовать советский опыт ландшафтного дизайна мне нравится. Я бы хотел видеть Корею цветущим садом, где удобные и красивые современные дома вырастают из моря цветов.    – Я бы предложил функционально разделять районы застройки по назначению, – Неру первым перешёл к конкретике. – Высотные здания можно строить в деловом центре, размещать в них государственные службы, НИИ, университеты. Да, небоскрёбы издали смотрятся красиво, формируют силуэт города, но вблизи... Вблизи это очень неуютно.    – Давайте оставим технические подробности специалистам, – предложил Тодор Живков. – Можно вообще объявить конкурс на лучший проект для каждой столицы.    – И сделать этот конкурс международным, – поддержала Лири Белишова. – Чтобы архитекторы из всех стран ВЭС могли свободно общаться друг с другом, делиться идеями. Мне кажется, от этого наша задумка только выиграет.    – По личному опыту скажу – широкомасштабная жилищная программа не только необходима, она ещё и очень полезна с точки зрения поддержки власти народом, – добавил Сукарно. – Мы в Индонезии это на себе испытали. (АИ, см. книгу 2. )    Идею международного конкурса проектов поддержали все. Решено было не ограничиваться только проектами жилых районов и деловых центров, а создавать комплексные проекты развития для каждого из крупных городов, учитывающие также парки, места отдыха и развлечений, детские и образовательные учреждения, спортивные сооружения, транспортное обеспечение, отели, инфраструктуру общественного питания и многое другое.    Хрущёв сразу предупредил:    – Товарищи, не увлекайтесь. У всех нас сейчас имеется основная проблема, которую надо решать в первую очередь – это жильё для народа. Архитекторы пусть планируют, составляют комплексные планы застройки. Будем под всякие второстепенные объекты площадки резервировать, а в первую очередь строить надо жильё. Остальное может и подождать. На всё сразу денег не хватит.    – С деньгами, конечно, сложно, – признал Чжоу Эньлай. – Но рост контейнерных перевозок и прогресс сельского хозяйства позволяет надеяться на заметное увеличение доходов уже в достаточно близком будущем.    Ранее строительством высотных зданий в СССР и других странах ВЭС не занимались. Единственным исключением были семь сталинских высоток в Москве, но до полноценного небоскрёба они не дотягивали.    Изучение вопроса показало, что необходимо научиться решать проблемы прочностных расчётов, учёта ветровых нагрузок. Фундамент высотного здания также испытывает значительно большие нагрузки. Необходимо сразу закладывать в проект лифтовое оборудование, сложные вентиляционные системы, насосы для водоснабжения, более сложную, чем обычно, канализацию.    Поэтому решили не бросаться сразу на постройку очень высотных зданий, а двигаться к цели постепенно, отрабатывая нюансы технологии на зданиях не выше 16-20 этажей, и не слишком торопиться. Хрущёв ещё раз предостерёг всех от поспешности:    – Наша задача – не удивить весь мир самым высоким зданием. Это глупость. Задача – расселить наших граждан в удобное, недорогое, комфортное жильё. Тратиться на показушные проекты сейчас – неразумно. Наработаем технологии быстрой сборки жилого фонда, архитекторы составят проекты комплексной застройки, и вот тогда мы удивим весь мир, создав для наших граждан не кусты дурацких небоскрёбов, а удобные, научно спланированные города и посёлки, где людям будет удобно и приятно жить.    Пока остальные лидеры ВЭС обсуждали проекты развития своих столиц, неожиданную деловую хватку проявил президент Египта Али Сабри. В перерыве он договорился с президентом ГДР Пиком об использовании технологии стеклянных фасадов, а также с Хрущёвым – насчёт помощи в строительстве каркасно-панельных высотных отелей большой вместимости в нескольких курортных городах на побережье Красного моря. До этого там строились лишь обычные небольшие отели.    Туристический бизнес в Египте продолжал раскручиваться, но ещё не было серийных пассажирских авиалайнеров. Первые полёты с пассажирами Ил-18 и Ту-114 совершили в 1959-м, а Ан-10 в 1958 году было построено всего 20 экземпляров для нужд Аэрофлота.    Тем не менее, Али Сабри озаботился постройкой отелей. Хрущёв тоже уцепился за предложение Сабри – в обмен египетский лидер предложил увеличить поставки в СССР египетских фруктов и хлопка, а также пригласил советских отдыхающих стать первыми посетителями новых курортов. Граждане СССР уже летали в 1957 году отдыхать в Югославию, Албанию и Египет, и теперь стороны были намерены расширить этот процесс.    Хрущёва также интересовала возможность быстрой постройки крупных зданий – не обязательно высотных, но на них можно было отработать нюансы технологий. Он дал согласие и организовал совместные работы.    К началу курортного сезона в Хургаде, Кусейре, Марса-эль-Алам и Шарм-эль-Шейхе поднялись башни в 30 этажей, окружённые зелёными насаждениями и бассейнами с прозрачной голубой водой. Примеры современного дизайна отелей в «документах 2012» имелись в достаточном количестве. Возле каждого отеля была поставлена причальная вышка для дирижаблей. В конце мая 1958 года к мачте в Марса-эль-Алам пришвартовался первый пассажирский «Киров». Европейцев на дирижаблях не возили – после катастрофы «Гинденбурга» они боялись летать на аппаратах легче воздуха, даже несмотря на использование гелия вместо водорода. Советских туристов такие мелочи не останавливали.    От полностью стеклянного фасада, по объективным причинам пришлось отказаться, так как при такой архитектуре гостиница превращалась в парилку. Даже затемненное стекло все равно давало нагрев в помещении. Вместе с тем полностью отказываться от первоначальной задумки не стали. Египетские архитекторы вышли из положения – перед стеклянной стеной, они расположили широченный балкон, останавливающий прямые солнечные лучи. Само же здание было пирамидальной формы – более широкие этажи в основании, более узкие наверху. При примерно равной площади квартир, излишек площади начиная с середины здания, шел на служебные помещения – столовые, прачечные и т.д. Форма же здания в плане была ромбовидной, ориентированной в направлении север-юг, для минимизации засветки.    Вторая хитрость заключалась в том, что еще до строительства, под всем районом была заложена теплообменная сеть.    В море, на расстоянии в километр от берега, были выведены теплообменные магистрали, что позволило использовать практически неограниченный хладресурс воды с температурой в 21 градус. (Температура воды Красного моря на больших глубинах стабильная до самого дна – около 21 С) Прогоняемая по системе вода охлаждалась и затем поступала в теплообменники системы вентиляции. При этом получался и конденсат – пресная вода, и охлажденный воздух – причем практически без затрат энергии.    Прокачку обеспечивали насосы, приводимые в действие двигателями Стирлинга – в свою очередь подогреваемые солнечными коллекторами, размещенными на крыше. Они же вырабатывали часть электроэнергии для питания отеля, а сбросовое тепло – шло в систему горячего водоснабжения.    Прокачиваемая вода сначала охлаждала воздух в помещениях, а затем – шла в теплообменники стирлингов, после чего сбрасывалась обратно в море. На месте сброса, из-за более высокой температуры воды, происходил бурный рост водорослей и кормящейся на них рыбы..Получился дом замкнутого цикла, почти самодостаточный. Разве что электричество ночью туда приходилось подавать из центральной сети.    Одновременно, для этих домов «первой линии», размещенных в шахматном порядке вдоль побережья, была проведена работа по окультуриванию пляжей, установке волноломов и удлинению береговой линии за счет прокладки на 100-200 метров от моря коротких каналов.    Хрущев просто поразился – практически, такое здание почти не зависело от внешнего снабжения – вода своя, особенно если рециклировать, энергия своя, климатическая установка – считай бесплатная. А все вместе – образовывало самодостаточный туристический комплекс первого класса, с собственным гелипортом – то есть с нулевым временем транзита туристов. Гелипорт размещался в пустыне, со стыковочными мачтами напротив каждого второго здания в ряду.    – А что вы хотите, – усмехнулись египтяне, – уже 4000 лет строим. Опыта-то набрали немерено.    Чрезвычайно удачный проект, после небольших доработок советскими проектировщиками, в результате стал стандартом де-факто для ВСЕХ отелей «первой линии», которые строились в южных областях ВЭС, и получил имя собственное – «Южный кинжал» – из-за характерной формы здания. В зависимости от потребностей, менялась этажность, но сами пропорции здания и принцип комплексной компоновки, оставались неизменными.    Инициатива Сабри не прошла мимо внимания Тито и Бекира Балуку. Причём если в Югославии высотные отели строить не спешили – они не вписывались в сложившийся облик городов, то албанских товарищей подобные мелочи не смущали вовсе. Страна стремилась как можно скорее поднять экономику, и туризм мог стать для этого локомотивом. Лири Белишова взялась лично курировать этот сектор народного хозяйства и добилась участия Албании в международном туристическом проекте ВЭС.    В провинции Влёра, к югу от Влёрского залива на побережье была построена цепочка современных отелей. Албанцы и югославы пользовались географическим положением, они организовали автотуризм из Венгрии, ГДР, Польши, и Чехословакии. Для тех, у кого собственных автомобилей не было, устроили международное автобусное сообщение. СССР поставил в Албанию и Югославию большие партии комфортабельных автобусов ЗИС-127. (АИ)       Никита Сергеевич не зря упомянул посёлки. В сельской местности тоже развернулось строительство по новым технологиям. Хотя жилищная проблема в деревнях и посёлках внешне выглядела менее остро. Большинство людей имело собственные дома в частном секторе, а усилившаяся миграция населения в города временно сняла остроту жилищной проблемы. Но всё же большая часть населения СССР на 1958 год проживала именно в сельской местности. Причём условия этого проживания были далеко не комфортными.    Даже в городах в уцелевшем после войны старом жилом фонде ещё не было редкостью печное отопление и отсутствие водопровода. Понятие «квартира со всеми удобствами» – отнюдь не рекламный трюк социализма. Центральное отопление, водопровод и канализация массово вошли в жизнь советского человека именно после начала жилищного строительства 50-х. До того они были доступны весьма малому числу людей, живших в коммунальных или отдельных квартирах домов постройки 30-40-х гг.    Чего уж говорить о сельской местности, где за водой ходили на уличную колонку, или колодец, а «туалет типа сортир» с вонючим очком был массовым явлением. Предприятия и организации в сельской местности имели возможность строить ведомственное жильё для своих работников. Однако это были обычно либо двухквартирные одноэтажные дома из бруса, либо двухэтажные 8-квартирные дома барачного типа. Жилищные условия в них были вполне на уровне, если считать таковым печное отопление, отсутствие водопровода и канализации. Еду готовили на керосинках и примусах. (Для этой цели ещё в середине 70-х вовсю продавали керосин).    Электричество в сельской местности уже было, но электроплитки были малоэффективны, спирали часто перегорали, вода на них кипятилась медленно, а из-за слабой проводки часто горели пробки. Во время непогоды, особенно в грозу, электричество регулярно отключали (и сейчас ещё отключают).    В двухэтажных домах барачного типа особенно феерично были устроены туалеты. В туалете первого этажа от помоста рядом с очком устанавливалась труба, свёрнутая из линолеума или других подручных материалов, обвязанная проволокой. По этой трубе со второго этажа в общую выгребную яму падало говно. (Впервые увидев сию систему в 2003-м году в Тверской области, был впечатлён, много думал)    Чтобы помыться, раз в неделю люди ходили в общественную баню. Собственные бани были далеко не у всех. Наиболее удобными были дома, к которым сзади были пристроены рубленые бревенчатые помещения для домашнего скота. В таких помещениях нетрудно было выгородить закуток и устроить там баню.    Дровяное отопление поглощало огромное количество качественной древесины. Топить печи ольхой или осиной было неэффективно, таких дров в среднем уходило заметно больше, чем берёзовых.    Хрущёв давно порывался изменить бытовые условия сельского населения к лучшему. Сталин не позволил ему реализовать концепцию агрогородов. Позднее, проанализировав информацию из «документов 2012», Никита Сергеевич убедился, что в этом Сталин был прав. Но даже отказавшись от спорной концепции агрогорода, Хрущёв понимал, что бытовые условия в сельской местности необходимо срочно улучшать до уровня, близкого к городскому.    Впервые он обсуждал эту тему с сыном еще в марте 1955 года. Тогда было принято Постановление «О мерах по улучшению бытовых условий работников сельского хозяйства», (АИ, см. гл. 01-30) выполняя которое, ГосСтрой СССР провёл большую работу по экономическому обоснованию и выдал задания на проектирование электрических центробежных и вибрационных насосов, водогрейных колонок, встраиваемых в печи отопительных элементов, пеллетных печей и котлов, рассчитанных на использование топливных гранул, и прочей подобной техники для села.    Также был разработан ряд проектов быстросборных жилых домов. Их строительство началось ещё при освоении целины, но тогда это были самодельные щитовые поделки. (АИ, см. гл. 01-26) Адмирал Кузнецов в ходе подготовки к рассредоточению Тихоокеанского флота в 1954-55 годах, с конца 1955 года использовал для размещения личного состава уже сборные дома, построенные по новым проектам ГосСтроя. (АИ)    С 1956 года была начата широкая продажа населению стройматериалов по небольшим ценам. С 1957 года начался выпуск всей номенклатуры насосов, топливного и водогрейного оборудования (АИ). С их помощью можно было решить вопрос с отоплением и горячей водой. Но их широкому распространению мешала бедность сельского населения, особенно занятого в колхозах. Лишь с 1956 года колхозникам начали платить зарплату деньгами, а не «палками» -трудоднями. (АИ) Зарплата была невелика, да ещё и зависела от собранного урожая. В совхозах ситуация была получше, там люди получали хотя и маленькую, но фиксированную зарплату. Массовое преобразование колхозов в совхозы пришлось вскоре приостановить, так как возражало министерство финансов – для выплаты зарплаты всем бывшим колхозникам, превратившимся в «совхозников», у государства не хватало наличных денег.    Даже прирост товарного производства в 1956-57 годах пока не позволял напечатать достаточно денег, обеспеченных этими товарами, чтобы на выплату зарплаты хватало всем колхозникам, если переводить их в совхозы. После денежной реформы 1957 г (АИ) Госплан тщательно отслеживал баланс денежной и товарной массы, не допуская инфляции.       На научные разработки государство выделяло средства главным образом в безналичной форме, обналичивая только фонд заработной платы. Это позволяло вести огромное количество НИР общегосударственного и оборонного значения, финансируемых из бюджета. (источник Е. А. Федосов «Полвека в авиации. Записки академика» ) Предприятия вели между собой расчёты только в безналичной форме, что и делало советскую финансовую систему экономичной и устойчивой. (Именно размывание барьера между безналичной и наличной частями финансовой системы спровоцировало гиперинфляцию конца 80-х начала 90-х. Пока Горбачёв не начал ломать то, что работало, система была неуязвима. см. Роджер Киран Томас Кении «Продавшие социализм: Теневая экономика в СССР» )    Тем не менее, наличие на селе нетронутой, и даже ещё более усиленной после решений 1957 года системы МТС позволило организовать на её базе изготовление таких относительно простых изделий, как встраиваемые отопительные элементы для печей, водогрейные колонки, пеллетные котлы для сжигания топливных гранул, станки для производства кирпича в домашних условиях, (вот такие http://www.youtube.com/watch?v=PkCKmMm21eA) и установки для изготовления грунтоблоков (http://www.helpbeton.ru/unikalnaya-texnologiya-i-oborudovanie-dlya-proizvodstva-gruntoblokov.html), позволявшие изготавливать до 500 блоков в час. (АИ)    На наиболее хорошо оснащённых МТС начали производить и само оборудование для производства топливных гранул, что позволяло использовать до 98% отходов от переработки древесины в лесной промышленности. Одно это уже решало проблему отопления – гранулы при массовом производстве советского типа были дешевле дров, при этом более эффективны. Дрова надо было ещё распилить, расколоть, уложить и высушить, а гранулы можно было хранить в кладовке внутри дома, лишь бы не намокли.    Сложнее было с насосами – они были слишком дороги. Вначале для их популяризации был использован уже испытанный метод – ими начали награждать победителей соцсоревнования. Причём не просто давали насос в руки и кувыркайся как хочешь, а проводили бурение скважины и монтаж системы водоснабжения «под ключ» – ведь победителями соцсоревнования становились и женщины, в т.ч. одинокие.    – Зачем отдавать инициативу частнику? – сказал по этому поводу Никита Сергеевич. – Что, в тех же МТС не найдётся пары слесарей с руками из плеч, чтобы водопровод собрать?    Пользуясь тем, что МТС были государственными организациями, решили финансировать установку насосов для передовиков производства за счёт бюджета, а для стимулирования трудового энтузиазма у слесарей МТС, оплачивались эти работы с повышающим коэффициентом.    Население быстро оценило преимущества от наличия скважины с насосом у себя в подвале. Продажи насосов начали расти, сначала медленно, но, по мере роста благосостояния народа, всё больше хозяйств обзаводилось собственным водопроводом.    Метод Худенко ещё только начали обкатывать, да он, фактически, проблему в данном случае и не решал. Высвободившихся людей тоже надо было трудоустраивать. Одним из способов их трудоустройства и стало сельское строительство. Если совхозы, как государственные производства, попадали под программу государственного строительства жилья, то с колхозами было сложнее. Формально они являлись объектами коллективной собственности, и государство не имело права вмешиваться в их хозяйственную деятельность.    Для тех колхозов, где метод Худенко уже начали использовать, решить задачу оказалось несколько проще. Государство разрешило колхозам закупать за безналичный расчёт в рассрочку стройматериалы и строительное оборудование. Высвободившиеся колхозники в этом случае становились строителями.    Книги наподобие «Как построить сельский дом», содержавшие проекты красивых и удобных домов коттеджного типа, в посылке были. По указанию Хрущёва подготовленные в ИАЦ к публикации, эти книги были переданы в Академию строительства и архитектуры Иосифу Игнатьевичу Ловейко, который организовал их распространение, не только среди населения, но и в качестве пособия для архитекторов, проектировавших дома для сельской застройки.       Помимо постройки домов привычного типа, распространённого в средней полосе РСФСР, проводились эксперименты по освоению новых материалов и конструкций для сельского строительства.    Началось освоение с того, что Иосиф Игнатьевич Ловейко обнаружил в переданных ему статьях и книгах информацию о круглых домах в виде геокупола. (Примерно такой купольный дом http://dizayndoma.ru/kupolynye-doma/geodezicheskiy-kupol/geokupol-pod-clych.html) Вначале его поразил необычный внешний вид строения. Посчитав сравнительные потери тепла, он убедился, что за счёт минимизации внешней поверхности здания потери тоже выходят минимальные. По описанию конструкции выходило, что ничего сложного в ней нет – каркас собирался из соснового бруса и фанеры на стальных коннекторах. При необходимости можно было использовать и более прочный каркас из стальных труб. В качестве теплоизоляции использовалась базальтовая вата. (Выпускалась в СССР с конца 40-х)    Ловейко сам рассчитал каркас и панели первого такого дома. (АИ) Получилось не сразу. Оказалось, что в конструкции имеются свои хитрости и подводные камни, которые, впрочем, достаточно быстро удалось преодолеть. Основная проблема заключалась в точности изготовления элементов – стержней каркаса, соединительных коннекторов и панелей обшивки.    Когда научились изготавливать детали конструкции точно, сборка каркаса стала занимать не более 3-х часов. (подтверждение http://www.mydome.ru/photo/2010-07-10-1) При этом внутренний объём дома позволял собрать трёхэтажную конструкцию с хозяйственными помещениями и большим залом на первом этаже, и жилыми комнатами на втором, отведя третий этаж под маленькую остеклённую веранду.    Внешне полукруглые гранёные купола выглядели непривычно. Но внутри были очень удобными. Снеговая нагрузка оказалась небольшой – снег задерживался только на самой вершине купола, а дальше под собственным весом скатывался вниз. При этом прочность конструкции была более чем достаточна, чтобы выдержать небольшую снеговую «шапку». Когда придумали устанавливать на полюсе купола конусное навершие, проблема со снегом и вовсе отпала. Продумали и интерьеры, благо в переданных материалах было много фотографий. Получилось не совсем так, как на присланных снимках, (примерно так http://www.mydome.ru/photo/2011-03-26-2), но не менее красиво и удобно.    Теперь Иосиф Игнатьевич искал заказчика для своего пилотного экспериментального проекта посёлка нового типа. Дело решил случай – в газете Ловейко наткнулся на статью с описанием подмосковного колхоза-передовика имени Кирова, где председателем был Иван Андреевич Снимщиков. В статье рассказывалось о визите в колхоз к Снимщикову Хрущёва и министра сельского хозяйства Мацкевича (АИ, см. гл. 02-36).    Ловейко не стал беспокоить Хрущёва. Он позвонил Мацкевичу, выяснил, что за человек Иван Андреевич, и после этого связался с председателем напрямую.    Возможность построить для своих колхозников недорогое и удобное жильё, которого ещё нет ни у кого в Союзе, председателя заинтересовала. Да и сам факт, что на него вышел с предложением президент Академии строительства и архитектуры Снимщикову польстил. Он пригласил Ловейко приехать и посмотреть колхоз лично.    Иосиф Игнатьевич приехал с несколькими готовыми проектами купольных домов. Снимщиков, как радушный хозяин, показал гостю все колхозные предприятия, включая завод по переработке овощей и фруктов, и цех по изготовлению пластиковой тары для парфюмерии. (источник http://m.forbes.ru/article.php?id=12934)    Впечатлённый увиденным, Ловейко раскатал перед председателем чертежи и плакаты с изображениями геокупольных сооружений.    – Етит твою мать... – Иван Андреевич озадаченно почесал в затылке. – И какая же жилплощадь у этого чуда?    Жилплощадь оказалась заметно больше, чем у обычного деревенского дома.    – А сколько такой дом будет стоить?    Ловейко, улыбаясь, назвал цифру.    – Сколько?? Беру, и думать нечего, – Снимщиков согласился сразу.    Купольные дома конструкции Ловейко были едва ли не вдвое дешевле, чем обычный деревенский дом. К тому же Иосиф Игнатьевич уговорил председателя на эксперимент – попробовать в качестве утеплителя прессованные блоки из бетона и соломы. (источник http://straw-house.ru/dom-iz-solomy)    – Солома? – Снимщиков нахмурился. – Это саманные что ли? Не будут мои в таких домах жить...    – Нет-нет, не саманные, – успокоил Ловейко. – В качестве связующего будем использовать бетон. Солома, как воздухонаполненный материал, будет очень хорошо держать тепло. Давайте попробуем? Можно часть домов утеплить минеральной ватой, а часть – соломоблоками.    – Попробовать? Ну, можно... – нехотя согласился Снимщиков. – Соломы-то у меня навалом после уборочной будет.    Осенью под Москвой в Балашихинском районе появился новый посёлок, застроенный геокупольными домами. Ловейко привёз туда Хрущёва и председателя Госстроя Новикова – посмотреть на новые технологии сельского строительства.    Первоначально Никита Сергеевич отнёсся к «круглым домам» слегка скептически. Ходил вокруг, приглядывался и так и этак:    – Непривычно выглядит, – признался Хрущёв. – Вроде и красиво, но непривычно.    Новиков тоже чесал затылок:    – Вроде и не сарай, но и не дом...    – А вы внутрь зайдите, – Снимщиков довольно ухмылялся.    Внутри дом производил совершенно другое впечатление – просторный и удобный, наполненный светом из больших окон, он напоминал дом мечты.    – Мои колхозники тоже поначалу кривились, – рассказал Снимщиков. – А когда первые 10 семей в новые дома заселились, да новоселье справили, на такой-то площади, так теперь остальные в очередь записываются, на несколько лет вперёд.    Опыт строительства купольных домов решили развивать и распространять. Тем более, что их тоже можно было собирать из деталей, изготовленных на конвейере.    К тому же, вскоре Ловейко начал осваивать строительство куполов и другой конструкции – из литых пенобетонных деталей (примерно таких http://ppu.in.ua/kupolnye-doma.html). Эти дома были меньше, зато собирались быстрее, и изготавливать их можно было на заводах ЖБИ, нужна была лишь оснастка для отливки деталей. Зато, комбинируя несколько куполов в любом порядке, из одного и того же небольшого ассортимента деталей можно было возводить жилые миникомплексы любой сложности.    Исходный вариант в присланной информации предлагалось отливать из пенополистирола. Но этот материал Ловейко забраковал. Полистирол в стране только начинали осваивать, да и его испарения в случае пожара были уж очень вредными. А пенобетон и шлакобетон были уже освоены, и достаточно широко применялись. Также опробовали ещё один вариант – опилкобетон. (http://libeton.ru/vidy/opilkobeton.html) Оказалось, что этот материал легко пилится и обрабатывается механическим способом, а в богатых лесом районах опилки никогда дефицитом не были.    Опилкобетон очень хорошо сохранял тепло – стены из него в 30 см толщиной сохраняли то же количество тепла, что и кирпичные стены толщиной в 1 метр. Несмотря на использование опилок как наполнителя, за счёт песка и цемента материал показал хорошую огнестойкость, он выдерживал температуру более 1200 градусов в течение 2-х часов.    Недостатком было относительно высокое влагопоглощение. Но эту беду можно было вылечить водозащитным покрытием. Тем более, что промышленность стройматериалов освоила изготовление силикатных красок на основе жидкого стекла и минеральных пигментов (источник http://www.chemport.ru/data/chemipedia/article_3423.html) Купола из опилкобетона окрашивались в яркие, праздничные цвета, и выглядели очень современно.       Помимо новшеств в строительстве самих зданий, внедрялись и улучшения отдельных элементов их конструкции. Самым впечатляющим нововведением стали освоенные в 1957-58 гг стеклопакеты в алюминиевой раме (АИ).    Первые конструкции стеклопакетов с эластичными уплотнителями появились в 1950 г в США. Поскольку Серов распорядился «тащить с Запада всё новое, а там разберёмся», его сотрудники добыли образцы стеклопакетов и технологию их изготовления, а чуть позже сумели купить и образцы оборудования.    Основная проблема была в получении в достаточных количествах алюминиевого профиля довольно хитрой конфигурации. Когда этот вопрос был решён, остальные проблемы побороли уже быстрее. С 1958 г в новых домах начали устанавливать стеклопакеты. (АИ)       Выполнение строительной программы потребовало также развития ещё двух отраслей промышленности – производства очень широкого ассортимента метизов, прежде всего – шурупов-саморезов и анкерных болтов, а также производства ручного электроинструмента.    Наряду с базой ГОСТов в составе присланной литературы имелись электронные каталоги нескольких ведущих фирм, выпускающих метизы. Эти каталоги вместе с базой ГОСТов были переданы в Госстандарт и Госплан СССР в начале 1954 года. Станки-автоматы для производства крепежа у нас к этому времени уже выпускались. На их основе были спроектированы и изготовлены автоматические линии для массового производства шурупов и прочих крепёжных деталей. К 1958 году заводы по их изготовлению вышли на проектную мощность, обеспечив строительную индустрию достаточным ассортиментом крепежа, который постоянно продолжал расширяться.    К тому же специалисты обнаружили, что многие виды крепежа, имеющиеся в каталогах, на Западе ещё не выпускаются. Таким образом, появилась возможность экспортировать крепёж в Европу. С экспортом в Штаты было сложнее, там использовалась дюймовая система.    С ручным электроинструментом дело обстояло ровно наоборот. Одним из лидеров в этой сфере была американская компания Milwaukee, основанная в 1924 году Э. Ф. Зибертом. С 1924 года она выпускала обычные дрели, с 1935 г – ударные дрели и ручные шлифовальные машины, с 1949 г – угловые дрели, с 1951 г – электрические пилы с поступательным движением полотна.    Инструмент производства Milwaukee и был взят в качестве прототипа. В ходе проектирования конструкторам приходилось решать нетривиальные задачи, особенно в ходе создания углошлифовальной машины. Тем не менее, советские инженеры справились и с этой задачей. Воровать не стали – патент на УШМ продала немецкая компания AEG (Allgemeine Elektrizitdts-Gesellschaft) – известный производитель инструмента ещё с 40-х гг.       Самую необычную технологию строительства Хрущёву показал его давний друг и в то же время – оппонент в деле внедрения панельного строительства Константин Михайлович Соколов. С Хрущёвым они познакомились ещё до войны, когда Соколов, тогда бывший научным сотрудником в Ленинградском институте механизации строительства, разработал насос для непрерывной подачи вязкого бетона на стройплощадку.    Затем он участвовал в строительстве первой очереди московского метрополитена. С 1938 года он занимался жилищным строительством в Москве, а после войны стал сначала наркомом дорожного и строительного машиностроения, а затем возглавил Госстрой СССР. В 1955-58 году он был заместителем Председателя Совета министров РСФСР.    Соколов со времени строительства метрополитена был убеждённым сторонником монолитного строительства. При обсуждении технологий для массового строительства жилья выбор был сделан в пользу сборных панельных домов, но Константин Михайлович не изменил своим убеждениям и продолжал интересоваться новыми монолитными технологиями.    Никита Сергеевич весьма удивился, когда Шуйский доложил ему:    – Звонил Соколов, Константин Михайлович, зампредсовмина РСФСР, приглашал посмотреть на новую технологию строительства. Говорил, очень перспективная.    Соколов знал, чем можно заинтересовать Хрущёва. Устоять перед приглашением посмотреть новую технологию чего-либо важного для страны Никита Сергеевич был физически не способен.    Хрущёв тут же снял трубку «кремлёвки».    – Константин Михалыч, здравствуйте. Хрущёв. Чем порадовать хотели?    – Да вот, Никита Сергеич, сделали мы тут установку точного объёмного литья из бетона, – ответил Соколов. – Хотел вам показать. Хоть вы и сторонник панельного строительства, но в деревне из панелей строить не будешь, а наша разработка как раз на сельское строительство рассчитана.    – Так это пока проект или как? – уточнил Хрущёв.    – Опытный образец. Уже работает, – ответил Соколов.    – Тогда другое дело! Говорите, когда и куда подъехать.    Приехав на стройплощадку в одном из подмосковных колхозов, Никита Сергеевич увидел длинную улицу новеньких бетонных домов. Все дома немного отличались друг от друга, хотя, приглядевшись, Хрущёв понял, что в застройке повторяются 5 или 6 типов домов, различающихся размерами и планировкой.    В конце улицы он увидел и саму установку. Она выглядела как мостовой кран высотой примерно с трёхэтажный дом. Вокруг стояли несколько бетономешалок и ЗиС-151 с КУНГом, от которого к установке тянулся кабель. Во втором ЗиСе с КУНГом, судя по шуму, был дизель-генератор. Подъехав ближе, Никита Сергеевич увидел, что установка медленно движется по рельсам, уложенным вдоль стен строящегося дома. С поперечины крана вниз спускались гофрированные шланги разного диаметра, по которым подавался бетон.    Хрущёв сразу отметил, что бетон был необычный. Он не растекался, выходя из разливающей головки, закреплённой на телескопической стреле, а тут же застывал плоской колбаской шириной около 70 миллиметров и высотой миллиметров 50. Стена выглядела слоёной. Причём стена получалась двойная. Расстояние между внешней и внутренней стенками было примерно на длину кирпича. Внешняя часть стены на время отверждения бетона уже после формовки укреплялась лёгкой пластиковой сетчатой опалубкой, которая после отверждения легко снималась.    Установка медленно ползла вдоль стены, одновременно формируя внутреннюю и внешнюю поверхность двумя соплами. Вместе с подачей бетона установка укладывала между внутренней и наружной стенами заранее отформованные из бетона полые цилиндрики диаметром около 100 миллиметров. Они подавались по транспортёру, на который их с меланхоличным видом клал одинокий рабочий – единственный на всей стройплощадке.    Цилиндрики укладывались горизонтально, заполняя пространство между стенами как соты. Раствор для их укладки подавался из третьего сопла, посередине, и это был обычный растекающийся бетон. Дойдя до угла будущего здания, подающая головка повернулась на 90 градусов и пошла вдоль поперечной стены. При прохождении оконных проёмов подача бетона временно прекращалась.    К стоящему на краю площадки Хрущёву, меся кирзовыми сапогами грязь, подошёл Константин Михайлович Соколов.    – Здравствуйте, Никита Сергеич. Ну как, нравится?    – Завораживающее зрелище, – честно ответил Хрущёв.    – А ведь монолит, не панель. Мы пробовали вместо цилиндров бутовый камень закладывать, и заливать бетоном, – рассказал Соколов. – Вот только края оконных проёмов пока ещё приходится вручную выравнивать.    – Вот как? Интересно. Такой вариант пойдёт там, где прочность нужна, – одобрил Хрущёв. – Но всё ж согласитесь, Константин Михалыч, из панелей и быстрее получается, и этажность не в пример больше.    – Оно так, конечно, – кивнул Соколов. – Но из панелей вы только стандартную пятиэтажку сложить можете. Ну, можно, конечно, этажностью поиграться. Но для сельского строительства панели не годятся. Колхознику огород рядом с домом нужен. Да и семьи разные: у одного двое детей, а у соседа – пятеро. Значит, и дома нужны разные. Вот наша установка и отливает любые дома, как нарисуешь, так и отольёт.    – А кто ей управляет? Оператор в машине? – спросил Хрущёв.    – Оператор там есть, – усмехнулся Соколов. – Для присмотра за установкой. Но он не то что бы управляет, он чертежи меняет. А дальше машина сама работает.    – Не может быть! У вас что, ЭВМ в КУНГе стоит? – изумился Хрущёв.    – Да какая там ЭВМ, Никита Сергеич! Устройство простое, как две копейки. Пойдёмте, покажу.    Они поднялись в КУНГ. При виде Хрущёва оператор вскочил, но Никита Сергеевич тут же успокоил его:    – Сидите, сидите. Мы только посмотрим, как эта штука работает.    Посреди КУНГа стоял стол в виде ящика со стеклом сверху, напоминающий знакомый каждому конструктору «дралоскоп». Стекло было застелено чёрной фотобумагой, посередине в рамке была вставлена негативная фотопластинка с чертежом, а над ней медленно ползла считывающая головка, укреплённая на маленьком подобии мостового крана.    – Вася, расскажи Никите Сергеичу, как машина управляется, – попросил Соколов оператора.    – В головке несколько фотоэлементов, расположенных крестообразно, – пояснил оператор. – Чертёж не простой, на нём каждая стена кодируется двойной линией. Жирная линия задаёт направление, а тонкая прерывистая командует подачей бетона. Головка с фотоэлементами движется вдоль линии. Там, где свет проходит через прозрачную плёнку, идёт подача бетона, где линия прерывается, например, окно или дверь – бетон не подаётся.    – А направление движения головки вы вручную задаёте? – спросил Хрущёв.    – Да нет же, надо только чертёж правильно вставить и головку в нулевую точку вывести, – ответил Василий. – Дальше я включаю подачу, фотоэлементы видят свет, и не дают головке отклоняться.    – Здорово! – похвалил Никита Сергеевич. – А как машина знает, что она дошла до угла и пора поворачивать?    – Вот в этом главная идея, – сказал Соколов. – В головке фотоэлементы стоят крестиком. Главный в центре. Перед ним ещё два, и по бокам тоже по два. Боковые не дают головке уходить в стороны. Как только на них сигнал появляется, головка возвращается на курс. Когда головка доходит до угла, на переднем фотоэлементе сигнал пропадает. Если на переднем сигнала нет, а на одном из боковых он появился, головка поворачивает в сторону, где появился сигнал. Простая релейная логика. Не нужна никакая ЭВМ. Задача оператора – вовремя менять фотоплёнки с послойными чертежами.    – Надо только плёнку очень точно выставлять, а то дом кривой получится, – добавил оператор. – Поэтому плёнка не кладётся на стол, а вставляется в горизонтальные пазы рамки.    – Потрясающий аппарат! – восхитился Хрущёв. – А как она внутренние перегородки делает?    – Вот тут ручное переключение нужно, – признался Василий. – Но это пока. Сначала машина формирует внешние стены. Потом, когда стена нарастает на высоту очередного слоя цилиндриков, я машину переключаю в режим внутренних перегородок. Вывожу головку на переборку, разворачиваю по направлению и включаю подачу. Головка начинает ездить взад-вперёд, при этом бетон подаётся только из одного сопла – внутренние стены тонкие обычно. Можно разливочные сопла сблизить – их положение регулируется, и дать подачу из обоих сопел, тогда получается двойная тонкая стена, в которую можно трубы и провода закладывать.    – А чертежей много надо? На каждый слой по чертежу?    – Нет, всё проще. Один чертёж на фундамент, один на низ стены до уровня окон, ещё один на стену с окнами, один со стенами поверх двери, – пояснил оператор. – Надо только кратность каждого прохода установить, она на чертежах написана, выставляю её вручную пока что, да коэффициент масштабирования правильно задать. Иначе стеклопакеты из оконных проёмов или выпадать будут, или не влезут. Вот перекрытия приходится вручную укладывать, но тут машина сама же и как кран работает. Головку временно снимаем и вешаем на тележку гак со стропами.    – Невероятно! – Никита Сергеевич был очень доволен. – А бетон, я заметил, особый используется, застывает сразу, не растекаясь.    – Бетон – это второй секрет установки, – ответил Соколов. – Через малые сопла подаётся пенобетон, с добавками солей кальция. Он быстро твердеет, получаются внешние тонкие стены.    (Трехкальциевые алюминаты, получаемые циклонной плавкой. Добавки в обычный цемент – корродирующие арматуру хлористый кальций и треххлористое железо и нейтральные к арматуре нитрат кальция и формиат натрия/кальция, замедлители и пластификаторы – лигносульфонаты и торфогуматы. Из комментов на форуме, спасибо за пояснения Texnolog.)    – А для укладки цилиндров используется обычный раствор бетона, как для кирпичей, он подаётся отдельно из среднего сопла, – видно было, что Соколов очень доволен впечатлением, которое произвела установка на Первого секретаря ЦК. – Такая стена получается вроде как с сотовым наполнителем – и тёплая, и никакие грызуны в ней не заведутся – полости цилиндров перекрываются внешними стенами и раствором при заливке. Вначале хотели просто оставлять полости между стенами, но в них мыши заводятся, да и прочность недостаточна. А с сотовым наполнителем стена как каменная.    – Интереснейшая машина, – признал Хрущёв. – А кто разработчик?    – Ленинградский филиал ВНИИстройдормаш, – ответил Соколов. – Вышли на меня с предложением, в Госстрое их просто не поняли. Я когда увидел чертежи – вначале тоже не понял, смотрю – мостовой кран какой-то. А когда поясниловку прочитал – потерял дар речи. Прямо так и представилось – рельсы вдоль сельской улицы, едет по ним эта машина, а за ней один за другим дома вырастают... Любые. Как в сказке. В реальности, конечно, всё не так радужно выглядит, ограничений хватает. Но ведь работает, собака!    – Да ещё как работает!    Хрущёв с Соколовым вышли из КУНГа, чтобы не мешать оператору, и ещё долго наблюдали, как чудо-машина слой за слоем печатает дом.    – Константин Михалыч, а как вообще ленинградцы пришли к идее создания такой машины? – спросил Хрущёв. – Они вам что-нибудь рассказывали?    – Да там почти детективная история, – ответил Соколов. – С какого-то момента, я даже не заметил, с какого именно, по всем НИИ страны пошла рассылка секретной информации. На папках штамп КГБ СССР. Видимо, внешняя разведка работает. Началось это где-то года с 54-го... Я думал, вы в курсе.    – Рассылку эту я тоже получаю, – кивнул Хрущёв, подыгрывая Соколову. – Но мне идёт в виде общего обзора технологий.    – Вот именно, а по профильным НИИ расходится уже подробная информация, – Константин Михайлович явно был рад поговорить с руководителем страны, имеющим допуск к обсуждаемым вопросам. – Причём в некоторых случаях идут сведения о последних западных разработках, но по большей части сведения подаются в виде концепций, обычно – вполне работоспособных.    – Вот и тут, в статье обсуждалась концепция послойного наращивания сложных конструкций из термопластов, ну, из пластмассы то есть. С пластиками у нас пока сложно, химия развивается, конечно, но до их широкого применения я вряд ли доживу, – усмехнулся Соколов. – Но сама идея ленинградских специалистов заинтересовала. Монолитным бетоном они давно занимались, но тут опалубка не нужна, надо лишь заставить бетон быстро застывать. Сначала попробовали добавлять в бетон гипс. Встаёт моментально, но прочность малая. Ну, и так быстро вставать, в общем-то, не надо. На первой модели гипсобетонная смесь встала прямо в разливочной головке, пришлось разбирать головку и выколачивать зубилом.    – Стали думать, экспериментировать, провозились год, пока нашли подходящие соли кальция. За это время родилась идея, как автоматизировать движение головки. Вначале её хотели на ручном управлении сделать. Обратились к электронщикам, те долго ломали голову, пытались придумать недорогую схему управления, но у них всё время выходила полноразмерная ЭВМ, с десятком шкафов, да с перфолентой, – Константин Михайлович не удержался от ехидной усмешки. – А нам-то надо мобильное управление, чтобы на грузовике уместилось. Я и туда и сюда звоню – никто не берётся. И вот как-то звонят мне из НИИ, и говорят: решили проблему. Я к ним. И вижу это чудо на фотоэлементах. Ползает себе по линиям чертежа, а разливающая головка следом каждое движение повторяет. Фантастика, да и только.    – Спрашиваю: как додумались? Кто помог? А они мне рассказывают. Заходит к ним в лабораторию их особист, ну, первого отдела начальник. И спрашивает так, ехидно: «Что, мужики, не выходит у вас каменный цветок?»    – Они на него едва не матом – работа-то не клеится, а он ещё издевается. А особист усмехнулся, и написал им на листке телефончик московский. Спросите, говорит, Давида Моисеевича, да привет от Ивана Александровича передайте. – Соколов рассказывал так, что Хрущёв поневоле заслушался.    – Они и позвонили. Сами не знали, куда: «Нам бы Давида Моисеича...». «А кто спрашивает?» «Да из ВНИИстройдормаш», – ну, и от Ивана Александровича привет передали...    – Пригласили их в Москву, оказалось – это ЦКБ военное, секретное. Чем занимается – да бог его ведает, лучше не знать, – Соколов хитро усмехнулся, понимая, что Хрущёв, скорее всего, знает, чем занимается «секретное ЦКБ».    – Ну, и? – поторопил Никита Сергеевич. – Давайте, Константин Михалыч, не томите!    – В общем, принял их профессор, Давид Моисеевич Хорол. Мужик умнейший. Выслушал их, а сам сидит и прикидывает что-то на бумажке. Потом говорит: «Управляющую схему я вам сделаю, а вот приводы для точного перемещения – спросите у станочников в ЭНИМСе». Вот эту самую схемку на фотоэлементах молодые специалисты в том ЦКБ у Хорола и собрали. И идею подкинули, чертёж в негатив переводить и фотоэлементами считывать.    – Действительно, детективная история, – засмеялся Хрущёв. – А машина и впрямь фантастическая получилась. Давайте, Константин Михалыч, отвезём её в Брюссель, на промышленную выставку. Пусть посмотрят буржуи, что мы делать умеем.       Коллектив разработчиков из ВНИИстройдормаш по-братски поделил Ленинскую премию с молодыми специалистами из ЦКБ «Геофизика» – ведущего разработчика инфракрасных, а затем и лазерных систем самонаведения.    Разработанная машина была первой в мире подобной установкой, работавшей в полуавтоматическом режиме. На Брюссельской выставке её демонстрировали в действии – машина прямо в павильоне печатала на стальных платформах уменьшенные макеты домов.    Посетители заворожённо наблюдали за «коммунистическим чудом», которое возводит дом на пустом месте без участия человека. Установка заслуженно получила в Брюсселе золотую медаль как самая оригинальная разработка в области строительства. С 1959 года она пошла в серийное производство на Ленинградском экскаваторном заводе Министерства строительного и дорожного машиностроения СССР. (АИ)      

4. Совместная оборона.

        К оглавлению       Ход и итоги Суэцкого конфликта 1956 года пристально изучали и анализировали в Генеральном Штабе. Хотя первоначальный замысел операции принадлежал Николаю Герасимовичу Кузнецову (АИ), в её подготовке активно принимали участие сам министр обороны маршал Жуков, начальник Генштаба маршал Соколовский, непосредственно командовавший объединёнными силами СССР и Египта на ТВД маршал Рокоссовский, и другие советские военачальники.    Несмотря на то, что активная фаза конфликта продолжалась всего несколько дней, всесторонний анализ хода боевых действий занял почти год. В конце 1957 года маршал Соколовский представил руководству страны подробнейший отчёт в несколько сотен страниц, к которому прилагалась краткая аналитическая записка, содержавшая основные тезисы и выводы отчёта.    Ознакомившись с запиской Соколовского, Хрущёв на несколько вечеров погрузился в изучение его отчёта. Читал Никита Сергеевич внимательно, с карандашом, подчёркивая наиболее важные выводы, которых оказалось куда больше, чем он ожидал.    После изучения отчёта он собрал на совещание военных министров, Главнокомандующего Военно-Воздушными Силами маршала авиации Вершинина, председателя ВПК Устинова, начальника Генштаба Соколовского, министра авиапромышленности Дементьева.    Хрущёв ограничился только высшими военными руководителями, так как отчёт Соколовского рассылался ограниченному кругу специалистов и руководителей.    – Я вас, товарищи, собрал сегодня, чтобы обсудить необходимые изменения в нашей военной доктрине, – сказал Никита Сергеевич. – В январе состоится очередная сессия Координационного Совета ВЭС. Уже несколько наших партнёров сообщили мне о своём намерении обсудить оборонительную политику Союза на этой сессии.    – Отчёт Василия Даниловича, полагаю, все успели прочесть? – спросил Хрущёв.    Собравшиеся утвердительно закивали.    – Вот и хорошо. Скажу прямо, – Никита Сергеевич окинул взглядом собравшихся, – Выводы Василия Даниловича многое перевернули в моём представлении о военных действиях во второй половине двадцатого века. Не скрою, вначале я был со многими положениями отчёта не согласен. Но аргументация товарища Соколовского весьма убедительна, особенно что касается невероятно возросшей роли авиации, флота, и управляемого оружия.    – Я бы даже поставил на первое место именно управляемое авиационное оружие, – заметил маршал Жуков. – Для меня это тоже был очень неожиданный вывод.    – Что касается флота, – сказал адмирал Кузнецов, – вынужден признать, что достигнутый успех на 99 процентов был обусловлен фантастически эффективной работой разведки, а также достигнутой тактической внезапностью. То есть, я не хотел бы возникновения неоправданной переоценки роли подводных лодок в операции.    Так как на совещании присутствовали Дементьев, Жуков и Соколовский, адмирал говорил именно об эффективной работе разведки, хотя «посвящённые» поняли, что он имел в виду.    – Товарищи, я, прежде всего, хотел бы предостеречь всех от возможного заблуждения, – произнёс маршал Соколовский. – Самое опасное – полагаться на какое-то одно чудо-оружие, каким бы эффективным оно не казалось. Не важно, будет ли это управляемое оружие, авиация, межконтинентальные ракеты, флот, или ещё какое-нибудь неведомое вундерваффе, как фрицы говорили. Развитие Вооружённых Сил должно быть соразмерным по всем родам войск – только тогда они будут эффективными.    – С выводами Василия Даниловича согласен, – подтвердил Хрущёв. – Собственно, что я хотел сказать: на предстоящей сессии Координационного Совета нам предстоит обсуждать совместную военную доктрину организации. Как это обсуждение будет проходить – предсказать не берусь. Партнёры у нас очень разные, непростые партнёры. Каждая лошадь – и то со своим норовом, а тут не лошади, тут главы государств со своими интересами.    – Вот я и хочу сказать: прежде, чем с ними что-то обсуждать, нам самим необходимо с изменениями в нашей военной доктрине определиться, – закончил свою мысль Никита Сергеевич.    – Мы что, хотим отказаться от предыдущей доктрины? – спросил Устинов.    – Нет, не отказаться, – ответил Хрущёв. – Скорее – уточнить её, с учётом произошедших за последние два года военно-политических изменений и достижений научно-технического прогресса. Эти достижения вы сами видели, в отчёте Василия Даниловича всё по полочкам разложено. Да и политическая ситуация с тех пор совершенно поменялась. Мы стали сильнее, противнику, само собой, это не нравится. Холодная война резко обострилась. Американцы ведут себя крайне агрессивно. Сирийцы и египтяне очень обеспокоены. Нам едва удалось избежать серьёзной войны в восточном Средиземноморье. Многие из наших партнёров высказывали свои опасения на этот счёт.    – В то же время следует учитывать результаты применения авиации и флота во время Суэцкого кризиса. Не скрою, я раньше считал, что в современных условиях решающим оружием станут баллистические ракеты, – продолжал Никита Сергеевич. – И в случае войны между США и СССР, разумеется, так и случится. Но мы с вами наглядно убедились, что, помимо такой войны может возникнуть множество более мелких конфликтов, в которых атомное оружие применяться не будет. По воробьям из пушки не стреляют, вот я о чём говорю.    – Я могу подготовить короткий доклад для лидеров ВЭС, – предложил Соколовский. – Акцентировать внимание на основных моментах.    – Если не трудно, Василий Данилович! У вас, как у специалиста, явно лучше, чем у меня получится донести до наших друзей ваши же собственные выводы, – согласился Хрущёв.    – Если я правильно понимаю, – сказал Вершинин, – Вы, Никита Сергеич, хотите скорректировать военную доктрину в части применения неядерных средств поражения, прежде всего – авиации и управляемого оружия, а также флота.    – Правильно понимаете, Константин Андреич, – кивнул Хрущёв. – Вот это мы с вами и обсудим, чтобы на сессию Координационного Совета ВЭС мы могли выйти с уже сформулированными вариантами...       В ходе подготовки маршалом Соколовским доклада для выступления на сессии КС, Хрущёв дал поручение председателю КГБ Серову:    – Иван Александрович, меня, если честно, впечатлил сделанный Василием Данилычем анализ военных действий во время Суэцкого конфликта. Он, считай, точно угадал те тенденции, о которых мы с тобой в «тех документах» читали: преобладание высокоточного оружия, сокращение роли сухопутных войск в пользу авиации и флота, фактическое подтверждение доктрины Дуэ...    – Я вот подумал: посвящать его в полной мере смысла нет – Василий Данилыч человек уже пожилой, судя по «энциклопедии» – года через два на покой уйдёт. Но всё же пусть твои орлы составят для него этакий «прогнозно-аналитический документ», обобщающий наметившиеся тенденции перехода на Западе к этому, как его... постиндустриальному обществу... вот ведь слово придумали, не выговоришь.    – Причём надо подчеркнуть усложнение инфраструктуры и рост зависимости населения от этой инфраструктуры, – Серов тут же сообразил, что именно имеет в виду Первый секретарь. – Понял, Никита Сергеич, сделаем. А не боишься, что Данилыч догадается?    – А ты сделай так, чтоб не догадался, но основную мысль понял, – усмехнулся Хрущёв. – Всё излагай в этом, как его... сослагательном наклонении. В виде тенденций, возможностей, вероятностей... Сам сообразишь, в общем...       Партнёры по ВЭС во время планирования повестки дня предстоящей сессии высказывались весьма определённо. Если при первоначальном обсуждении концепции ВЭС в июле 1956 года на острове Бриони будущие партнёры говорили в основном об экономическом взаимодействии, то за прошедшие полтора года ситуация значительно изменилась.    Лидеры ОАР – Египта, Сирии и Иордании после продолжавшегося в течение всего 1957 года непрекращающегося прессинга США и Турции на Сирию были крайне обеспокоены. Они осознали, что ядерный шантаж может сработать один раз, может два, но потом утратит свою действенность. Привыкнуть можно ко всему – даже к бряцанию ядерным оружием.    Эйфория от победы при Порт-Саиде улетучилась быстро. Арабские лидеры понимали, что второй раз им так не повезёт. Да и американцы – это не французы с англичанами, технический уровень американской палубной авиации и флота был несравнимо выше.    Не меньше арабов был обеспокоен и маршал Тито. Операции американского флота на Средиземном море и воздушное наступление союзников на Египет в ходе Суэцкого кризиса ясно показали: всё, что он прочёл в «документах 2012» о будущем Югославии – не страшилка, не попытка пропаганды в целях втянуть Югославию в Варшавский Договор. Это была наглядная иллюстрация империалистической политики.    Для Неру с 1948 года болевой точкой оставался Кашмир. Он понимал, что Пакистан не успокоится, а в сложившихся обстоятельствах США будут оказывать пакистанскому режиму ещё большую поддержку. Кроме того, Неру точил рашпиль на Гоа, всё ещё остававшийся в руках португальцев.    Сукарно был обеспокоен продолжающимся военным присутствием Нидерландов в западной части Новой Гвинеи и мечтал выдавить голландцев оттуда. Китай сумел достичь соглашения с Индией по поводу Тибета, но оставался гоминьдановский режим на Тайване. Провокации со стороны гоминьдановцев не прекращались.    Северная и Южная Кореи продолжали смотреть друг на друга через прицел. Европейские члены Содружества – ГДР, Болгария, существовали под общим для ОВД военно-политическим прессом НАТО. Гватемала вообще с июля 1957 года жила под страхом американского вторжения, о чём президент Арбенс не преминул напомнить всем собравшимся.    Поэтому на январской сессии Координационного Совета ВЭС 1958 года обсуждались не только и не столько экономические, сколько военно-политические вопросы. На заседании лидеры стран ВЭС высказали свои опасения и теперь напряжённо ожидали ответа советской стороны.    Отдельные столы в зале заседаний были установлены широким кругом, почти как в Совете Безопасности ООН. За ними сидели главы государств, позади них – переводчики и референты.    Хрущёв занимал место у окна, но наравне с остальными, как того требовал Устав организации. Видя устремлённые на него взгляды, Никита Сергеевич ответил:    – Наши специалисты, точно так же, как и ваши, тщательно проанализировали события ноября 1956 года и последующих месяцев политического давления на Сирию. Мы подготовили для вас доклад об изменениях в военной доктрине Советского Союза и наших предложениях по формированию общей военной политики ВЭС. Позвольте мне пригласить в зал начальника Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР, Маршала Советского Союза Василия Даниловича Соколовского.    Маршал вошёл в зал с небольшой папкой в руках. Для него был приготовлен отдельный стол, остававшийся незанятым. Василий Данилович приступил к докладу:    – Уважаемые главы государств и правительств! В последние годы военная наука претерпела поистине революционные изменения. Прогресс технологий, начавшийся после второй мировой войны, на наших глазах полностью меняет как привычные тактические построения, так и традиционные стратегические задачи.    (При написании «доклада Соколовского» использовались документы http://www.hrono.ru/libris/lib_n/nakanune61.php и http://www.hrono.ru/libris/lib_n/nakanune84.html)    – В вопросе понимания упомянутых изменений я хотел остановиться на возрастании роли тактической и палубной авиации, что было явно продемонстрировано в ходе Суэцкого конфликта. Если во второй мировой войне истребительная авиация в большей степени была задействована для завоевания господства в воздухе, то уже в Корее большая часть вылетов тактической авиации США совершалась для ударов по наземным целям.    Ким Ир Сен нахмурился, Соколовский явно напомнил о весьма неприятных для него событиях.    – Суэцкий кризис ещё полнее выявил эту тенденцию, – продолжал маршал. – С первого дня воздушного наступления союзники сделали ставку на тактическую авиацию. Именно её ударами были временно выведены из строя египетские аэродромы. С точки зрения подготовки наступления противника это было вполне логичным шагом. Только своевременная эвакуация египетских ВВС на аэродромы Саудовской Аравии позволили сохранить авиацию для последующих боёв. Командование обороняющейся стороны в будущем должно это предвидеть заранее, опираясь на все виды разведки.    Теперь настала очередь погрустнеть Али Сабри. Президент Египта хорошо понимал, что, не будь тогда рядом Рокоссовского и других советников из СССР, а также советских лётчиков за штурвалами египетских «МиГов», союзники порвали бы Египет, как Тузик – грелку.    – Второй вопрос, на котором я хотел бы остановиться – это действия флота западных держав и палубной авиации. Суэцкий конфликт поднял этот вопрос во всей полноте. С помощью палубной авиации Великобритания смогла, по существу, выдвинуть свои передовые аэродромы к самым границам Египта, что позволило осуществлять более широкий манёвр авиацией и с точки зрения оперативной, и с точки зрения тактической, а также осуществлять удары на большую оперативную глубину.    – В то же время крейсерско-миноносные силы британского флота успешно осуществляли блокаду египетского побережья. И если бы не потопление крейсера «Ньюфаундленд», несколько отрезвившее агрессоров, Египту было бы нечего этой блокаде противопоставить.    Это была горькая правда, и Али Сабри был вынужден с этим согласиться.    – Вместе с тем, нельзя не обратить внимание на грамотные действия египетских Вооружённых Сил, прежде всего – ВВС, сумевших применить новейшие виды авиационного вооружения, предоставленные СССР, – продолжал Соколовский. – Потопление крейсера «Ньюфаундленд» нельзя рассматривать только под углом зрения успешной организации ловушки. Оно стало результатом применения современного оружия – противокорабельных ракет воздушного базирования. Для подобных видов вооружений целесообразно ввести новый термин – управляемое или же высокоточное оружие.    – Мы старались не афишировать этот факт, поскольку на западе до сих пор полагают, что это была атака пилота-смертника. На самом же деле крейсер и эсминец были поражены крылатыми ракетами, запущенными с бомбардировщиков Ту-16. Полагаю, вы понимаете, что это репортёрам знать не обязательно.    Лидеры ВЭС оживились, в зале возникло хаотичное движение. До этого момента Советский Союз никак не комментировал техническую сторону Суэцкого конфликта. Заявление Соколовского лишь подтвердило для глав государств то, о чём они уже догадывались, но столь конкретного подтверждения они не ожидали.    – Второй эпизод применения высокоточного оружия в ходе конфликта – удар четырёх бомбардировщиков Ту-16 по аэропорту Лука на острове Мальта, где была уничтожена эскадрилья британских стратегических бомбардировщиков, склады бомб и авиационного горючего.    Главы государств зашумели. Они ждали полезного, правильного, но скучного доклада. Вместо этого маршал вываливал им на головы одну сенсацию за другой. Разумеется, они догадывались, что внезапный пожар в аэропорту Лука, фактически уничтоживший британскую авиабазу, явно был вызван не брошенным где попало окурком. Но таких подробностей они не ожидали.    – Возможно, я потом остановлюсь на вопросе, каким образом египетским бомбардировщикам удалось незаметно подойти к острову, – улыбнулся маршал. – Сейчас важнее отметить, что в ходе этого удара были в широких размерах использованы кассетные зажигательные боеприпасы, а также управляемые авиационные бомбы крупного калибра. Именно они поразили резервуары с топливом и склады авиационного вооружения на Мальте, тогда как бомбардировщики «Вэлиант» были сожжены суббоеприпасами с фосфорным снаряжением.    Речь маршала была прервана поднявшимся шумом. Али Сабри чувствовал себя незаслуженным именинником. Все взгляды были обращены на него. Соколовский высказался вполне определённо: «египетским бомбардировщикам удалось...». Хотя все понимали, что египетскими на бомбардировщиках были только опознавательные знаки.    – Третий случай успешного применения высокоточного оружия – поражение французского крейсера «Жорж Леги» управляемой бомбой с бомбардировщика Ил-28. Как видите, высокоточное оружие эффективно как по наземным, так и по морским целям.    – А крейсер «Бермуда» тоже ракетой потопили? – не удержался от вопроса Тито.    – Совершенно верно, это четвёртый случай, о котором я хотел упомянуть. Другое дело, что в этом случае стрельба велась по неподвижной цели, по сути – в полигонных условиях, поэтому этот случай не показателен, – ответил Соколовский.    – Также необходимо отметить, что роль воздушных боёв и завоевания превосходства в воздухе с появлением реактивной авиации нисколько не снизилась, скорее, даже возросла, – подчеркнул маршал. – Египетским ВВС удалось в ходе упорных воздушных боёв не допустить полного господства союзников в воздухе, а во время высадки в Порт-Саиде ВВС Египта сумели перехватить инициативу, и в основном за счёт этого союзникам было нанесено столь чувствительное поражение.    – Эти обстоятельства приводят нас к следующим выводам:    1. Необходимо обеспечить выживание своей авиации в самом начале конфликта, чтобы не дать противнику уничтожить её первым же ударом по аэродромам. То есть, нужна достаточно совершенная система ПВО и возможность быстрого рассредоточения по запасным аэродромам, заблаговременное строительство защищённых укрытий, плюс обман противника при помощи макетов и ложных целей.    2. При завоевании превосходства в воздухе определяющим фактором становится совершенство авиатехники и боевая подготовка пилотов. В ходе Суэцкого конфликта мы столкнулись с очень хорошо подготовленными английскими и французскими лётчиками, среди них было немало ветеранов второй мировой войны. Тогда как египетские пилоты боевого опыта не имели.    – Но как же тогда они сумели одержать такую блистательную победу? – спросил Неру.    – Я вам потом шепну на ухо, – лицо Ким Ир Сена выглядело бесстрастной маской, но в уголках рта таилась еле заметная улыбка.    – Кажется, догадываюсь, – Неру слегка усмехнулся. – Хорошо, я всё понимаю.    Соколовский тоже слегка улыбнулся и продолжил:    – Отсюда вопрос, насколько реально для стран, не входящих в число великих держав, сопротивляться агрессии одной или нескольких из них? Ясно, что в одиночку ни одна страна сколько-нибудь долго сопротивляться такой агрессии не сможет. Шансы на успех могут появиться только в одном случае – если на стороне жертвы агрессии явно или тайно выступит другая, не менее могучая держава. По существу есть только одна такая держава, способная оказать помощь в борьбе против агрессии США и других стран НАТО. Это – Советский Союз.    Лидеры ВЭС встретили фразу маршала аплодисментами.    – В противоборстве сверхдержав главная роль на сегодняшний момент отводится ядерному оружию и его средствам доставки – стратегической авиации, и баллистическим ракетам. Эта ситуация сохранится ещё долго.    – Со всей очевидностью можно сказать, что ни одна страна, не относящаяся к числу великих держав, на сегодняшний момент (1958 г) ядерным оружием и средствами его доставки не обладает. Можно также сказать, что обладание этими средствами, по существу только и делает ту или иную страну великой державой. Все остальные критерии в плане геополитики второстепенны, – подчеркнул маршал.    Сидящие в зале глав государств переглянулись.    – Теперь рассмотрим Соединённые Штаты, Англию и Францию с несколько необычной точки зрения, а именно – как цель для средств поражения. Наиболее трудной целью, несомненно, являются Соединённые Штаты, в виду своей изолированности за океаном. Военные действия они ведут, опираясь на авианесущие соединения военно-морского флота и широкую сеть военных баз по всему миру. Англия и Франция действуют так же, хотя и в меньшем масштабе.    – Однако изолированное положение Соединённых Штатов одновременно является как фактором силы, так и фактором слабости. Если Европа совсем недавно перенесла тяжелейшую войну и ещё далеко не оправилась от её последствий, то Соединённые Штаты не воевали на своей территории с 1863 года, – развил свою мысль Василий Данилович. – Во Второй мировой войне американцы потеряли всего лишь около 400 тысяч человек убитыми, около 650 тысяч ранеными, и не более 3000 человек мирного населения. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Потери_во_Второй_мировой_войне) Потери английской и французской армий ещё меньше. По потерям мирного населения – французы потеряли около 412 тысяч, англичане – порядка 92 тысяч.    – Отсюда вывод: единственный надёжный способ удержать США, Великобританию и Францию от агрессивных действий – это угроза нанесения ответного удара, вызывающего неприемлемый уровень потерь. Собственно, на этом и основана концепция ядерного сдерживания. Но что делать странам, не имеющим ядерного оружия и средств доставки?    – Ответ скрыт в самой природе западной, прежде всего – англосаксонской цивилизации. Англосаксы на полном серьёзе считают себя выше всех остальных наций, полагая, что им всё позволено, и все остальные народы существуют для того, чтобы их обслуживать. Это всё та же человеконенавистническая теория «расы господ». Но, чтобы избежать очевидно напрашивающихся параллелей с германским нацизмом, они, начиная с буржуазного теоретика Мальтуса, провозглашают теорию «ограниченности ресурсов планеты», противопоставляя население развитых западных стран населению всего остального мира.    – Согласно этой теории, природных ресурсов Земли достаточно, чтобы обеспечить достаточно высокий уровень жизни приблизительно одному миллиарду человек. Разумеется, это должны быть жители западных государств. Для них можно использовать термин «золотой миллиард». Все остальные люди на планете, по их мнению – лишние.    Хрущёв понял, что в «прогнозном анализе», предоставленном Соколовскому Серовым, была коротко изложена теория «золотого миллиарда», и маршалу она явно очень напомнила теоретические построения доктора Геббельса.    – В то же время современная западная цивилизация крайне уязвима, – заявил начальник Генштаба. – И чем дальше она будет развиваться, тем более уязвимой она станет.    Эти слова маршала явно озадачили всех. Тито, Лю Шаоци и Чжоу Эньлай недоумённо переглянулись. Ким Ир Сен сидел с непроницаемым видом. Неру удивлённо поднял бровь.    – Чтобы ввергнуть современную цивилизацию в хаос, достаточно вывести из строя электростанции, плотины, хранилища энергоносителей, транспортную систему, – пояснил Соколовский. – И чем более развита и урбанизирована цивилизация, тем более она уязвима. Мы подсчитали, что для фактического уничтожения Великобритании достаточно пяти ядерных зарядов мегатонного класса, положенных в определённые ключевые точки. Для Франции – семь или девять зарядов. Для США, безусловно, больше, вероятно, несколько сотен. Но даже пять или десять ядерных зарядов нанесут США неприемлемые потери.    Соколовский поднялся, достал из папки свёрнутую карту, развернул её и повесил на стойку у стены.    – Обратите внимание. Более половины населения Соединённых Штатов сосредоточено в прибрежных зонах вдоль восточного и, в меньшей степени, западного побережий. Центральная часть страны заселена со значительно меньшей плотностью. Плотное поражение восточного побережья, а также районов Лос-Анжелеса и Сиэттла неминуемо приведёт к гуманитарной катастрофе невероятных масштабов. Лидеры Соединённых Штатов это сознают и стремятся не допустить подобного развития событий.    – В Англии и Франции ситуация усугубляется, к тому же, значительно меньшей площадью этих стран. В то же время степень зависимости населения от благ цивилизации в странах ВЭС неизмеримо меньше. Безусловно, с течением времени эта зависимость будет расти и у нас. Пока что это обстоятельство в военном отношении является нашим преимуществом, но насколько мы можем этим преимуществом воспользоваться?    Хрущёв понял, что Соколовский внимательно изучил «прогнозный анализ», предоставленный ему Серовым.    – Я хочу сказать, что если великие державы в своём противостоянии опираются на обладание ядерным оружием и средствами его доставки, то остальные могут обеспечить свою безопасность только несколько иными методами.    – Современные средства ведения войны весьма дороги, и чем дальше, тем дороже они будут становиться, – продолжал маршал. – Недаром американцы начинают оценивать своё оружие по критерию «стоимость/эффективность». Особенно ярко эта тенденция проявит себя в авиации. Как вы знаете, авиация не так давно преодолела звуковой барьер. Следующий барьер, который уже скоро придётся преодолевать – тепловой, то есть, разогрев самолёта на большой скорости в результате трения о воздух. Но этот барьер преодолим. В отличие от третьего барьера – ценового. К концу столетия новейшие боевые самолёты станут настолько дорогими, что даже Соединённые Штаты смогут позволить себе иметь не более нескольких десятков новейших бомбардировщиков или истребителей последнего поколения. Да, они будут эффективны, но потеря даже одного или двух из них будет сильным ударом по бюджету.    – В этом плане высокоточное оружие также даёт заметные преимущества. Если для поражения цели, например, моста, раньше были необходимы несколько сотен самолёто-вылетов и сотни тонн обычных бомб, то с помощью высокоточного оружия подобные малоразмерные цели могут быть поражены в результате рейда одного-двух самолётов. Как видите, получается очень серьёзная экономия.    Соколовский прервался на несколько секунд.    – Это ещё когда будет... – проворчал Тито. – До конца века ещё дожить надо.    – Правильно замечено, товарищ Тито, – поддержал его Чжоу Эньлай. – Экономика Штатов достаточно сильна, чтобы построить сотни и тысячи самолётов, тем более, в ближайшие годы, пока они ещё не слишком дорогие.    – У меня по этому вопросу имеются соответствующие соображения, – сказал Соколовский. – Прежде всего, эффективной защитой от авиации США и НАТО могут являться создаваемые сейчас в СССР зенитно-ракетные комплексы. Они будут вытеснять авиацию на малые высоты, где реактивные самолёты могут быть поражены сосредоточенным заградительным огнём малокалиберной зенитной артиллерии.    Хрущёв отметил, что Василий Данилович точно предугадал ситуацию, которая в «той истории» сложилась во Вьетнаме.    – Но только ЗРК и МЗА для создания эффективной ПВО недостаточно, – продолжал Соколовский. – Необходимо иметь сильную фронтовую авиацию, способную завоевать и удержать господство в воздухе. Эта же авиация станет заслоном для нового класса средств поражения, который только начинает развиваться – авиационных крылатых ракет.    – Только зенитными ракетами невозможно защитить всю территорию страны, – подчеркнул маршал. – Если страна велика, как Китай, Индия или СССР, ракет потребуется слишком много. Если страна мала – у неё нет средств на закупку достаточного количества комплексов, а территория недостаточна для успешного отражения налёта. То есть, современные боевые самолёты при атаке небольшого государства окажутся над целью раньше, чем ПВО успеет среагировать.    Али Сабри, Шукри аль-Куатли и Тито мрачно переглянулись. Арабы уже успели столкнуться с этой проблемой, а Тито получил недвусмысленное предупреждение от Хрущёва.    – Вторая составляющая успешной обороны – противокорабельные управляемые ракеты, – продолжал Соколовский. – Американцы и их союзники в случае агрессии опираются на мощь своей палубной авиации. Поражение авианосца ракетой неминуемо выведет его из строя на несколько месяцев, приведёт к потере большей части базирующихся на борту самолётов, и к большим человеческим жертвам среди экипажа. Несколько ракет могут его потопить. Отсюда вытекает необходимость иметь в своём арсенале самолёты-ракетоносцы, подводные лодки, корабли и наземные системы, вооружённые такими ракетами.    – Третья составляющая успешной обороны – средства нанесения ответного удара по базам на территории сопредельных стран, с которых американцы и их союзники обычно наносят удары по жертве агрессии. Во время войны в Корее американские бомбардировщики базировались на аэродромах Японии. В Суэцком конфликте союзники организовали воздушное наступление с баз на Кипре и Мальте. Когда эти базы и самолёты на них были уничтожены, союзники были вынуждены отказаться от продолжения военной операции.    – Если на Мальте удар наносили бомбардировщики, то база на Кипре была уничтожена в ходе смелой операции сил специального назначения, – сказал маршал. – Отсюда следует, что для защиты от агрессии США и НАТО необходимы несколько видов современного высокоточного оружия, которого раньше не существовало, а также наличие сил специального назначения для проведения ответных операций против баз США на территории сопредельных стран. Либо высокоточные баллистические или крылатые ракеты с кассетными боевыми частями, способные поразить эти базы с достаточной точностью. Поскольку таких точных ракет пока не создано, придётся опираться на силы специального назначения.    Соколовский вновь прервался на несколько секунд.    – Другой вопрос, на котором надо остановиться – это боевая устойчивость. Англосаксы, особенно американцы, предпочитают бесконтактный метод ведения войны. Сначала бомбят до полного подавления всякого сопротивления, и лишь когда оно подавлено – высаживают войска. Если противник напорется на наше жёсткое и упорное сопротивление, велика вероятность, что он отступит.    – Военные действия в Корее, да и против японских оккупантов во Второй мировой войне показывают обратное, – заметил Чжоу Эньлай. – Американцы показали себя достойным противником, в том числе и на поле боя.    – Ерунда, – возразил Ким Ир Сен. – У японцев даже танков приличных не было. В наступлении 1950 года мы опрокинули американцев и гнали их до самого Пусана. Если бы не их авиация, и не высадка Макартура в Инчхоне, мы сбросили бы их в море. И даже после десанта, мы вместе с вашими добровольцами вышвырнули их за 38-ю параллель.    «Ишь, вояка нашёлся», – иронически подумал Хрущёв: «Забыл, как вас из Инчхона Макартур одним пинком выкинул». Вслух же он сказал иначе:    – Василий Данилыч, вы считаете, что для обеспечения равновесия страха одних только баллистических ракет недостаточно?    – В общем и целом – недостаточно, Никита Сергеич, – ответил Соколовский. – Мне думается, что так вопрос ставить нельзя. Вопрос нужно ставить таким образом: мы должны быть готовы не только напугать агрессора атомными ракетами, но и отразить его нападение, или атаку его сателлитов, вроде Турции, на наших союзников.    «Союзники» встретили слова маршала возгласами одобрения.    – Ядерное оружие, обеспеченное средствами его доставки, безусловно удержит США и их сателлитов от агрессии против СССР, – пояснил маршал. – Не отрицая этого, необходимо заметить, что возможны также случаи, когда США, сами не ввязываясь в конфликт, будут натравливать своих сателлитов на кого-либо из наших союзников.    – Что они и делали весь прошлый год, – заметил президент Сирии Шукри Аль-Куатли.    – Именно. И в этом случае ядерное оружие нам не поможет, – подтвердил Соколовский.    – В случае с Египтом именно оно-таки нам и помогло, – возразил Хрущёв. – Как я и рассчитывал.    – Один раз помогло. Но следует учитывать, что у Франции ядерного оружия пока что нет, а у Англии его немного, – резонно ответил маршал. – Тогда как у США его значительно больше, чем у нас. Но главное даже не в этом. Ядерное оружие лучше всего работает, пока лежит на складе.    – О! Это верно. Пугало. Я тоже так считаю! – вставил Никита Сергеевич.    – Именно. Но что если пугать недостаточно, а надо применить силу, дозированно, но на большом удалении? И очень точно, чтобы мирное население не пострадало. Например, уничтожить американскую базу где-нибудь в третьей стране?    – Фактически, как было на Мальте?    – Да. Вот тут Авиация Дальнего Действия, да ещё с высокоточным неядерным вооружением даст сто очков вперёд любым ядерным ракетам, – убеждённо ответил Соколовский. – А также самолёты можно в любой момент отозвать. Запущенную баллистическую ракету уже не отзовёшь. Сами понимаете – запуск баллистических ракет необратим, он будет означать неминуемый ответный удар. Стоит ли рисковать уничтожением планеты из-за регионального конфликта, который может быть разрешён обычными средствами?    – Явно не стоит, – проворчал Али Сабри. – Хотя я и понимаю, что вы хотите сказать: нет смысла начинать ядерную войну из-за какого-то там Египта. Это может звучать для нас обидно, неприятно, но это так и есть.    – Когда речь идёт о существовании человеческой цивилизации – это не повод для обид, – ответил маршал. – Вопрос о противодействии агрессии в региональном масштабе должен стоять в такой плоскости: принуждение агрессора к миру путём воздействия неядерным высокоточным оружием. И лучший носитель для такого оружия – авиация. Американцы, кстати, поняли это одними из первых. Уже с начала 50-х у них на вооружении стоят управляемые бомбы, пока ещё несовершенные, но они будут быстро прогрессировать.    – Мы в то же самое время несколько увлеклись противокорабельными крылатыми ракетами, но, как видим по итогам Суэцкого конфликта, управляемые бомбы оказались не менее востребованы.    – Что касается отражения агрессии США, я с вами согласен, – подал голос Шукри Аль-Куатли. – Но как быть в случае нападения одного или нескольких НАТОвских сателлитов? Мы весь год ждали нападения турецких войск. Только решительные действия Советского Союза помогли удержать наших соседей от агрессии. Я очень признателен советским, китайским, египетским и монгольским товарищам, а также нашим союзникам из Саудовской Аравии, но я отдаю себе отчёт, что, пока интербригады из Монголии и Китая добрались бы до Сирии, от нас и пепла не осталось бы.    – Мне представляется разумным выделить под общее командование несколько армейских и авиационных подразделений от каждой страны ВЭС, – предложил Сукарно. – Причём эти подразделения могут меняться по принципу постоянной ротации. Желательно, чтобы они постоянно тренировались совместно, по единым тренировочным программам, и в то же время постоянно обменивались боевым опытом между собой. Эти подразделения должны быть оснащены одинаковой техникой новейших образцов, должны иметь высокую степень мобильности и боеготовности, и высокий уровень боевой подготовки, примерно как советские воздушно-десантные войска или американская морская пехота. В случае необходимости мы могли бы бросить их в бой первыми, чтобы они сдержали противника до подхода наших резервов.    – По сути дела, то, что вы предлагаете, товарищ Сукарно, в специальной литературе именуется Силами Быстрого Развёртывания, – ответил Соколовский.    – Мне это предложение представляется разумным, – заметил Хрущёв.    – Как эти силы будут финансироваться? – спросил премьер Иордании Набулси.    – Это обсуждаемо, полагаю, каждая страна-участник будет финансировать собственные подразделения, – предложил Неру, – Что же до общих расходов, их можно делить, например, пропорционально валовому национальному доходу каждой страны.    – Скорее, пропорционально доходу на душу населения, – заметил Ким Ир Сен. – Не думаю, что общие расходы будут очень велики.    – Конечно, военную технику каждая страна будет закупать у СССР самостоятельно, на основе двусторонних соглашений, – сказал Лю Шаоци. – Большинство стран, входящих в Союз, небогаты, но и просить Советский Союз полностью финансировать наши военные проекты – неприемлемо. Целью нашей организации является, напомню, не доить бюджет Советского Союза, а совместными усилиями остановить наступление англосаксонского империализма по всему миру.    – Техника, товарищи, это только половина успеха, – произнёс Соколовский. – Не менее важно обучить личный состав этой техникой владеть. В ходе анализа боевых действий в Египте, я, к сожалению, отметил такой фактор, как низкий уровень боевой подготовки египетских военных. Отчасти причиной тому общий низкий уровень жизни и уровень грамотности в отдельных странах нашего Содружества.    – В итоге получается, что вчерашний крестьянин, попав, к примеру, в армию, совершает невероятный скачок в социальном плане, – пояснил маршал. – То есть, ещё вчера он с сохой за буйволом без штанов ходил, а сегодня он обут-одет за государственный счёт в красивую форму, с блестящими нашивками, ему выдали оружие, он спит в казарме в нормальной постели – может быть, даже впервые в жизни. Само собой, что такой бывший крестьянин в силу своей малой грамотности и неразвитого воображения, считает, что он уже всего что мог, в своей жизни добился. А если его, к примеру, за природную сообразительность или лидерские качества ещё и сержантом назначили, он себя вообще царём и богом ощущает, и считает, что стремиться больше уже некуда. Ну, и начинает «почивать на лаврах», единственной задачей ставя вовремя подольститься к начальнику и одновременно всеми способами возвыситься над подчинёнными. Пропадает всякая мотивация для развития, резко ухудшается положение дел в части и, как неизбежное следствие – катастрофически падает боеспособность. Тем более, что офицерский состав в таких странах обычно комплектуется из людей значительно более высокого социального положения, и вчерашний крестьянин хорошо осознаёт, что сравниться с ними не может.    – Василий Данилович дело говорит, – поддержал маршала Хрущёв. – В нашей стране мы первым делом начали проводить ликвидацию безграмотности, прежде всего – среди крестьянства. Результатом стал значительный технический и социальный прогресс советского народа. Поэтому распространение как минимум всеобщего бесплатного среднего образования считаю необходимым условием для развития наших стран. Прежде всего это касается стран ОАР, Индии и Индонезии. Советский Союз готов оказать помощь в методическом плане, направить своих специалистов, хотя, конечно, мы понимаем, что этому процессу будет очень мешать языковой барьер. Тем более, что, например, Индия исторически ориентирована на изучение английского языка.    – К сожалению, это и для Гватемалы большая проблема, – констатировал президент Арбенс. – У нас с образованием та же ситуация.    – У нас в Китае очень многие изучают русский язык, – вступил в разговор Лю Шаоци. – Поскольку китайский со своими многочисленными местными диалектами и иероглифическим письмом крайне сложен для изучения иностранными специалистами, мы решили сами изучать язык нашего старшего партнёра.    – Не старшего, товарищ Лю, всего лишь чуть более опытного, – поправил Хрущёв. – Мы все здесь равны.    – Мы в Корее тоже активно изучаем русский, – добавил Ким Ир Сен. – Это действительно очень помогает при подготовке наших специалистов в ВУЗах Советского Союза.    – Не уверена, что все воспримут это с одинаковым энтузиазмом, – сказала Лири Белишова, – но мне кажется, что нашему Союзу нужен единый язык межнационального общения, подобно тому, как в НАТО таким языком является английский. При том, что лишь две страны НАТО на нём говорят изначально. У нас же ситуация несколько иная. Болгария и Югославия вообще славянские страны, их языки достаточно близки к русскому. У нас в Албании, в Китае и в КНДР русский уже активно изучается. Я предлагаю официально признать русский язык средством межнационального общения в странах ВЭС и начать его активное изучение. Без этого нам будет очень сложно осваивать советскую технику и технологии.    – Да и в тех же Силах быстрого развёртывания единый язык командования необходим, – заметил Вильгельм Пик.    Предложение албанского лидера прозвучало несколько неожиданно, но выглядело вполне логичным. Главы государств переглянулись, начали перешёптываться со своими референтами.    Тодор Живков, перекрывая нарастающий шум, сказал:    – Я бы ещё отметил один очень важный момент. В Советском Союзе, стараниями его руководства, построена высокоэффективная система образования. Сейчас, насколько мне известно, в СССР проводятся некоторые реформы с целью ещё больше увеличить её эффективность. Я побывал в университете Александрии, где организован межгосударственный учебный центр, работающий по советским методикам. Скажу прямо, увиденное впечатляет.    – Товарищ Хрущёв предлагает советскую помощь в сфере образования, в том числе помощь специалистами и методическими материалами. Но в отрыве от главной составляющей – русского языка, эффективность этих материалов будет не так высока, как хотелось бы.    – Так может быть, не будем, как говорят на Западе, «изобретать велосипед», а примем в качестве единой советскую модель народного образования? – предложил Чжоу Эньлай. – И русский язык в качестве межнационального средства общения ВЭС, как предлагает товарищ Белишова.    – Прошлым летом мы начали очень важный и интересный эксперимент, – добавил Бекир Балуку. – Албанские и советские дети ездили по общей программе обмена на отдых в Албанию и СССР. За советских детей сказать не берусь, но вот албанские школьники смогли лучше познакомиться с жизнью в Советском Союзе, почти все за какой-то месяц-полтора научились немного говорить по-русски. Я беседовал с несколькими из них, и все они изъявили желание, когда вырастут, учиться либо в СССР, либо в университете Александрии у советских преподавателей.    – Товарищи, я бы рекомендовал вам в этом вопросе не торопиться, – предостерёг Никита Сергеевич. – Советский Союз готов и будет помогать вам в сфере образования. Без этого нашим странам не сравняться со странами Запада. Но мне бы не хотелось, чтобы бескорыстная помощь Советского Союза воспринималась вашими народами как насильственная советизация. Национальный вопрос, родной язык, сохранение культурного наследия – тема во многих странах крайне болезненная. Изучение русского языка должно быть делом исключительно добровольным, и вопрос о переводе ваших национальных систем образования на русский язык я не считаю себя вправе даже упоминать. Это должно быть только и исключительно решением ваших собственных народов.    Слова Хрущёва, полные уважения к национальным культурам стран ВЭС, были восприняты с пониманием.    – Мы благодарны советскому партнёру за проявленное уважение к нашей национальной идентичности, – сказал Неру. – Однако не думаю, что в этом случае речь может идти о каком-либо принуждении. Очень скоро люди начнут осознавать, что владение русским языком помогает продвинуться по службе, улучшить социальное положение. Они сами будут стремиться к его изучению.    – Товарищ Хрущёв, меня заинтересовал рассказ товарища Белишовой о программе летнего детского обмена, – Сукарно действительно выглядел заинтересованным. – Нельзя ли обсудить с вами этот вопрос применительно к Индонезии?    – Обязательно обсудим, товарищ Сукарно, – ответил Никита Сергеевич, – только сейчас нам надо сначала вопрос с СБР решить. Давайте всё-таки к нему вернёмся.       Вопрос о создании СБР был поставлен на голосование. Решение было принято единогласно. Также договорились создать согласительную комиссию из представителей Генеральных Штабов, для решения технических и организационных вопросов.    Затем маршал Тито поднял вопрос о противовоздушной обороне:    – Суэцкий конфликт наглядно показал, что вопрос организации эффективной ПВО является сегодня ключевым. Тем более, в случае противостояния с США и НАТО. Советские товарищи упоминали о разработке новых зенитно-ракетных комплексов. Можем ли мы и другие союзные государства рассчитывать на поставки современных средств ПВО? Югославия весьма заинтересована в них.    Шум голосов явственно показал, что остальные руководители ВЭС думают аналогично.    – Думаю, этот вопрос мы решим положительно, – ответил Никита Сергеевич. – С Китайской Народной Республикой мы это уже обсуждали. Но современная система ПВО будет эффективна только в случае создания сплошного радиолокационного поля над всеми странами от Восточной Европы, до Индонезии, и объединённой сетевой структуры командования. Мы в СССР сплошное радиолокационное покрытие создали совсем недавно, при помощи дирижаблей ДРЛО и стационарных наземных радиолокаторов. Без создания сплошного радиолокационного поля ПВО будет похоже на дырявое сито. Строительство общей противовоздушной обороны – дело недешёвое.    – Мы готовы поставлять нашим союзникам радиолокаторы, зенитные средства и истребители для создания общей системы ПВО Экономического Союза, но из-за высокой стоимости подобной системы предлагаю принимать решение по ней после тщательного совместного изучения вопроса военными специалистами наших стран.    – Кстати, у Соединённых Штатов нет сплошного радиолокационного поля над всей территорией, – заметил Соколовский. – Что позволяет нам говорить об уязвимости их территории к воздушным ударам. Их система ПВО SAGE контролирует в основном северное направление, то есть, они ждут нашего удара через полюс. Разумеется, они также контролируют северную часть Тихого океана и Северную Атлантику. Но не более.    – Разместив в Гватемале наши самолёты-заправщики, под видом транспортных самолётов, мы могли бы, не подвергая союзников прямому риску превентивного удара со стороны США, обеспечить дозаправку наших стратегических бомбардировщиков на подходе, скажем, к рубежу Антигуа – Барбадос – Тринидад, при взлёте с баз в районе Суэцкого канала и первой дозаправке в районе африканского побережья. С этого рубежа перспективные крылатые ракеты с дальностью 2,5-3 тысячи километров могут поразить всё восточное побережье США.    – А подводными лодками мы разве их не достанем? – спросил Хрущёв.    – Достанем и лодками, – согласился Соколовский. – Но лодки ещё надо провести с Севера через всю Атлантику, которую контролирует американский флот. Задача не простая, хотя и решаемая. Надо только учитывать, что подводные лодки будут выходить в позиционный район не менее месяца. А Ту-95К или подобные им бомбардировщики, с крейсерской скоростью 770 километров в час, выйдут на позицию пуска через 13 часов после старта.    – Кроме того, первая половина их маршрута будет пролегать над Сахарой, где в принципе нет НАТОвского радиолокационного контроля и истребительного прикрытия. Центральную Атлантику США также контролируют менее плотно, чем Северную. Заранее развернув аэродром для заправщиков в пустынных районах Французского Судана, мы можем скрытно дозаправить Ту-95 над Мавританией. Да, лететь на четыре тысячи километров дальше, зато не придётся прорывать американо-канадскую систему ПВО.    Неожиданное предложение маршала заставило всех задуматься.    – Этот вариант, Василий Данилыч, стоит проработать более подробно, – сказал Первый секретарь. – У него могут быть не только преимущества. Мне же представляется, что не менее важно также иметь достаточную группировку сверхзвуковых бомбардировщиков с дальностью действия, достаточной для поражения целей в пределах всего Евроазиатского континента, и с высокоточным оружием. Это позволит нам более плотно контролировать континент и, при необходимости, воздействовать на американских сателлитов из НАТО и других военных в блоков. Такой самолёт у нас сейчас разрабатывается.    – Задачей первого этапа считаю обеспечение возможности нанесения быстрого высокоточного удара в пределах Евроазиатского континента и Африки – с баз в Египте, – Хрущёв подошёл к карте и очертил указкой несколько широких дуг, охватывающих Европу, Азию и Африку. – Задача второго этапа – обеспечение возможности нанесения быстрого высокоточного удара в любой точке планеты. Ставить какие-либо конкретные сроки пока рано – тут нужно плотно поработать учёным и конструкторам.    – Какова, по-вашему, цель подобного удара, и как мы будем мотивировать его необходимость перед всем мировым сообществом? – спросил Неру.    – А как Штаты мотивируют? – ответил Никита Сергеевич. – Они либо обвиняют жертву в подготовке коммунистической агрессии, либо просто заявляют, что приняли меры с целью защиты своих интересов. Нам надо действовать не менее жёстко. Сейчас в Африке начинается процесс освобождения колоний от империалистического гнёта. В Азии этот процесс уже идёт. Как раз сейчас мы устанавливаем дипломатические отношения с Ганой – это первая страна чёрной Африки, завоевавшая свободу. Колонизаторы будут яростно сопротивляться всем попыткам прогрессивного человечества положить конец практике многовекового грабежа колоний.    – В процессе революционных преобразований в некоторых странах к власти будут приходить одиозные диктаторские режимы, вроде Сомосы в Никарагуа, или Батисты на Кубе, – продолжал Хрущёв. – Такие диктатуры открыто провозглашают своей целью борьбу с коммунизмом и не брезгуют ничем – используют массовые репрессии против населения, преследования по политическим мотивам, повсеместно нарушают основополагающие права человека – право на труд, право на жилище, право на образование, право на жизнь.    – Я предлагаю сосредоточить пропагандистские усилия именно на фактах нарушения прав человека, – предложил Никита Сергеевич. – Мишенями для нашей критики должны стать именно такие диктаторские режимы, ненавидимые собственными народами, вроде Сомосы, Дювалье, Стресснера.    – Вы имеете в виду критику при помощи Ту-95, с 10-12 тысяч метров? – спросил Вильгельм Пик.    Все засмеялись    – Но ведь Советский Союз в 1948 году воздержался при голосовании по Декларации прав человека, – напомнил Неру. – Вместе с Чехословакией, Польшей, Югославией, ЮАС и Саудовской Аравией.    – На тот момент для такого голосования была неблагоприятная внутриполитическая обстановка, – пояснил Никита Сергеевич. – К тому же уже при начальном обсуждении декларации наш представитель в ООН Вышинский указывал, что этот документ не содержит каких бы то ни было мероприятий, способных содействовать реальному осуществлению провозглашенных в этом проекте основных свобод и прав человека.    – Сейчас мы сделаем лучше! Мы опубликуем в наших официальных газетах текст Декларации, с комментариями юристов и экспертов по международному праву, – предложил Хрущёв. – Затем мы предложим ООН свою редакцию Декларации, заявим, что в социалистических странах народ возлагает обязанности по обеспечению основополагающих прав человека на государственные структуры, с целью всеобщего трудоустройства, обеспечения жильём, медицинским обслуживанием и бесплатным образованием, и развернём в ООН широкую дискуссию по этому вопросу.    – Социальная сфера – наш основной козырь в этой игре. Все выпады западных либеральных демагогов мы будем парировать именно примерами наших успехов в социальной сфере, – Никита Сергеевич усмехнулся. – У нас даже высшее образование бесплатное, не говоря уже о медицине. Пусть попробуют найти подобный пример у себя.    – Кстати, и в самих США права человека регулярно нарушаются, – добавил Хрущёв. – Достаточно привести несколько примеров, вроде событий в Литл-Роке, в сентябре прошлого года. Там губернатор вызвал национальную гвардию, чтобы не допустить на школьные занятия девятерых учащихся только потому, что они – чёрные.    – Да, там ведь были нешуточные волнения, – припомнил Неру. – Президент даже был вынужден ввести в город солдат воздушно-десантных войск.    – Там было даже интереснее, – усмехнулся Никита Сергеевич. – В западной печати эти факты старательно замалчиваются, но местные экстремисты из числа белого населения открыли снайперскую стрельбу по десантникам. Солдаты вступили в перестрелку, президент приказал ввести в город танки. У местных на руках оказалось неожиданно много оружия, и даже несколько противотанковых гранатомётов «базука». Во время боёв в городе сгорели четыре танка, ранено более ста солдат, и не менее трёхсот национальных гвардейцев. (АИ). Вот на подобные дикие факты мы и должны опираться в своей пропаганде.    – А всего-то один проезжий коммивояжёр вовремя продал местным расистам небольшую партию залежалого оружия времён Корейской войны, – Хрущёв не удержался и показал Ким Ир Сену большой палец. – Большое вам спасибо, товарищ Ким.    – Всегда рад помочь, – лицо Ким Ир Сена оставалось бесстрастным, но в глазах лучились весёлые искорки. – Трофейного американского оружия у нас хватает, а «базуки» мы производим серийно.    – Даже так? Тогда стоит уделить больше внимания поддержке Коминтерна, – предложил Чжоу Эньлай. – Тем более, за прошедший год мы убедились, что организация в её новом формате оказалась весьма эффективной. Тем более, что она работает практически на самофинансировании, за счет партийных взносов членов компартий по всему миру.    – Да, Коминтерн хорошо себя показал, – согласился Тито. – Считаю правильным поддержать его и дальше.    – Обязательно поддержим, прежде всего – инструкторами и методическими материалами, – сказал Никита Сергеевич. – И оружия подбросим, при необходимости.       На основе предложений, высказанных на январской сессии КС ВЭС вскоре была принята общая военная доктрина организации, в которой ключевая роль отводилась развитию авиации и высокоточных средств поражения. Эта часть доктрины осталась секретной, опубликована была только её политическая составляющая.    В политической части доктрина по прежнему провозглашала поддержку всех прогрессивных антиимпериалистических сил по всему миру, безусловное признание необходимости основополагающих прав человека, таких, как право на жизнь, труд, жилище, образование и медицинское обслуживание.    Один факт признания Советским Союзом Декларации прав человека уже тянул на сенсацию. В ООН развернулось бурное обсуждение предложенной Советским Союзом расширенной трактовки Декларации в части привлечения государства как механизма обеспечения указанных прав. Делегации стран третьего мира эту позицию Советского Союза активно поддержали.    Пока в ООН обсуждали права человека и их нарушения в США и других капиталистических странах, в чём дипломаты соцстран активно обвиняли американскую и английскую сторону, партнёры по ВЭС достигли соглашения о строительстве общей системы ПВО Альянса на основе советских технологий, и соглашения о закупках советского вооружения. СССР поставлял им прежде всего технику, выводимую в резерв в ходе сокращения Вооружённых Сил (ту, что в реальной истории попилили). Также началось создание Сил быстрого развёртывания в виде совместных подразделений под единым командованием.    В этом вопросе Неру поначалу проявлял осторожность, и некоторую нерешительность. Но в итоге его беспокойство из-за Кашмира и желание получить доступ к новейшей советской технике и тактическим наработкам пересилило. Индия присоединилась к процессу формирования СБР.      

5. Военная авиация.

        К оглавлению       Своё отношение к военной авиации Хрущёв пересмотрел отнюдь не только по результатам анализа итогов Суэцкого кризиса. И события Суэца, и доклад маршала Соколовского стали лишь подведением итогов первого этапа трансформации советских ВВС в действительно грозную силу. Начало было положено ещё в 1954-м, на совещании в ОКБ-23 у Мясищева. Но Никита Сергеевич интересовался не только бомбардировщиками, способными «достать Америку».    Мысль о собственной недооценке роли авиации пришла ему ещё в конце 1953-го, при первоначальном знакомстве с «документами 2012». Он тщательно изучил проекты самолётов, создававшиеся в те годы, отметил те, которые в будущем пошли в серию или использовались для ускорения опытной отработки агрегатов будущих серийных машин.    Так, на заседании Президиума ЦК в 1954-м он предложил не тратить время и деньги на микояновские опытные истребители Е-2 и Е-50, а сразу начать исследования в направлении создания Е-4, а затем – Е-5 с треугольным крылом.    Большого ускорения от отмены проектов Е-2 и Е-50 не получилось, так как на тот момент треугольное крыло во многом представляло собой загадку. Вместо Е-4 и Е-5 были построены экспериментальные самолёты Е-4-2 и Е-5-2. Оба они имели фюзеляж, обжатый по правилу площадей, и боковое расположение воздухозаборников. На Е-4-2 заборники были полукруглые, на Е-5-2 – прямоугольные с вертикальным клином (по типу ВЗ знакомого нам МиГ-23.) Крыло на Е-4-2 поставили среднерасположенное треугольное, с достаточно толстым профилем, разместив в нём топливные баки. На Е-5-2 низкорасположенное крыло представляло собой трапецию малого удлинения, стреловидностью по передней кромке около 45 градусов. Оба самолёта имели по одному двигателю Р-11, что определило форму хвостовой части, подобной Е-5 (МиГ-21)    Самолёты использовались как демонстраторы технологий, и для отработки новых конструктивных решений и идей, почерпнутых в информационных подборках документов, передаваемых во все ОКБ МАП через ЦАГИ, ЦИАМ, и ВИАМ. В частности, на Е-4-2 и Е-5-2 для стабилизатора, рулей высоты и элеронов уже применялись композитные панели из стеклопластика с сотовым заполнителем, использовались высокопрочные алюминиевые сплавы В95, и высокопрочные стали.    Если на Е-4-2 в основном отрабатывали конструктивные решения, то на Е-5-2 особое внимание уделили эргономике кабины и бортовому оборудованию. Кресло пилота разместили выше, чем было принято в те годы, и отклонили назад для более лёгкой переносимости перегрузок. Фонарь сделали из трёх частей, но каплевидным, без обычного в то время гаргрота позади. С боков и сзади кресло пилота защитили бронёй. В результате пилот сидел не «как в ванне», чем страдали МиГи от 15-го до 19-го, а имел отличный обзор во все стороны, и даже вбок-вниз, за счёт фонаря блистерного типа. (пример – кабина и фонарь F-16)    Предполагалось также установить новое катапультное кресло класса 0-0 (позволяющее катапультироваться при нулевой скорости и нулевой высоте, т. е. из стояночного положения). Кресло разрабатывалось заводом 918 под руководством Семена Михайловича Алексеева, но к моменту первого полёта Е-5-2 оно ещё не было готово. Зато был разработан новый высотно-компенсирующий костюм, после доработки получивший наименование ВКК-2. Он был хорош тем, что при обычном полёте не наддувался, и не мешал лётчику. Воздух в трубки костюма подавался только в случае разгерметизации кабины. В комплекте с герметичным шлемом ГШ он обеспечивал работоспособность лётчика до высоты 24 000 м.    (источник http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig19sv.html)    Очень много нововведений появилось в приборах и авионике. Лётчикам понравились шкалы-полосы для индикаторов скорости и высоты. Индикатор радара оснастили трубкой повышенной яркости и контрастности – по типу ЭЛТ проекционного телевизора, только послабее, чтобы не слепить лётчика. Большинство органов управления, которыми необходимо пользоваться в полёте чаще, чем только при взлёте и посадке, постарались разместить на ручке управления и рычаге сектора газа.    Самолёты Е-4-2 и Е-5-2 серийно не строились, они послужили летающими стендами для отработки новых концепций и обкатки новых образцов оборудования. Использованные при их разработке технические решения потом широко применялись на серийных истребителях.       Сбитый в 1956-м американский U-2 послужил толчком для нового пересмотра заданий по перехватчикам. Микоян получил задание разработать двухмоторный фронтовой истребитель.    Основным фронтовым истребителем СССР пока был доработанный МиГ-19. Ещё в конце 1955 года он получил новый воздухозаборник с острой кромкой и регулируемым центральным конусом, что позволило увеличить максимальную скорость и установить более мощную РЛС. (По образцу СМ-12 опытного http://www.airwar.ru/enc/fighter/sm12.html). Также была улучшена вентиляция хвостовой части, установлен теплозащитный экран между двигателями и топливными баками.    Кроме того, на Артёма Ивановича Микояна ещё свалилась работа по адаптации МиГ-19 к трофейным авианосцам. Задача оказалась весьма нетривиальной – необходимо было усилить и удлинить шасси, для взлёта и посадки на палубу. Посадка на авианосец вызывала большие ударные нагрузки на основные стойки шасси, и на хвостовую часть от тормозного гака, а взлёт требовал поднять нос самолёта для увеличения угла атаки. Силовой набор самолёта в критичных местах доработали и упрочнили.    Конструкция самолёта была усовершенствована с учётом изменений, отработанных на нескольких опытных и малосерийных модификациях, прежде всего – СМ-30 и СВ.    Микояну пришлось полностью переделать шасси, применив телескопические амортизаторы, и изменить кинематику стоек, чтобы они смогли поместиться в очень ограниченное пространство в центроплане. Истребитель был скомпонован плотно, и резервов свободного места на нём не было. Стойки пришлось делать укорачивающимися.    Крыло удлинили и сделали складным, как обычно, для палубного базирования, оснастили отклоняемым предкрылками и изменили угол отклонения закрылков. Это позволило взлетать на меньшей скорости и несколько упростило посадку.    Зато к концу 1957 года, когда первые два трофейных авианосца «Eagle» и «Bulvark» были отремонтированы и вошли в состав Советского ВМФ под наименованиями «Северодвинск» и «Николаев», в Крыму на построенном в первой половине 1957 года тренировочном комплексе «НИТКА» (АИ) на аэродроме Саки близ Новофёдоровки уже тренировались авиагруппы для них. Сначала тренировки проходили на трофейных английских самолётах, а затем, по мере получения доработанных МиГ-19К (АИ), лётчики пересаживались на них.    Проблема с использованием трофейных авианосцев заключалась в другом. Установленные на них гидравлические катапульты BH-V оказались слишком слабыми, чтобы разогнать почти 7-тонный МиГ-19 до скорости отрыва в 280-300 км/ч. Максимум, что они могли обеспечить – около 180 км/ч. (С.А. Балакин «Авианосцы мира 1945-2001 Великобритания» )    Изначально на английских авианосцах базировались истребители Sea Venom, тоже с максимальным взлётным весом около 7 тонн, но имевшие прямое крыло с небольшой стреловидностью по передней кромке, и соответственно, меньшую скорость отрыва.    А у МиГ-19 даже посадочная скорость была порядка 235 км/ч. После установки более мощной механизации крыла её удалось несколько снизить. Пришлось поработать не только Микояну – усиливать механизацию крыла палубного самолёта всяческими предкрылками и закрылками, но и кораблестроителям    Первоначально предлагалось устанавливать в вырезах палубы трофейных кораблей катапультные установки отечественного производства, с которых старт производился при помощи твердотопливных ракетных ускорителей конструкции Картукова.    Эта система, состоявшая из модификации МиГ-19, получившей в ОКБ-155 наименование СМ-30, и пусковой установки ПУ-30, отрабатывалась в течение 1956-57 г. Сухопутчики от применения безаэродромного старта отказались – прицеп был громоздким, а для посадки аэродром всё равно был нужен. (http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig19sm30.html)    Однако в условиях авианосца установка самолёта на пусковую занимала слишком много времени. Для случая, когда надо было быстро поднять в воздух группу самолётов, ПУ-30 не годилась.    Выход нашли в присланной литературе. Адмирал Кузнецов обнаружил фотографию английского авианосца «Гермес», оборудованного трамплином в носовой части. Он проконсультировался с Микояном и предложил провести на аэродроме Саки пробный взлёт СМ-30 с трамплина. Команда аэродромного обслуживания в течение недели соорудила импровизированный бетонный трамплин по расчётам микояновского ОКБ-155.    В присутствии адмирала был проведён пробный пуск. Два ускорителя ПРД-22 швырнули МиГ-19 с трамплина в небо. Лётчик-испытатель Георгий Михайлович Шиянов подтвердил, что самолёт устойчив и хорошо управляется.    Применение твердотопливных ускорителей было удовольствием недешёвым, но в 50-х применялось очень часто, позволяя ускорить взлёт, да и двигатели были ещё несовершенны. Рассматривалось предложение заменить в целях экономии твердотопливные ускорители одним дополнительным ЖРД конструкции Севрука, позволявшим многократный запуск. Подобный вариант МиГ-19СУ испытывался, но оказалось, что масса ЖРД в хвосте самолёта отрицательно сказывается на управляемости. К тому же он оказался не таким уж многоразовым, а едкие компоненты топлива на наполненным горючим авианосце у моряков энтузиазма не вызывали. В итоге остановились на комбинации трамплин + РДТТ. Авианосцы доработали: имевшиеся гидравлические катапульты демонтировали и передали для изучения в одно из кораблестроительных КБ, а вместо них установили трамплин. Для обеспечения безопасной посадки на «Николаеве» сделали угловую палубу. На «Северодвинске» – бывшем «Eagle» – угловая палуба уже имелась, но её угол для безопасности пришлось увеличить. Трамплин сделали не такой, как на «Гермесе», а относительно невысокий – применение твёрдотопливных ускорителей позволяло немного отклонять их вектор тяги вниз, и за счёт этого увеличить подъёмную силу на взлёте.    Когда начались интенсивные полёты с палубы, оказалось, что мощные струи от ракетных ускорителей разрушают палубное покрытие. Пришлось заменять обычные стальные листы тонкими плитами броневой стали.    Корабельный вариант МиГ-19 после всех доработок был принят на вооружение под наименованием МиГ-19К (АИ). Микоян также вёл работу по созданию модификации палубного МиГ-19КП, оснащённого ракетами «воздух-воздух», но этот процесс затягивался из-за отсутствия подходящей ракеты. Имевшаяся на вооружении РС-2У (она же К-5М) была более-менее эффективна только против бомбардировщиков. Против маневренных целей вроде истребителей, с которыми должны были столкнуться наши палубные самолёты, все модификации К-5 не годились.    Матус Рувимович Бисноват работал над ракетой средней дальности К-8. Но это тоже была ракета для перехвата маломаневренных целей, вроде бомбардировщиков, и для воздушного боя не годилась. Впрочем, на тот момент и первые версии американской ракеты «Спэрроу» обладали похожими недостатками. Но у американцев уже появилась ракета воздушного боя «Сайдвиндер», аналога которой у нас ещё не было.    Перед совещанием НТС по военной авиации Хрущёв тщательно подготовился. Как обычно, аналитики ИАЦ предоставили ему исчерпывающую информацию по недостаткам самолётов, которые должны были обсуждаться на совещании. Но в этот раз Никита Сергеевич, понимая, что специфика вопроса выходит за рамки компетентности Первого секретаря ЦК, попросил персонал ИАЦ подготовить рекомендации так, чтобы их можно было показать непосвящённым лицам.    К подготовке совещания НТС Хрущёв привлёк Устинова и министра авиапромышленности Дементьева. Именно ему он и передал для изучения копию подготовленных ИАЦ материалов. Дементьева ему характеризовали как прекрасного, знающего специалиста, из которого в другой ситуации вполне вышел бы талантливый авиаконструктор.    Пётр Васильевич с интересом прочёл пару первых страниц, а затем удивлённо взглянул на Первого секретаря:    – Никита Сергеич, позвольте спросить, откуда такие подробные сведения? Ведь многие из этих самолётов ещё и в воздух не поднимались? Можно подумать, тот, кто эти докладные составлял, побеседовал с разработчиками в каждом ОКБ, а потом ещё и с испытателями...    – К сожалению, Пётр Васильич, что-либо объяснить подробно вам не имею права, – ответил Хрущёв. – Могу только намекнуть, что без помощи Ивана Александровича в этом деле не обошлось...    Этот туманный ответ, тем не менее, Дементьева удовлетворил. Пётр Васильевич был человеком опытным, прошёл многое, и хорошо знал, что бывают случаи, когда чем меньше знаешь, тем дольше и спокойнее живёшь. Опыт подсказывал ему, что данный случай – как раз из этого числа.    – Вы только поймите меня правильно, – добавил Хрущёв. – Развитие нашей авиации мне вовсе не безразлично. Но кого скорее послушают – опытного министра авиапромышленности, или партийного функционера, вроде меня? Так что, Пётр Васильич, очень вас прошу, помогите мне конструкторов переубедить.    – Само собой, Никита Сергеич, помогу, конечно, не беспокойтесь. – ответил министр, откровенно польщённый доверием Первого секретаря ЦК.    Они вместе проработали всю информацию по материалам ИАЦ, и условились о тактике поведения на совещании НТС.    Картинки и текст к совещанию Хрущёву подготовили в Информационно-Аналитическом центре 20-го Главного Управления. Никита Сергеевич лишь брал нужный листок и просматривал основные проблемы и вопросы по каждому обсуждаемому самолёту. Более сложные моменты он зачитывал, незаметно подглядывая в свои листки, при этом удивляя всех своей «внезапно прорезавшейся эрудицией». Если же он чувствовал, что излишне конкретизировать вопрос не стоит, он под столом незаметно толкал коленом сидящего рядом Дементьева, и тот, вступая в заранее спланированную игру, подсказывал технически сложные нюансы.    Это был отчасти запланированный Хрущёвым спектакль. Перед совещанием он внимательно изучал присланные документы, помечая все упомянутые недостатки самолётов, о которых пойдёт речь, но технические моменты решил в основном оставить министру.    Хрущёв также пригласил на совещание НТС маршала Соколовского. Это приглашение преследовало сразу две цели. С одной стороны, проведённый Соколовским анализ новейших тенденций в современных военных конфликтах весьма впечатлил Никиту Сергеевича. С другой – начальнику Генштаба и самому было полезно более полно представлять себе состояние дел в отечественной авиации.    Изучая по присланным документам отзывы о советских самолётах конца 50-х – начала 60-х, Никита Сергеевич был искренне удивлён высокой оценкой МиГ-19. По оценкам пилотов США, «девятнадцатый» был сильным и крайне опасным противником, обладая мощным вооружением, отличными разгонными характеристиками, лучшей, чем у МиГ-21, маневренностью и большей, чем у МиГ-17Ф, скоростью. Проведённые доработки ещё более улучшили боевые качества и ТТХ самолёта. Это давало возможность сделать небольшую передышку и построить на смену 19-му не МиГ-21 в виде очередной «летающей трубы», а более совершенный истребитель. (оценка МиГ-19 см. http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig19s.html)    По всему выходило, что в «той истории» машина была сильно недооценена, в том числе и самим Микояном.    Поэтому, на совещании НТС в феврале 1958 года, посвящённом развитию военной авиации, Хрущёв особо остановился на необходимости дальнейшего совершенствования линии МиГ-19, но не в ущерб строящемуся перспективному истребителю, пока обозначавшемуся как «Е-11».    – Никита Сергеич, а стоит ли тратиться на «девятнадцатый» ? – спросил Микоян. – «Е-11» ведь превосходит его по всем параметрам.    – Кроме маневренности, – ответил Хрущёв. – И обязательно ставьте пушки на новые машины. Я вам так скажу: пушки на истребителях сбрасывать со счётов рано. Они ещё ох как понадобятся.    – Но ведь сколько уже было случаев, когда прорывались вражеские разведчики, RB-47 или «Canberra», и перехватчики с пушками не могли ничего с ними сделать, – сказал маршал Вершинин.    – Так то перехватчики против бомбардировщика! – поддержал Первого секретаря Дементьев. – А вот проведите в ЛИИ или Воронежском ЦБП ради эксперимента серию маневренных боёв между истребителями разных типов, особенно между универсальными фронтовыми и специализированными перехватчиками – и сами увидите, кто верх возьмёт.    (4-й Центр боевого применения ВВС с 1954 г находился в Воронеже, переведён в Липецк в 1960 г)    – Пока что ракеты, способных с достаточной вероятностью поражать такие высокоманевренные воздушные цели, как истребители, ещё только разрабатываются, – заметил маршал Соколовский. – По данным разведки, в США только недавно появилась первая такая ракета AIM-9 «Сайдвиндер». Наши ракеты РС-2У и К-8 предназначены для перехвата маломаневренных целей, в основном – бомбардировщиков. Все воздушные бои в ходе Суэцкого конфликта происходили с применением стрелково-пушечного вооружения.    – Я не говорю, что перехватчики хуже фронтового истребителя, или что кто-то из них не нужен, – подчеркнул Никита Сергеевич. – Это самолёты для разных задач, и мы в правительстве, как бы странно для специалистов это не показалось, после Суэца начали это осознавать.    Все заулыбались. Первый секретарь изредка отжигал и похлёще.    Сравнительные бои между истребителями Микояна, Яковлева и Сухого действительно были проведены. Результаты оказались неожиданными. Если перехватчик не достигал успеха первой ракетной атакой, а обычно этого не происходило – ракеты были ещё несовершенны, то маневренный фронтовой истребитель, прорвавшись на дистанцию ближнего боя, никаких шансов перехватчику не оставлял.    Хрущёв же, почувствовав вкус прогрессорства, впился в Микояна и продолжал нести х...йню разумное, доброе, вечное:    – Артём Иваныч, как ваша работа по воздухозаборникам продвигается?    – Мы, Никита Сергеич, уже несколько лет совместно с ЦАГИ ведём большую исследовательскую работу, – ответил Микоян. – Кстати, и Андрей Николаич к этой работе большой интерес проявил.    – Уж очень меня заинтересовала та компоновка с ковшовыми воздухозаборниками с горизонтальным клином, – откликнулся Туполев.    – Мы ведь в 1954-м году, когда делали МиГ-19, можно сказать, о воздухозаборниках знали чуть больше, чем ничего, – признал Микоян. – Глеб Евгеньевич (Лозино-Лозинский) когда эти распечатки получил, схватил их, начал читать, потом бросил и сказал: «Да ну, ерунда! Этого не может быть». Потом начал читать дальше, договорился с секретчиками, остался в секретной части, читал всю ночь, утром пришёл в КБ с красными глазами, и говорит: «Товарищи, это как откровение».    (Г.Е. Лозино-Лозинский в период совершенствования МиГ-19 и отработки Е-4/Е-5 занимался аэродинамикой воздухозаборников.)    – Начали совместно с ЦАГИ делать экспериментальные продувки, надо же методику расчётов было проверить. А оно всё сходится! Мы когда поняли, как важно посадить скачок уплотнения на кромку, чтобы максимально восстановить полное давление набегающего потока воздуха перед компрессором, вот тут-то и осознали, какие перспективы открываются.       Микоян принёс на совещание фотографии и модель нового перспективного Е-11. Для нашей авиации конца 50-х самолёт выглядел очень необычно. Хвост с двумя двигателями Р-11 напоминал пропорционально увеличенный хвост МиГ-19. (За образец взят хвост Е-152А). Низко расположенное крыло трапециевидной формы, большой площади, имело двойную стреловидность по передней кромке.    Коробчатые воздухозаборники с вертикальным клином явственно напомнили Никите Сергеевичу виденные в присланных документах фотографии МиГ-23.    Нос с круглым, длинным, оживальным обтекателем радиолокатора тоже напоминал МиГ-23, но был несколько больше по диаметру и слегка отклонён вниз, для лучшего обзора.    Кабина, по категорическим требованиям лётчиков, поддержанным командованием ВВС, была сделана просторнее, чем на МиГ-19 или Е-5, лётчик сидел высоко, прикрытый бронеспинкой кресла и боковыми бронещитками из слоёного кевлара и титана. Фонарь, хотя и выполненный с переплётами, был сделан более высоким и каплевидным, обеспечивая отличный обзор. Для обзора назад имелся перископ и зеркала заднего вида, укреплённые внутри на переплёте кабины.    На самолёте использовалась вся авионика и приборы, уже отработанные на Е-5-2. Микоян особо отметил, что на самолёте предполагается установить новый командный авиагоризонт, совмещённый с системой инструментальной посадки, и индикатор на лобовом стекле, разрабатываемый как развитие коллиматорного прицела, и уже проходящий испытания на опытном самолёте МиГ-19. Впоследствии серийные МиГ-19 тоже предполагалось частично модернизировать по авионике кабины.    Широкая плоская нижняя поверхность фюзеляжа позволяла подвесить под ним немалый груз бомб на четырёх тандемно расположенных пилонах, причём мелкие 100-кг бомбы подвешивались по 6 штук на пилон на многозамковых держателях.    Ракеты размещались на четырёх пилонах под крылом, ещё два рельсовых держателя были установлены на торцах крыла. В целом самолёт напоминал формами американский F-4 «Фантом», но был меньше и легче, во многом отличаясь в мелочах.    – Красавец, – одобрил Хрущёв. – Сколько он весить будет?    – 13 тонн, – ответил Микоян. – Топливные баки в фюзеляже и в крыльях, система дозаправки в воздухе, 2 пушки калибром 30 миллиметров, и возможность модернизации с установкой более совершенного радара и оборудования. Сейчас на МиГ-19 будем для новой машины отрабатывать систему индикации на лобовом стекле.    – Вот. Ведь можете, когда захотите! – похвалил Хрущёв.    – Ознакомление с передовыми зарубежными концепциями действительно мозги прочищает, – улыбнулся Микоян. – Когда мы осознали основные тенденции, поняли, что на Западе уже везде вовсю ставят мощные радары, вычислители, системы управления огнём – поневоле пришлось соответствовать.    – И когда опытный образец выкатите?    – Первый полёт планируем летом этого года, – ответил Микоян. – Ещё год-полтора на лётно-конструкторские испытания, доводку, и в начале 60-го если всё срастётся, возможно, выйдем на госиспытания.    Хрущёв тут же в уме сделал поправку на возможную полугодовую задержку.    – Годится. До конца 60-го нам достаточно улучшенных 19-х. Если капитальных проблем в ходе испытаний не выявится, параллельно с госиспытаниями начинайте готовить серию. Как вашего красавца назвать собираетесь?    – Если называть по-порядку, то МиГ-21, – ответил Микоян. – Но у нас было несколько самых разных вариантов самолёта под общим обозначением МиГ-23, и Е-11 – один из этих вариантов. (Первоначально в реальной истории обозначение МиГ-23 предполагалось присвоить самолёту Е-8, потом были ещё варианты, пока не устаканился привычный нам МиГ-23 с крылом изменяемой стреловидности. В АИ он будет с неподвижным крылом, зато не в 1972 году, а в 1960-м, и двухмоторный)    – Давайте-ка обозначение МиГ-21 оставим за Е-5, – предложил Хрущёв. – А Е-11 в серии обозначим как МиГ-23. С разными буквами по модификациям.    – Никита Сергеич, – слегка замявшись, продолжал Микоян. – А линию Е-5 мы разве продолжать не будем?    – А зачем? – спросил Хрущёв. – У нас будет ваш МиГ-23. А лёгкий одномоторный истребитель, причём универсальный, сухопутный и палубный, нам товарищ Яковлев сделает, если я правильно понял.    Он вопросительно посмотрел на Яковлева. Тот сухо кивнул.    – Так точно, работа над темой «210» у нас идёт.    – Никита Сергеич, – не отставал Микоян. – 210-я у Александра Сергеича созреет ещё не скоро, а Е-5 уже летает. Зачем же гоняться за журавлём в небе, если синица-то, вот она, в руках!    – На вашем Е-5 двигатель стоит одноконтурный, и приличную РЛС воткнуть некуда, – ответил Первый секретарь. – Топливо наливать тоже некуда. Системы дозаправки топливом в воздухе – нет. Хотя машина, безусловно, удачная, и обзор из кабины, как мне сказали, много лучше, чем на 19-м. Сможете эти недостатки исправить – тогда поговорим. Нет – будем ждать 210-ю.    – Будем работать, Никита Сергеич. Недостатки исправим, – заверил Микоян.    – Хорошо. Григорий Трофимыч, занеси в протокол предложение товарища Микояна о доработке Е-5. Моё предложение – Е-5 доработать, по готовности провести сравнительные испытания образцов конструкции товарищей Микояна и Яковлева.    Предложение Первого секретаря было записано в протокол совещания.       – Никита Сергеич, – добавил маршал Соколовский, – В отношении РЛС. Я считаю, надо ускорить работу по созданию для нового истребителя РЛС, способной обнаруживать цели на фоне земли. Американцы уже начинают осознавать, что наши зенитные ракеты достают их самолёты на больших высотах, и им придётся переходить к тактике маловысотного прорыва. Они уже делают палубный бомбардировщик А-5, да и у нас подобные самолёты уже разрабатываются. Кроме того, у противника рано или поздно появятся крылатые ракеты, летающие на малой высоте. Как раз для этого истребителя такая РЛС и пригодится.    – Информацию о теоретических принципах построения таких РЛС мы получили. Специалисты работают над ней с начала 1956 года, – ответил Калмыков. – В теории там все понятно, но вот практическая реализация требует развития элементной базы до уровня, которого наши коллеги из МЭП пока не достигли, – он взглянул на министра электронной промышленности Шокина.    (Обнаружение цели на фоне земли требует создания специализированного сигнального процессора для фильтрации в реальном времени отраженных сигналов от земли и от цели по разности их допплеровского сдвига)    – Мы над тематикой создания процессоров на единой микросхеме работаем, – ответил Шокин, – но для той схемы, что нужна в подобной РЛС, наши технологии пока не доросли.    – Ясно, – ответил Хрущёв. – Требовать невозможного от вас не будем, но эта работа крайне важна. Запишем её как перспективную и первоочередную. И еще, Валерий Дмитрич, жду от вас очередной отчет по «Дали». Не сейчас, потом, в рабочем порядке.    – Понял, Никита Сергеич, отчёт будет, – Калмыков не сиял от счастья, но был доволен уже тем, что руководство не ставит невыполнимых задач.    – Хорошо хоть, Первый в нашей специфике начал разбираться и невыполнимых сроков не ставит, – шепнул он Шокину.    – И сразу, раз уж зашла речь об РЛС, такой вопрос. Вот мне рассказали, что у нас ПВО и фронтовая авиация работают в разных диапазонах – у ПВО радары 3-сантиметровые, а у фронтовых истребителей – 2-хсантиметровые. А почему? – спросил Хрущёв. – Не иначе, как исторически сложилось? А?    Специалисты притихли.    – Ну, и зачем этот разнобой нужен? Тем более, если мы ведём дело к созданию общей информационной сети и формируем единый подход в этом вопросе? – спросил Первый секретарь. – Давайте примем для ВВС и ПВО единый двухсантиметровый диапазон и удешевим элементную базу за счёт сокращения выпускаемой номенклатуры.    Электронщики задумались. Предложение Хрущёва было не лишено смысла, но влекло за собой очень много изменений. После короткого обсуждения было решено переходить на единый частотный диапазон постепенно, по мере плановой замены вооружения и оборудования в частях.    – Артём Иваныч, а на базе МиГ-19 дозвуковой ударный самолёт сделать можно? – спросил Никита Сергеевич. – Нам бы такая машина пригодилась.    Он вновь незаметно подтолкнул министра, и Дементьев добавил:    – Вы что-то подобное на базе МиГ-17 делали. С боковыми заборниками. Кстати, если заборники вынести по бокам, тогда самолёт можно было бы оснастить лазерным дальномером в носовой части    – Было такое, но там в носу управляемые по вертикали пушки стояли, – подтвердил Микоян. – Машина называлась СН. По ударному варианту 19-го нам передали информацию о неком «концепте», обозначенном Q-5. Мы всё изучили, показали заказчику, вот, Николай Герасимович заинтересовался, для авианосцев. Можем такую машину сделать унифицированной с палубной, то есть, с МиГ-19К.    – Вот и сделайте, – предложил Хрущёв. – У этой машины ещё и экспортный потенциал неплохой. А на авианосцах она тем более ко двору, так как на 70 процентов по запчастям совместима с 19-м. Проект постановления вместе с Петром Васильевичем подготовьте. Теоретический задел по СН у вас имеется, пустите его в дело.    – Так точно, подготовим, – Микоян мысленно крякнул, но ему оставалось только согласиться.    – Ну, и чтобы с тематикой Артёма Иваныча закончить, – сказал Хрущёв, – предлагаю подумать – пока подумать! – над созданием трехмахового высотного перехватчика. Раз уж, как я понял у вас прогресс по воздухозаборникам с горизонтальным клином наметился. Поясню, почему. Разведка сообщает, что противник работает над созданием высотного скоростного бомбардировщика и скоростного разведчика. У нас такие самолёты тоже создаются. Параметры заявлены такие, что наши ЗРК их не достанут. Да и не может стационарный ЗРК гоняться за самолётом по всему Северу. Чтобы нам Север надёжно закрыть, понадобятся несколько типов перехватчиков которых у нас раньше не было. В том числе скоростная машина для полётов на больших высотах.    – Задача непростая, Никита Сергеич, – ответил Микоян. – Двигателя для такого самолёта ещё нет. Дюраль на таких скоростях не работает из-за аэродинамического нагрева. Системы наведения с земли на Севере нет, значит, понадобится мощный бортовой радар и взаимодействие с дирижаблями радиолокационного дозора. Да и по прогнозам разведки, американцы рано или поздно перейдут к тактике прорыва на малых высотах.    – Всё верно, – кивнул Хрущёв. – Но сами американцы, без нашего пинка, на малые высоты не перейдут. Если у нас не появится возможность их перехватывать, они так и будут нагло летать у нас над головами. Поэтому предлагаю работать на опережение. По двигателям – определитесь, что вам нужно и сформулируйте техзадание. То же самое – по радару и ракетам. Материалы -- подумайте. Если дюраль не годится – попробуйте нержавеющую сталь или титан, это я вам как бывший слесарь лично рекомендую. Вон, Роберта Людвиговича потеребите, у него большой опыт по строительству самолётов из нержавейки. Роберт Людвигович, поможете товарищу Микояну?    – Конечно, – откликнулся Бартини, – Всем, чем могу.    – Кстати, мне докладывали, что вы представили эскизный проект сверхзвукового гидросамолёта, так?    – Амфибии, – ответил Бартини. – Может взлетать и с воды, и с аэродрома, и со снега. Сверхзвуковой самолёт, может использоваться и как разведчик, и ракетоносец, и для воздушного старта, и даже как пассажирский, хотя и на небольшую вместимость. И у нас уже не только эскизный проект, мы уже начали проработку технического проекта, провели аэродинамические продувки, гидродинамические проводки в опытовом бассейне, и начали строить макет.    – И как руководство реагирует на вашу разработку? – спросил Первый секретарь, внимательно наблюдая, как нервно заёрзал на стуле министр авиапромышленности Дементьев.    – Да пока без восторга, – признался Бартини. – Якобы, слишком сложная, слишком дорогая, говорят, мы ничего подобного не делали...    – Конечно не делали! – Хрущёв строго посмотрел на Дементьева. -И спутников мы тоже раньше ни разу не запускали, и высотных разведчиков ракетами не сбивали, и атомных кораблей ни разу не строили. Надо же когда-то начинать!    – Значица, так, – Первый секретарь повернулся к Шуйскому, – Пиши, Григорий Трофимыч, в протокол: товарищу Дементьеву разработку самолёта А-57 товарища Бартини взять под личный контроль, как особо важную для обороны страны. Образовать МНПО в составе ОКБ-155 товарища Микояна, ОКБ-256 товарища Бартини и ОКБ-301 товарища Лавочкина – это чтобы ваши с Наумом Семенычем Черняковым наработки по «Буре» не пропали, – пояснил Лавочкину Хрущёв и продолжил, – а также, опытных заводов, находящихся в их подчинении, для разработки скоростных высотных самолётов. Учитесь, товарищи, работать сообща. Консультируйте друг друга, делитесь разработками, помогайте. Денег у страны на ведение параллельных исследований по сходным тематикам нет. Либо научитесь делать самолёты вместе, либо будете делать ракеты.    – Дмитрий Фёдорович, – обратился он к Устинову, – вы, как председатель ВПК, тоже проследите лично.    Устинов, в силу личных, исторически сложившихся предпочтений, недолюбливавший авиацию, тоже не выказал большого энтузиазма, но приказ есть приказ, оставалось лишь выполнять.    – Теперь по тематике Павла Осиповича, – сказал Хрущёв    Сухой поднял голову от блокнота, в котором что-то считал.    – Первоначально мы делали однодвигательный перехватчик Т-3 (Су-9) с треугольным крылом на базе наработок по истребителю С-4 (Су-7). Самолёт уже находился в высокой степени готовности, – начал Павел Осипович.    – Но в июле 1956 года нам была поставлена задача сделать двухдвигательный перспективный истребитель с возможностью дальнейшей модернизации. На тот момент нас сдерживала неготовность двигателя АЛ-7Ф. Андрей Николаевич Туполев рекомендовал обратить внимание на разработки двухконтурных двигателей пермского ОКБ-19 товарища Соловьёва...    – Никита Сергеич, по двухконтурным двигателям хотел бы сказать особо, – прервал Сухого Дементьев.    – Слушаю, Пётр Василич.    – С момента совещания 56-го года у нас ситуация несколько улучшилась. Если помните, Павел Александрович Соловьёв с 1955 года работал над двухконтурным двигателем Д-20, – сказал Дементьев. – В прошлом году работа перешла в практическую стадию. На сегодняшний момент собрано 5 предсерийных экземпляров двигателя. После совещания в сентябре 1956 года товарищем Соловьёвым была начата работа над пассажирской модификацией двигателя – Д-20П, с несколько меньшей тягой, но увеличенным ресурсом. Д-20П будет иметь взлётную тягу около 5500 кг при ресурсе 6000 часов. Также после августовского совещания у обломков сбитого американского разведчика (АИ, см. гл. 02-09) товарищ Соловьёв поручил отдельной рабочей группе разработать на базе Д-20П модификацию двигателя Д-21, с увеличенным ресурсом и с форсажной камерой. Отработка форсажной камеры велась на обычном Д-20 с малым ресурсом, зато параллельно с работами по Д-20П. Таким образом, удалось обеспечить истребитель-бомбардировщик товарища Сухого двигателем требуемой тяги и ресурса.    Никита Сергеевич с уважением взглянул на слегка смутившегося Соловьёва:    – Павел Александрович, от лица Коммунистической партии и Советского правительства благодарю вас за отличную работу, – сказал Первый секретарь ЦК. – Павел Осипович, что скажете насчёт новой линейки двигателей? Удачные они? Как с качеством?    – Двигатели отличные, Никита Сергеич, – честно ответил Сухой. – Фактически, только за счёт своевременной замены двигателя на пермский Д-21 (АИ-версия Д-20П с форсажной камерой и управляемым направляющим аппаратом) удалось 4 февраля сего (1958) года выпустить в первый полёт опытный образец истребителя С-41/1 и подготовить двухместный вариант С-42/1. Сейчас идёт первый этап лётно-конструкторских испытаний и проводятся доработки по выявленным недостаткам. Радиоэлектронное оборудование ещё не укомплектовано до конца, пока что испытатели учат машину летать.    – Отличная работа, Павел Александрович! – довольный Хрущёв повернулся к Дементьеву. – Пётр Васильич, считаю правильным представить коллектив ОКБ-19 к Государственным премиям, а лично товарища Соловьёва – также к званию Героя Социалистического Труда. Готовьте представление, Президиум ЦК и Совет министров беру на себя.    Не ожидавший подобного поворота событий Соловьёв от неожиданности не знал, что сказать.    – Павел Осипович, прошу вас, продолжайте.    Сухой поставил на стол перед участниками совещания модель нового истребителя-бомбардировщика. Он был совершенно не похож на предыдущие самолёты ОКБ. Воздухозаборники прямоугольного сечения, с горизонтальным клином были разнесены по бокам фюзеляжа, освободив место в носу для большого обтекателя радиолокатора.    Каплеобразная кабина обеспечивала отличный обзор. Высокорасположенное трапециевидное крыло со стреловидностью около 45 градусов по передней кромке имело высоконесущий профиль и наплыв в месте стыка с фюзеляжем, а также мощную механизацию по всей передней и задней кромке,.    Высокие основные стойки шасси обеспечивали возможность подвески в отсеке вооружения ядерного боеприпаса. Обычные бомбы и прочая номенклатура подвесного оружия размещались на 6 подкрыльевых узлах подвески и одном подфюзеляжном, в случае неиспользования отсека вооружения – съёмный пилон устанавливался поверх створок, как на F-105. В отсеке могли размещаться бомбы вплоть до ФАБ-1500М54 (1 шт), либо две ФАБ-500М58, либо до 8 ФАБ-250М58.    При необходимости в отсеке можно было установить съёмный дополнительный топливный бак, заметно увеличивавший дальность. При этом на центральный пилон можно было подвесить универсальный топливозаправочный агрегат УПАЗ, и истребитель превращался в заправщик, способный заправлять в воздухе однотипные самолёты. Само собой, согласно принятому в 1956 году решению, все новые самолёты ВВС оснащались системами дозаправки в воздухе, пока – шланг-конус. Система с телескопической штангой, управляемой оператором, также была разработана, но ещё проходила испытания на самолётах Ту-4.    В целом машина получилась внешне похожей на А-5 Vigilante, уменьшенный раза в полтора, но оснащённый более мощными и экономичными двигателями, либо на значительно более поздний F-15. Впервые на борту советского самолёта был установлен сложный современный комплекс прицельно-навигационного оборудования, включавший не только РЛС, но и электронно-оптическую обзорную станцию, и лазерный дальномер, также впоследствии использовавшийся для подсветки целей при наведении ракет. Впервые были установлены цифровые бортовые ЭВМ в составе единой системы управления оружием. (Все технические подробности см. фанфик Александра «Истребитель-бомбардировщик Су-7Б» http://samlib.ru/editors/s/simonow_s/proda_2014_05_21.shtml)    Когда Павел Осипович начал перечислять бортовое радиоэлектронное оборудование, запланированное к установке на самолёт, все, кто не был ранее посвящён в подробности проекта, не сразу поверили, что в СССР вообще смогут создать такую сложную машину. Особенно недоверчиво были встречено его упоминание о том, что предполагается реализовать на самолёте режим полёта с огибанием рельефа местности. В зале послышались откровенные возгласы недоверия.    – Что скажете, Константин Андреич? – спросил Хрущёв Главкома ВВС маршала Вершинина.    – Очень сложная и дорогая машина получается, Никита Сергеич, – с сомнением ответил маршал. – Лётчикам нелегко будет освоить самолёт, уж очень много всего разработчики туда наставили.    – Да он наворотил на истребитель больше оборудования, чем на бомбардировщик ставят! Ни черта у вас не получится, – послышался ехидный голос Туполева. – Я знаю, на что Паша способен, он же мой ученик.    – Вот именно потому, что я – ваш ученик, Андрей Николаич, у нас всё получится, – ответил Сухой.    (В реальной истории этот разговор произошёл значительно позже, когда Сухой делал ракетоносец Т4. Но в нашей АИ Т4 не будет, а упускать такой замечательный эпизод было жалко)    – Я считаю – очень хорошая, правильная машина, – подвёл итог обсуждения Хрущёв. – Да, дорогая, сложная. Но иначе нельзя. Прогресс остановить невозможно, нам остаётся только бежать следом и постараться не отставать от мировых достижений. А если удастся хотя бы в чём-то опередить – ещё лучше. Придётся нашим лётчикам как следует поучиться.    – Это хорошо. Ваша работа, Павел Осипович, очень важна, – Хрущёв покопался в своей папке, достал несколько листов бумаги.    – Мы рассчитываем, что модернизационного запаса, заложенного в С-41, будет достаточно и для использования его в качестве перехватчика, – сказал Сухой. – Конечно, если промышленность обеспечит нас РЛС и ракетами с требуемыми характеристиками. Кстати, насчёт освоения. Многие элементы бортового оборудования запаздывают в разработке и изготовлении. Боюсь, что самолёты первой серии будут недоукомплектованы, и освоение лётчиками новой машины может затянуться.    – Валерий Дмитрич? – Хрущёв повернулся к министру радиопромышленности. – Ты что творишь, а? Авиацию без ножа режешь!    – Никита Сергеич, вы список бортового оборудования видели? – спросил Калмыков. – Там же и правда чёрт ногу сломит! Не успеваем. Делаем всё, что возможно, но не успеваем. К началу серийного выпуска большую часть БРЭО запустим в серию, но не всё.    – Никита Сергеич, можно первую установочную серию выпустить вообще в варианте спарки с сокращённым набором БРЭО, – предложил Дементьев. – Учебных машин понадобится много, для переучивания лётчиков, а пока люди машину осваивают, радиопром подтянет хвосты. Вот с перехватчиком задержка будет, Матус Рувимович на основе агрегатов своей К-8 делает сейчас всеракурсную К-80, но пока держит неготовность РЛС.    – Нам скорее, нужен многофункциональный истребитель, – ответил Никита Сергеевич. – чтобы на базе одного планера, двигателя и сходного набора оборудования он мог работать и по воздушным и по наземным целям, в том числе управляемым оружием. Мне тут разведка сообщила о разработке такого самолёта фирмой Макдоннел.    – Вот именно с оглядкой на Макдоннеловский прототип мы его и разрабатывали, – признался Сухой. – Хотя внешне они и не похожи, но задача ставилась сходная – добиться максимальной универсальности в использовании.    – Давайте вашему истребителю тоже серийное обозначение дадим, – решил Хрущёв. – Но на этот раз, чтобы супостата запутать, оставим за ним обозначение Су-7, только с буквой Б.    – Никита Сергеич, так ведь совершенно разные самолёты получаются? – удивился Сухой.    – Ну и что? Вы же, Павел Осипович, ученик Андрея Николаевича, сами сказали? – улыбнулся Хрущёв. – А учитель ваш, вон, сделал сначала Ту-22, потом перекомпоновал его полностью, (см. гл. 02-18) а назвал, как модификацию – Ту-22М.    Все засмеялись.    За тяжёлым истребителем Сухого оставили название Су-7Б. (Немного дезориентирует, но у Александра так названо.)    – Я с вашего разрешения немного добавлю, Никита Сергеич, – произнёс маршал Соколовский. – Нам с вами, товарищи, надо учитывать сложившиеся в последние полтора-два года новые политические условия. У нас теперь, помимо Варшавского договора, появились новые союзники в Азии, и на Средиземном море. Появились настоящие долговременные военные базы в Египте, Сирии, Югославии, Албании, Китае. Уже достигнуты договорённости о возможности базирования наших ВВС и ВМС в Индии. И это будут не просто пункты дозаправки или якорные стоянки. У нас уже есть настоящие, удобные порты, такие, как Александрия, Тартус, Латакия, Влёра, Ванг Ши Кун на Хайнане, то есть – полноценные морские базы. Там уже строятся судоремонтные заводы. Построены аэродромы для нашей морской и стратегической авиации, для самолётов-заправщиков и истребителей прикрытия. (АИ)    – Все эти базы финансируются совместно с нами и нашими союзниками тоже. Они заинтересованы в сотрудничестве, серьёзно нацелены на отработку взаимодействия с нашими ВВС и флотом, хотят у нас учиться и перенимать опыт.    – Всё это самым кардинальным образом меняет внешнеполитическую ситуацию, прежде всего в Средиземноморском регионе. Мы уже по сути контролируем восточную часть Средиземного моря, вытесняя оттуда американский флот и держа в страхе их НАТОвских сателлитов. Мы также постепенно берём под контроль Юго-Восточную Азию. (АИ)    – Но надо учитывать, что союзники у нас в основном небогатые, много дорогих самолётов они не потянут, – отметил маршал. – Смысл в том, что нам надо приходить к концепции трёх основных самолётов тактической авиации. Должны быть два типа истребителей. Один – лёгкий и дешёвый, пусть с ограниченными возможностями, зато массовый. Он же будет и основным экспортным самолётом. Второй – тяжёлый, более дорогой, но и более универсальный, с более совершенным бортовым оборудованием. Количественное соотношение в наших ВВС у этих самолётов будет оптимальным примерно 70 к 30 – так по расчётам НИИ-2 выходит. К ним в дополнение – специализированный штурмовик. Это позволит сэкономить деньги, не разрабатывая несколько самолётов одного типа и назначения. Будем типы самолётов сокращать, выходить из положения путём создания модификаций на основе базовой модели.    – О штурмовике поговорим чуть позже, лёгкий истребитель нам сделает Артём Иваныч, а тяжёлый у Павла Осиповича, как видим, уже получился. – сказал Хрущёв. – Хочу сразу обратить внимание всех разработчиков. Две ракеты на истребителе – слишком мало, Пилот не должен оставаться безоружным. Я бы даже рекомендовал не четыре, а шесть или восемь, но нынешние двигатели могут не потянуть.    – Восемь ракет на одном самолёте? – удивился Сухой. – Куда столько? Четыре мы предусмотрели, шесть уже много.    – Вы же не чистый перехватчик делаете, – пояснил Никита Сергеевич. – Фронтовой истребитель может столкнуться с несколькими противниками.    – Это да... возможно, – признал Павел Осипович.    – Прежде всего, – добавил маршал Вершинин, – вероятность попадания у современных ракет далеко не стопроцентная. Сейчас основным тактическим приёмом у перехватчиков предполагается пуск по одной цели сразу двух ракет, с радиолокационной и тепловой головками самонаведения. То есть, в случае воздушного боя получается – всего два залпа по двум целям, а дальше – сближение и переход в ближний бой, с использованием пушек. К тому же, вражеский истребитель тоже не будет лететь по прямой и ждать, пока в него выстрелят. Враг будет маневрировать, применять пассивные и активные помехи. Это ещё более снизит вероятность поражения ракетой.    – А раз так, надо озаботиться о приличном наборе вооружения и системах защиты, – Хрущёв огляделся. – Из 108-го НИИ есть представители?    – Брахман Теодор Рубенович, главный инженер, – послышался голос из середины зала.    – Начальник института академик Аксель Иванович Берг на больничном после инфаркта, – подсказал сидящий рядом Устинов.    – Не уберегли? – с досадой прошептал Хрущёв. – Эх, вы...,    – Нет, Никита Сергеич, как раз уберегли, – так же шёпотом возразил Устинов. – Пусть не от инфаркта, так хоть от дураков с инициативой. Инфаркт у него в поезде случился. Класть Бергу лёд на грудь, как его адъютант предлагал, сразу запретили, обеспечили наличие врача-кардиолога в соседнем вагоне, сразу организовали квалифицированную помощь и вертолёт до госпиталя.    (В реальной истории по указанию адъютанта на грудь находящегося в тяжёлом состоянии адмирала положили лёд, ещё более ухудшив условия работы сердца. Это заметно затянуло выздоровление)    – Молодцы! – Хрущёв продолжил уже громко: – Товарищ Брахман, если не ошибаюсь, ваш институт занимается, в том числе, станциями радиопомех?    – Так точно, товарищ Первый секретарь!    – Да не надо так официально, тут все свои, – улыбнулся Хрущёв. – В Египте помехи вашими средствами ставились?    – Так точно, Никита Сергеич, наши разработки.    – Отличная работа! Разработчики к наградам представлены?    – Э-э... никак нет...    – Ну, и чего ждёте? Валерий Дмитрич, 108-й в вашем хозяйстве? Список разработчиков мне представьте, – распорядился Никита Сергеевич. – У меня для вас, товарищ Брахман, задание огромной важности. Вот мне тут специалисты рассказали про буксируемые источники помех, что на Западе разрабатывают. Надо для наших самолётов разработать такие же. То есть, сама станция на самолёте, а выносная антенна соединена с ней кабелем и летит следом. Такая ловушка будет перемещаться за самолётом с той же скоростью, что и он сам. Значит, противнику будет сложнее различить, где самолёт, а где помеха. По части аэродинамики вам ЦАГИ поможет. Пётр Василич, организуйте.    – Понял, – кивнул Дементьев.    – Никита Сергеич, нужны не только станции радиопомех, – добавил Устинов. – В США и у нас разрабатываются ракеты с тепловыми головками наведения, помните, товарищ Мирошников нам эксперимент демонстрировал?    – Да, помню, конечно.    – Вот надо и против таких ракет контрмеры разработать, – сказал Устинов. – Я, с вашего разрешения, побеседую с разработчиками, например в НИИ-125 и в ГОИ, на предмет разработки таких ловушек.    – Конечно, Дмитрий Фёдорович, полагаюсь на вас в этом вопросе, – согласился Хрущёв. – Теперь возвращаясь к вам, Павел Осипович. И к штурмовикам. Сейчас у нас серийно производится Ил-40. Машина в общем неплохая, в частях, как мне докладывали, зарекомендовала себя хорошо. Но вот полезная нагрузка в одну тонну, с перегрузкой до полутора тонн – по нынешним временам для штурмовика маловато, да и управляемое оружие машина нести не приспособлена. Я, конечно, понимаю, что Сергею Владимировичу хотелось бы самому сделать штурмовик на замену Ил-40, – он посмотрел на утвердительно кивающего Ильюшина, – но для его коллектива у партии и правительства есть более важное задание. Штурмовиком придётся заняться вам, Павел Осипович.    – В ходе Суэцкого конфликта мы были свидетелями множества боестолкновений египетских и израильских подразделений, – Соколовский вновь вернулся к анализу боевых действий в Египте. – И во всех случаях выигрывала та сторона, которая обеспечила себе превосходство в воздухе и непосредственную авиационную поддержку.    – Хотя египтяне на фоне израильской авиации смотрелись довольно бледно, тем не менее, в тех случаях, когда их поддерживали истребители-бомбардировщики, они добивались несомненных успехов. (АИ, см. гл. 02-14). Нетрудно представить, чего они могли бы достичь, будь у них достаточно обученных пилотов и специализированный штурмовик.    – И это должна быть машина, способная нести управляемое оружие, имеющая достаточную живучесть, боевую нагрузку хотя бы около четырёх тонн, – добавил Никита Сергеевич. – По поводу штурмовика непосредственной поддержки, работающего над полем боя, есть ещё одно важное соображение. Если это ударный самолёт, то высокая сверхзвуковая скорость, под М2 ему не нужна.    – Как... Как скорость не нужна? – изумился маршал Вершинин. – Никита Сергеич! Собьют же!    – Если самолёт будет достаточно маневренный, то не собьют, – возразил Дементьев. – Тем более, на фоне земли. Он же в основном на малых высотах будет использоваться. Радары, видящие цель на фоне земли, появятся лет через 10, у нас, надеюсь раньше. К тому времени разработаем ловушки для ракет и прочие контрмеры. Но главное, на такой скорости и малой высоте он же свою задачу выполнять не сможет! На большой скорости он цели не обнаружит. Для атаки наземных целей нужен дозвуковой самолёт, вёрткий, с хорошей полезной нагрузкой.    – Она должна быть способна буквально выклёвывать противника из укрытий, как грач весной червяков на поле выклёвывает. – добавил Хрущёв, достав из папки ещё несколько листов, где был изображён в разных ракурсах и нескольких проекциях Су-25. – Нужна машина для непосредственной поддержки войск.    Сухой не спеша рассмотрел каждый эскиз.    – Неплохо... Я бы, пожалуй, и сам в итоге принял бы похожую компоновку...    – Даже не сомневаюсь, Павел Осипович, зная ваши способности, – ответил Никита Сергеевич.    – А для облегчения работы истребителей-бомбардировщиков нужно вводить в войсках передовых авианаводчиков, – продолжил свою мысль Дементьев, – В том числе, делать на базе БТР и БРДМ специализированные машины авиационного наведения, которые смогут подсвечивать цели лучом оптического квантового генератора. И внешне эти машины не должны отличаться от обычного БТР. Чтобы их, в случае чего, первыми не повыбили.    – Дело говорите, Пётр Васильич. Боярин, запиши в протокол, к этому вопросу мы ещё вернёмся. Давайте-ка вот что, – сказал Хрущёв. – Константин Андреич, – обратился он к Вершинину. – Проведём эксперимент. Расставьте несколько целей на одном из полигонов, так, чтобы лётчик заранее их расположение не знал. И пусть лётчик на сверхзвуковом самолёте, скажем, на том же Е-5, или Су-7 первого образца, на малой высоте и большой скорости попытается эти цели обнаружить. Вот зуб даю, хорошо, если он десять процентов целей заметит. Результаты испытаний доложите мне лично.    – Есть доложить лично, товарищ Первый секретарь! – Вершинин сообразил, что дело серьёзное, и есть возможность прищучить промышленность. – Я бы даже предложил провести сравнительные испытания МиГ-17, как основного на данный момент самолёта истребительно-бомбардировочной авиации, того же Е-5, первого Су-7, который С-4, Ил-28, и, скажем, Ил-10. Он, конечно, устарел, но, с другой стороны, американцы поршневой «Скайрейдер» до сих пор активно используют.    – Почему бы и нет? – одобрил Хрущёв. – Давайте такое сравнение проведём. Думаю, будет весьма показательно. Григорий Трофимыч, ты в протокол пишешь, или я тут просто так воздух сотрясаю? – спросил Никита Сергеевич Шуйского. – Ты пиши, пиши, я потом этот протокол всем раздам и подписи соберу, что каждый получил и ознакомился.    – Вот ещё что, Павел Осипович. Претензии к вашим самолётам имеются. Я тут по своим каналам справки навёл, что техники в ЛИИ о них говорят. А говорят они: «Конструктор Сухой, самолёт – сырой, а техник – мокрый». Вот, мне тут справочку по первому варианту С-4 (классический Су-7 – «труба с крыльями» ) прислали: «При выполнении предварительной подготовки, в обязательном порядке предшествующей очередной паре летных дней, на С-4 для производства работ требуется вскрыть несколько десятков люков разнообразных узлов и систем. Из них 27 люков требуют для открытия специального инструмента – разнокалиберных отверток – с откручиванием в общей сумме 122 винтов и винтовых замков. Техническое обслуживание сильно затрудняет плотная компоновка и технологические лючки крайне небольших размеров, а для доступа к ряду агрегатов приходится снимать несколько лючков, смонтированных рядом». (Источник В. Марковский «Первый сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик Су-7Б. «Выйти из тени!». Наименования Су-7 и МиГ-21 заменены на наименования опытных самолётов С-4 и Е-5)    Сухой озадаченно молчал, глядя на Хрущёва.    – Кстати, товарищи, вы не думайте, что только у самолётов Павла Осиповича такие проблемы, – строго сказал Никита Сергеевич. – Артём Иваныч, к вашим самолётам тоже претензии по обслуживанию имеются, и серьёзные. По вашим Е-4 и Е-5 у меня тоже справочка имеется: «При обслуживании Е-5 в ходе предварительной подготовки вскрытие люков занимает даже больше времени, чем при обслуживании С-4, а винтов и замков нужно открутить в полтора раза больше -- 195 штук». Как я понимаю, серийные машины нового поколения у вас унаследуют те же недостатки?    – Мне тут анекдот рассказали, – продолжал Хрущёв. – Про гинеколога, который взялся ремонтом квартир подработать. Приходит человек, который его нанял, и рассказывает знакомому: «Ты мне такого уникального мастера посоветовал. Я с ним договорился обои поклеить, а ключи от квартиры дать забыл. Так он мне через замочную скважину всю прихожую обклеил.»    Зал грохнул многоголосым хохотом.    – Вот ваши самолёты, товарищи, только гинеколог и может нормально обслуживать, – закончил Никита Сергеевич. – Неужели сложно сделать нормальный доступ к агрегатам? Эту проблему надо решить. Дмитрий Фёдорович, поручаю вам, как председателю Военно-промышленной комиссии, наладить контроль за доступностью обслуживания военной техники.    – Никита Сергеич, современный истребитель испытывает очень большие нагрузки! – ответил Сухой. – Элементы силового набора расположены достаточно близко друг к другу, сделать люки большого размера обычно невозможно. Чисто по соображениям прочности.    – Это я понимаю. Но хотя бы замки для этих люков сделайте такими, чтобы можно было их открывать одной отвёрткой, а не набором разных. Это даже я понимаю, хоть и не специалист. И там, где возможно, сделайте люки побольше. Кстати, лётчики от некоторых самолётов тоже не в восторге, – продолжил Хрущёв. – С Андреем Николаевичем разговор у нас уже был про уборку шасси на Ту-16, повторяться не буду.    Никита Сергеевич покопался в своей папке.    – А, вот ещё, по эргономике: «После полёта было впечатление, что разгрузил вагон картошки или угля... . И было обидно, что тягаешься не с воздушным потоком, а с пружинами в автоматике». Это тоже про первый С-4. Да етить вашу мать, неужели трудно на экземпляре для статических испытаний установить в линиях управления по динамометру и замерить усилия на ручке? Это ж самолёт, а не грузовик! На грузовиках гидроусилители руля ставим, а на истребителе подобную же проблему решить не можем!    – Ну, и куда это годится? – грозно вопросил Хрущёв. – Это ж не самолёт, это летающий гроб получится! Вы что, товарищи, думаете, «страна у нас богатая, денег много, самолётов ещё настроим, а лётчиков бабы нарожают». Так, что ли? Так вот, вынужден вас по всем пунктам разочаровать. Страна у нас после войны отнюдь не богатая. И такой вот «английский подход» – «у короля много» – нам не годится. Новые самолёты нам строить особо не на что. Женщины наши, хоть и героические, конечно, но готовых лётчиков хотя бы уровня «сразу после лётного училища» рожать пока что не научились. Чтобы из ребёнка получился лётчик, его 25 лет растить да учить надо.    – С эргономикой кабин и удобством обслуживания самолётов надо что-то решать, – сказал Никита Сергеевич. – Дмитрий Фёдорович, Пётр Василич, вам двоим личное поручение: собрать рабочую группу из испытателей ЛИИ, опытных заводов, и ведущих инженеров всех ОКБ, включить туда представителя Госстандарта, и написать, наконец, ГОСТ по эргономике и требованиям к типовым кабинам летательных аппаратов. Чтобы каждый прибор, каждый тумблер, каждый рычаг был на привычном месте. Мы на ускорении переучивания лётчиков с одного типа на другой за счёт этого сэкономим немереные средства.    – Вот Николай Герасимович предложил на подводном флоте ввести унификацию, в том числе, по органам управления, чтобы люки закрывались и открывались одинаково, поворотом ручки в одну и ту же сторону на всех лодках. Надо в авиации сделать аналогичную унификацию.    – Так у нас, Никита Сергеич, таких люков нет, – послышалось из зала ехидное замечание.    – У вас в кабинах разных рычажков и тумблеров до хрена и больше. Вот их расположение и унифицируйте, – сказал Хрущёв. – А кто будет меня подъ..бывать – поедет выращивать кукурузу за Полярным кругом.    Авиаконструкторы переглянулись и начали перешёптываться. Разнос от Первого секретаря был, в общем-то, делом привычным, но тут дело пахло керосином. Хрущёв на этот раз не просто ругался, а назначал ответственных за исправление ситуации, причём ответственных в таком ранге, от которых просто так не отвертишься.    – Потом шушукаться будете, – сказал Никита Сергеевич.       – Едем дальше. Андрей Николаич, давайте теперь по вашей военной тематике. По Ту-22 – когда планируете первый полёт?    – На июнь, Никита Сергеич. Раньше не успеть никак, – ответил Туполев. – Мы же весь самолёт после совещания 56 года переделали заново. Перекомпоновали весь фюзеляж. От прежнего Ту-22 только крыло и основные стойки шасси остались.    – Катапультирование куда сделали? Опять вниз? Или вверх?    – Вверх. И лётчиков рядом посадили, бок о бок.    – Хорошо. Шасси как убираются, опять краном с пимпочкой?    – Нет, Никита Сергеич, тумблером под защитным колпачком, чтобы случайно не задеть.    – Угу. А колпачок, не иначе, опять чекой фиксируется? – ехидно спросил Хрущёв. – Или, на этот раз, четырьмя гайками-барашками?    В зале уже начали откровенно ржать, в то же время радуясь, что достаётся не им. Туполев побагровел, но сделать ничего не мог.    – Ладно. На показе сам проверю, – сказал Хрущёв. – Относительно Ту-22, по его будущему применению, Василий Данилыч, хотя бы парой слов ваше видение обрисуйте?    – Конечно, – ответил маршал. – Ту-22 совместно с Ту-16 мне видится в качестве евростратегического бомбардировщика. Но, учитывая новые реалии политической обстановки, а также возможность дозаправки в воздухе, его роль становится куда значительнее, чем кажется на первый взгляд.    – С территории СССР и наших союзников Ту-22 способен держать под угрозой быстрого удара территорию всей Евразии, всю Северо-Восточную, а с дозаправкой и Северо-Западную Африку, Аляску и часть Канады. С Хайнаня и Индонезии он накрывает американские базы на Филиппинах и Палау, а с дозаправкой – и остров Гуам. Более того, с территории Гватемалы в радиусе его действия оказывается весь юго-восток США, а при оснащении Ту-22 ракетой с дальностью действия около 300 километров, он достанет и до Вашингтона.    – Кроме того, Ту-22 может быть использован в морской базовой авиации, как один из основных самолётов для удара по американским авианосным соединениям. Для этого опять-таки понадобится оснастить его соответствующей ракетой, – подчеркнул Соколовский.    – О ракете для Ту-22 мы чуть позже поговорим, – сказал Хрущёв. – Андрей Николаич, что ещё у вас?    – Ещё мы проводим работу по вооружению Ту-95 крылатой ракетой Х-20, – продолжил Туполев. – Сейчас мы заканчиваем отрабатывать аппаратуру наведения в ходе натурных запусков самолёта-аналога. С марта начинаем пуски ракеты.    – Хорошо. К Х-20 мы ещё вернемся чуть позже, когда будем вопросы вооружения обсуждать, – ответил Хрущёв. – По Ту-126 как успехи?    – Там есть технические проблемы. Если конкретнее – с подшипником, на котором вращается обтекатель антенны, – ответил Туполев. – Подшипник нужен диаметром около 1200 миллиметров, изделие уникальное, таких наша промышленность никогда не делала. Об изготовлении с помощью Петра Василича договорились, но пока ни одного образца не получено. Аппаратуру РЛС пока тоже не всю получили. Первый комплект находится в производстве.    – По 126-му, – строго сказал Никита Сергеевич. – Для ВВС необходимо сделать на базе этой машины самолёт ДРЛО и управления. Для наведения истребительной авиации и контроля воздушной обстановки. Дирижабли ДРЛО у нас есть, но они летают слишком медленно. А такой самолёт вместе с заправщиками сможет сопровождать истребители в дальних полётах и создать радиолокационное покрытие в любом нужном районе. И обязательно надо предусмотреть на нём возможность дозаправки в воздухе, и места для отдыха части экипажа. На дирижаблях у нас так ведь сделали, летают они долго, люди устают. Вот теперь их меняют у РЛС, благо место для запасной смены есть, как места для отдыха.    – Сразу сделайте нормальную теплозвукоизоляцию, чтобы людям полёт пыткой не казался. Тем более, что на пассажирском Ту-114 оборудование достаточно комфортное. Рядом с помещением для отдыха чтобы никаких шумных агрегатов не было. (На реальном Ту-126 помещение для отдыха располагалось позади крыла, рядом с очень шумными клапанами регулировки давления в кабине. Шум клапанов не давал заснуть)    – Ещё, станция сильно излучать будет. Надо, наверное, предусмотреть экранирование кабины. Валерий Дмитрич! – окликнул он Калмыкова. – Подскажите, наверное, от излучения РЛС на металлических поверхностях ещё и статическое электричество образовываться будет?    – Основной поток излучения пойдёт выше, – ответил с места Калмыков. – Но наверняка часть излучения будет отражаться от оперения и прочих элементов конструкции. Так что, не без этого, Никита Сергеич, статика там будет, и немалая.    – Тогда надо предусмотреть какие-то антистатические покрытия, заземление. И обогрев кабины от аэродромного источника сделайте! Чтобы зимой люди входили и рассаживались в тёплые кресла, а не в ледник, – Никита Сергеевич помнил уничтожающую характеристику эргономики Ту-126 в присланных документах. – Дмитрий Фёдорович, при приёмке самолёта Государственной Комиссией обратить особое внимание на эргономику рабочих мест, уровень температуры, шума, излучения и статического электричества на рабочих местах операторов, в кабине пилотов, и в отсеке для отдыха. Пока ОКБ-156 не доведёт эти параметры до приемлемого уровня – самолёт в эксплуатацию и на вооружение не принимать, в выполнение плана не засчитывать. Всё понятно?    – Понятно, Никита Сергеич, – Устинов криво усмехнулся, предвкушая, как он прищемит хвост Туполеву, а заодно и Дементьеву.    Туполев поскучнел, тем более, он чувствовал, что экзекуция ещё не закончилась. Но Хрущёв заговорил о другом.    – Андрей Николаич, у вас, помнится, был такой проект Ту-98?    – Он есть, и летает, – ответил Туполев. – Недостатки конструкции постепенно устраняются. На Ту-98 отрабатываются конструктивные решения, используемые в Ту-22. 9 января сего года в ЦК послано наше письмо за подписями товарищей Вершинина, Дементьева и моей, с предложениями по переделке Ту-98 в облегчённый вариант Ту-98А, он же Ту-24...    – Помню, читал, – ответил Хрущёв. – Возвращаясь к теме перехватчиков и ПВО на Севере. Тут вот какая идея образовалась. У нас Север, считайте, голый. Прикрыть его зенитными ракетами нереально. Систему ПВО мы уже начали строить, единую, с общим радиолокационным полем и общей сетью обмена информацией. Но страна у нас большая, прикрыть её целиком зенитными ракетами, как я уже говорил, невозможно.    – Надо понимать, что забор из ЗРК по периметру страны нам не построить – без штанов останемся. Поэтому ЗРК придётся ставить вокруг ключевых военных объектов и крупных городов, а остальную территорию страны прикрывать перехватчиками. Поэтому на перехватчики ложится большая часть ответственности за пространства между городами. Сергей Семёныч, – Хрущёв окликнул маршала Бирюзова. – Вам схема ясна?    – Так точно, товарищ Первый секретарь! – ответил маршал.    – Управляться перехватчики будут системой «Ураган-1», а в перспективе – «Ураган-5». В единый информационный контур системы, – Хрущёв прочитал эти слова по бумажке, – будем включать и наземные радары, и дирижабли ДРЛО, и самолёты Ту-126.    – Чтобы прикрыть Север, нужен, помимо сверхскоростного МиГа, ещё и барражирующий перехватчик, но с дальностью, большей, чем могут обеспечить Як-25 и другие разработки товарища Яковлева. И сверхзвуковой, чтобы имел преимущество по скорости хотя бы над РБ-47, насчёт Б-58 посмотрим, с ним ещё неясно. Вот, есть мнение о необходимости сделать на базе вашего Ту-98 такой перехватчик.    – Был у меня с Савицким разговор об этом, – вспомнил Туполев. – Евгений Яковлевич тоже такую мысль высказывал. Тут, кстати говоря, если зашла речь об унификации и создании модификаций базовых самолётов, можно ведь на едином планере сделать и тяжёлый перехватчик, и фронтовой бомбардировщик-ракетоносец, в том числе с управляемыми ракетами «воздух-земля». Понадобится новая ракета «воздух-воздух», большой дальности...    – Ракета будет, причём всеракурсная – К-80. Товарищ Бисноват уже над ней работает. И РЛС, соответственно, тоже будет, – ответил Хрущёв. – Вообще, работы такой сложности надо вести комплексно, разрабатывать не самолёт, радар и ракету по отдельности, а сразу вести совместную разработку в виде единого комплекса вооружения, в который будут включаться и наземные средства наведения, там, где они присутствуют. Хотя, как раз на Севере-то их и нет. Но ДРЛО будет.    – Короче, готовьте техническое предложение, ТТХ согласуйте... да хоть с тем же Савицким, ему их эксплуатировать. Если что – подправим по ходу утверждения. С вашей тематикой вроде всё.    – Хорошо, Никита Сергеич, техпредложение представим в ближайшее время, – Туполев был доволен: и вздрючили не так сильно, как Сухого, сидеть вроде можно, и работой на несколько лет вперёд обеспечили.    Хрущёв покопался в своих бумагах:    – У нас некоторые товарищи решили, что Первый секретарь сбрендил на ракетах, и авиация вроде как не нужна получается. Так вот, вынужден вас разочаровать. Первый секретарь малость одумался, и осознал необходимость равномерного планового развития Вооружённых Сил, без рывков и попыток догнать и перегнать Америку. Осталось придумать, где на это деньги взять. Но тут Первый секретарь обеспечил вам иностранных клиентов, которые будут часть наших разработок использовать, а следовательно, и финансировать. Договорённости об этом уже подписаны.    – Насчёт иностранных контрактов, союзников, и поставок техники и вооружения за границу хочу остановиться подробнее, – сказал Никита Сергеевич. – Так уж у нас сложилось, что треть страны расположена за Полярным кругом, тропические фрукты и кофе с какао у нас не растут. У нас даже чай нормальный не растёт, чего уж там говорить... И экспортировать мы можем только результаты своего труда – продукцию машиностроения. Наших союзников эта ситуация вполне устраивает. Мы им продаём самолёты и танки, они расплачиваются хлопком, тканями, кофе и фруктами. Все довольны.    – Но раз мы поставляем свою продукцию за границу, надо учитывать требования наших клиентов. Не секрет, что наша промышленность свои отношения с армией, флотом и ВВС строит по принципу: «Не вы...бывайтесь, берите, что дают!» А ВПК обычно занимает сторону промышленности.    В зале эти слова были встречены возгласами одобрения со стороны военных и гулом протеста конструкторов и представителей промышленности.    – Так вот, с зарубежными клиентами такой подход не годится, – Хрущёв поправил очки и продолжил. – Конкуренция на внешнем рынке вооружений достаточно жёсткая, и дальше будет только сложнее. Проклятые капиталисты исповедуют принцип «любой каприз за ваши деньги». Потому конкурировать с ними нам будет всё сложнее, если не научимся действовать так же, как они. Союзники наши ведь не дураки, и деньги считать умеют.    – И если наши самолёты будут и дальше регулярно биться и заваливаться, в итоге союзники пошлют вас нафиг, и будут покупать самолёты у американцев или французов. И будете вы, товарищи, сидеть на одном госзаказе, а госзаказ придётся сокращать, потому что бюджет у страны не резиновый, расходы оптимизировать будем.    – Опять же, на сессии ВЭС мы договорились о строительстве единой системы обороны. А если у союзников техника будет не наша, такую систему построить будет стократно сложнее, если вообще возможно. И грош цена такой обороне, если западные поставщики в любой момент могут перекрыть поставки боеприпасов и запчастей к технике.    – Поэтому, товарищи, необходимо поставлять конечному заказчику отлаженную, доведённую, качественную продукцию, а также разворачивать, для начала в странах ВЭС и соцлагеря сеть пунктов технического обслуживания для нашей техники, как это у капиталистов принято, – Хрущёв строго обвёл глазами собравшихся, затем повернулся к Устинову. – Дмитрий Фёдорович, возьмите вопрос на личный контроль, назначьте одного из своих замов ответственным за внешние поставки, подключите Внешторг и МИД. Всё ясно?    – Ясно, Никита Сергеич, – ответил Устинов. – Организую    – Тэк... Кто у нас следующий... Сергей Владимирович, – Хрущёв посмотрел на Ильюшина. – Значица так... Есть у вас хороший бомбардировщик, Ил-28. То, что он дозвуковой – не страшно. Даже, скорее, хорошо. Испытания на полигоне, думаю, наглядно покажут, что со сверхзвукового «свистка» на реальном поле боя во что-то попасть проблематично. Поэтому, пока не прояснится ситуация с вариантами Ту-98, будет ли из него сделан перехватчик и бомбардировщик, или только перехватчик, ваш Ил-28 пока останется основным фронтовым бомбардировщиком.    Ильюшин удовлетворённо кивнул.    – Ил-40 надо совершенствовать, но, как я понимаю, без новых двигателей полезную нагрузку не увеличить, и управляемое оружие на нём не разместить. Сейчас у нас другая проблема, – сказал Никита Сергеевич. – Американцы готовят атомные подводные лодки с баллистическими ракетами. Чтобы их искать, понадобится базовый противолодочный самолёт. Такие самолёты можно делать на базе пассажирских самолётов. Ваш Ил-18 для этого вполне подойдёт.    – Проект ТТХ от ВВС на патрульный самолёт на базе Ил-18 мы получили, – подтвердил Ильюшин.    – Ну и не затягивайте. Давайте, оформляйте техпредложение, рассмотрим его, и приступайте к эскизному проекту, – предложил Хрущёв.    – В общем-то, самолёт не с нуля проектируется, можно делать даже не эскизный, а эскизно-технический проект, – заметил Ильюшин. – Основная сложность будет с разработкой аппаратуры обнаружения, а не с самолётом.    – Это точно, – проворчал Никита Сергеевич. – С гидроакустикой у нас пока печально. Вам этот вопрос надо обсудить с моряками. В общем, вопрос этот сложный, и с наскока не решается, но начинать работу надо.    – Николай Герасимович, – обратился он к военно-морскому министру Кузнецову. – Вопрос противолодочного самолёта возьмите под личный контроль. Надо, чтобы наши противолодочные силы могли действовать совместно, имея единую тактику. А то, я чувствую, опять получится кто в лес, кто по дрова, как у нас обычно выходит.    – Я прослежу, Никита Сергеич, – заверил Кузнецов. – Прежде всего, надо составить логичную тактическую схему применения, исходя из того, что дальность баллистических ракет у противника будет постоянно расти, и что атомная подводная лодка на поверхность вообще-то почти не всплывает. Тут надо понимать, что заявленная американцами дальность действия ракет «Поларис» предполагает одним из вероятных позиционных районов их применения восточную часть Средиземного моря. Хотя бы из этого района нам необходимо будет их выдавить.    – Вот именно, – сказал Хрущёв. – Я вас прошу, Николай Герасимович, помогите Сергею Владимировичу в этом вопросе.    – Обязательно, Никита Сергеич, – кивнул адмирал. – И я бы ещё рекомендовал, Никита Сергеич, самым внимательным образом изучить англо-американский опыт по организации ПЛО дальней зоны на базе дирижаблей, а не кораблей. Мы такие опыты на Тихом океане уже проводили.    – За прошедшие четыре года наши 30-тонные дирижабли вышли на достаточный уровень эксплуатационной надёжности. Они имеют скорость больше, чем у любого корабля, сравнимую или превосходящую дальность, и грузоподъёмность, достаточную для размещения противолодочного вооружения и поисковой аппаратуры. Тех же гидроакустических буёв дирижабль берёт в разы больше, чем самолёт. Его можно оснастить опускаемой ГАС, он может приводняться и перемещаться по воде с малой скоростью. Фактически, для ПЛО дирижабль совмещает преимущества корабля, самолёта и вертолёта.    – Ещё преимущество по сравнению с кораблём – лодка в погруженном состоянии может его обнаружить, только подвсплыв и подняв выдвижные устройства т.е. демаскировав себя. Тогда как корабль слышен за сотню километров. В сравнении с самолётом тоже преимущества есть – самолёт может следить за лодкой от силы несколько часов. А дирижабль, при его дальности и уровне комфорта для экипажа, может гонять лодку хоть неделю подряд. Заправляться он может от любого корабля в море или другого дирижабля.    – Дело говорите, Николай Герасимович. Помню, товарищи Гарф и Устинович мне о таком применении дирижаблей тоже говорили, – припомнил Хрущёв.    – Так и наши опыты с дирижаблями ПЛО на Тихом с их подачи проводились. Более того, на дирижабле можно использовать ту же аппаратуру, что создаётся для самолётов и даже для кораблей, да ещё и модернизировать её без особых ограничений. И при этом дирижабль значительно, раз в 10-15, дешевле современного корабля.    – Готовьте техническое задание на дирижабль в варианте противолодочного, – решил Никита Сергеевич. – Теперь по работам товарища Яковлева. Слушаю вас.    – У нас недавно совершил первый полёт высотный разведчик Як-25РВ. Его также можно использовать для перехвата высотных аэростатов-разведчиков, – ответил Яковлев. -Наша основная работа сейчас – перспективный перехватчик по теме «160».    Александр Сергеевич поставил на стол перед участниками совещания модель нового самолета. «160-й» больше всего напоминал помесь французского Мираж-4 и американского F-106 Delta Dart. Самолет имел длинный острый нос с одноместной или двухместной кабиной, уплощенный фюзеляж, скрывающий внутри два двигателя, полукруглые воздухозаборники с выступающим коническим генератором скачков уплотнения для обеспечения сверхзвукового полета, низкорасположенное треугольное крыло со стреловидностью 60 градусов по передней кромке, и трапецеидальный киль. Самолет был выполнен по схеме «бесхвостка» без горизонтального оперения. Относительно короткие стойки шасси убирались в крыло.    – Перехватчик оснащён двумя новыми двухконтурными двигателями Д-21Ф с форсажной камерой, конструкции товарища Соловьёва, – доложил Яковлев. – Встроенное вооружение самолета состоит из двух 30-миллиметровых автоматических пушек. Самолет способен нести в отсеке вооружения на выдвижных стартовых трапециях четыре управляемые ракеты воздух-воздух Р-41 (вариант ракеты Р-4 со складным крылом), либо разрабатываемые товарищем Бисноватом в инициативном порядке ракеты Р-6 (АИ-аналог AIM-7 «Спэрроу» ), и производить их запуск на высоте без снижения скорости полета до скоростей, соответствующих М=2,2.    – На каждом из внутренних подкрыльевых узлов подвески могут размещаться по одной Р-4, или Р-6. Также там могут быть установлены пушечные контейнеры и блоки неуправляемых реактивных снарядов. Внешние узлы предназначены только для размещения ракет – одной Р-4 или Р-6. Если будут разработаны более лёгкие ракеты класса «воздух-воздух», грузоподъёмности внешних пилонов хватит для размещения двух таких ракет.    – Машина совершила свой первый полет 20 сентября прошлого года, – продолжил Яковлев. – Первоначально у нас было два лётных экземпляра самолета «160», но, к величайшему огорчению, 15 января этого года мы потеряли вторую машину.    – Причины? – коротко спросил Хрущёв.    – При посадке лопнул пневматик на правой основной стойке. Машину развернуло и вынесло с полосы, – рассказал Яковлев. – К счастью, лётчик-испытатель товарищ Смирнов отделался легкими ушибами, но самолет сильно пострадал. Принято было решение его не восстанавливать, а построить новый, третий лётный образец. Его ожидаем в апреле.    – По результатам анализа причин катастрофы решено было поставить на основные стойки шасси двухколесные тележки с расположением колёс друг за другом.    – Понятно, – сказал Хрущев, – Ну что ж, бывает. Техника новая, без аварий не обходится. Хорошо, что никто не пострадал. Александр Сергеевич, машина нужна срочно, не мне вам говорить. Когда сможете представить ее на государственные испытания?    – Доводка машины проходит достаточно успешно, – ответил Яковлев, – ВВС настаивают на скорейшей передаче машины на испытания. Но мне хотелось бы продолжить лётно-конструкторские испытания и доводку хотя бы до осени, чтобы убрать основные недостатки. Полагаю, в августе-сентябре этого года машина на государственные испытания выйдет. Предвижу возможную задержку в связи с неготовностью ракетного вооружения машины.    – Ясно, – сказал Никита Сергеевич, – Будем считать, что отдельные задержки неизбежны. Но хотя бы с самим носителем не затягивайте.    – Так точно, – кивнул Яковлев, – Не дольше, чем требуется для обеспечения безопасности полётов.    – Ну и давайте всё-таки дадим машине имя, – предложил Хрущёв, – Какой у вас там следующий свободный индекс?    – Барражирующий перехватчик Як-27 у нас не состоялся, – ответил Яковлев, – Думаю, можно индекс 27 передать новой машине.    – Годится, – одобрил Хрущёв. – Чем ещё порадуете? у вас там ещё одна новая разработка должна быть.    – Так точно, – Яковлев поставил на стол рядом с Як-27 еще одну модель. – Лёгкий фронтовой истребитель по теме «210».    Легкий одномоторный самолет гораздо меньшего размера, чем предыдущий Як-27, был выполнен в варианте высокоплан, с острым обтекателем радара и трапецеидальным крылом стреловидностью 45 градусов по передней кромке. В глаза бросались полукруглые воздухозаборники с выступающим конусом, похоже, становившиеся стандартными на самолетах Яковлева. У него был трапецеидальный киль меньшей площади и более узкий, чем на Як-27, и обычное горизонтальное оперение. Из-за использованной компоновки высокоплана основные стойки шасси убирались в фюзеляж.    – Приоритетной работой у нас сейчас является Як-27, – пояснил Яковлев. – «210» -я машина пока существует только в виде макета. В ближайшее время начнётся строительство прототипа для статических испытаний. Постройку первого лётного образца предполагаем начать летом, как только будут получены данные статических испытаний и продувок модели в новой сверхзвуковой аэродинамической трубе ЦАГИ. Закончить его предполагаем в сентябре.    – Самолет способен нести четыре управляемые ракеты воздух-воздух Р-4 либо Р-6 – по одной на внутренних подкрыльевых и на средних подкрыльевых узлах подвески, – доложил Александр Сергеевич. – Есть также возможность разместить четыре более лёгкие ракеты – по одной на средних подкрыльевых узлах подвески, на комбинированных пилонах вместе с Р-4, и по одной на каждой из законцовок крыла.       – На центральном подфюзеляжном, внутренних и средних подкрыльевых узлах подвески также планируется размещать пушечные контейнеры, блоки неуправляемых реактивных снарядов, управляемые и неуправляемые авиационные бомбы и ракеты К-5Н класса «воздух-поверхность». На нижней поверхности фюзеляжа под правым воздухозаборником предусмотрено место для размещения контейнера оптико-электронной прицельной системы.    – Ну что ж, – сказал Хрущёв, – Вижу, что работа идёт. Какие-либо итоги подводить пока рано. 210-я машина будет поменьше, полегче, подешевле. Надеюсь, что такая же удачная. Что там у вас ещё?    – Также готовится к первому полёту фронтовой бомбардировщик Як-28, – доложил Яковлев. – Полёт планируем на март.    Никита Сергеевич покопался в своих бумагах и достал список, где были перечислены проблемы с Як-28.    – У вас на Як-28, как мне сказали, используется переставной стабилизатор? – спросил он.    – Да, стабилизатор может быть переставлен в пределах 4-х градусов в зависимости от загрузки самолёта и количества топлива в баках, – ответил Яковлев.    – И как он переставляется?    – Триммером, из кабины пилота.    – Вручную? А что будет, если его, скажем, перед взлётом, забудут переставить в правильное положение? – спросил Хрущёв.    Яковлев замялся.    – Тут, Никита Сергеич, уже возможна предпосылка к лётному происшествию, – подал голос маршал Вершинин.    – Без этой переставляющейся херни самолёт летать может? – спросил Хрущёв.    – Это очень затруднит пилотирование, – сухо ответил Яковлев.    – Тогда сделайте перестановку стабилизатора гидроцилиндром, и автоматически, в случае выхода на закритические углы, – подсказал Дементьев.    По информации из полученных документов, Як-28 при неправильно выставленном стабилизаторе на взлёте резко вело вверх – это явление называли «подхват». Самолёт терял скорость и срывался в пике, а то и в штопор. Спасти экипаж могло только немедленное катапультирование.    – Такая автоматика в случае отказа может привести к гибели экипажа, – Яковлев стоял на своём.    – Её отсутствие будет тем более приводить к гибели экипажа, – ответил Хрущёв. – Сделайте автоматическую перестановку и нормальную индикацию положения стабилизатора.    – Ещё один момент, Никита Сергеич, – добавил Дементьев, полистав лежащие перед ним бумаги. – Александр Сергеич, у вас там стоит автомат курса...    – Да, чтобы компенсировать разницу в тяге двигателей на форсаже.    – Насколько мне сообщили, автомат не вполне надёжен. В случае его отказа что произойдёт?    – Руль поворота может быть отклонён на произвольный угол, – подсказал кто-то из присутствующих, видимо, он был в курсе особенностей прибора.    – То есть, самолёт поведёт в сторону? – сказал Никита Сергеевич. – Ведь побьются лётчики, вот увидите!    – Тогда надо сделать блокирующий выключатель для этого автомата, лучше – прямо на ручке управления или на ручке газа, чтобы в случае отказа автомата сразу его выключить, – предложил министр.    Хрущёв первоначально хотел также сказать и о реверсе элеронов – упоминание о нём было в выписке, подготовленной по его просьбе аналитиками ИАЦ, но сообразил, что до первого полёта это явление вряд ли могло быть выявлено.       – Насчёт испытаний, доводки и устранения дефектов, – сказал Хрущёв. – У нас в прошлом году, Постановлением от 3 июля введена система устранения дефектов, разработанная на заводе N 276 у товарища Кузнецова. Система введена для всех отраслей народного хозяйства. Для авиастроения она хорошо себя зарекомендовала.    – Товарищ Яковлев, в ходе устранения приказываю руководствоваться системой Николая Дмитрича Кузнецова, – сказал Никита Сергеевич. – Назовём её для краткости Единой системой ликвидации дефектов, ЕСЛД, то есть. За выполнением требований ЕСЛД при доводке самолёта будут следить контролёры Госконтроля. Георгию Васильевичу Енютину я дам соответствующие указания. Григорий Трофимыч, запиши в протокол, потом мне напомнишь, – попросил он Шуйского. – В помощь контролёрам ОТК попрошу товарища Енютина усилить на вашем опытном производстве персонал Госконтроля.    – Простое наращивание численности бездумных контролёров только осложнит работу, – сухо ответил Яковлев. – Зачем нужен контролёр, который не разбирается в предмете контроля? Что он может проконтролировать в самолёте?    – Товарищ Первый секретарь, разрешите? – Главком ВВС маршал Вершинин поднялся со своего места.    – Говорите, Константин Андреич, – кивнул ему Хрущёв.    – Если речь о необходимости грамотных контролёров для доводки самолётов, так я могу откомандировать нескольких лётчиков первого класса и лучших технических специалистов из строевых частей, в которые потом эти самолёты пойдут на вооружение, – предложил Вершинин. – Это для ВВС будет очень полезно, люди смогут заранее подробно ознакомиться с техникой, которую им предстоит эксплуатировать и обслуживать. Они достаточно квалифицированны, и при этом подчиняются не заводу, а ВВС. Можно им и полномочия Госконтроля временно оформить...    – Военпреды у нас уже есть, – холодно произнёс Яковлев. – Зачем нам ещё одна команда военпредов?    – Разрешите, товарищ Первый секретарь, – сказал, поднимаясь, адмирал Кузнецов.    – Да, пожалуйста, Николай Герасимович.    – Товарищ Вершинин дело предлагает. На флоте принято, что первый экипаж нового корабля участвует в его постройке, параллельно осваивает корабль, и следит за качеством работ. Экипаж – лучшие контролёры, им потом на этом корабле ходить. Предложение товарища Вершинина соответствует принятым на флоте нормам, и однозначно улучшит ситуацию с качеством.    – Спасибо, Николай Герасимович, – Хрущёв слегка усмехнулся. – Константин Андреич, готовьте команды из строевых частей на каждый новый самолёт. В первую очередь – на Су-7 и Як-28. Григорий Трофимыч, в протокол запиши, пожалуйста: «Принять предложение Главкома ВВС товарища Вершинина об организации контроля за доводкой новых самолётов совместно с лётчиками строевых частей ВВС.» Обеспечьте сменяемость специалистов в этих командах, чтобы обучение на заводе прошло по возможности большее число строевых специалистов.    – Есть! Всё организуем. Разрешите добавить? – спросил маршал Вершинин.    – Пожалуйста, Константин Андреич.    – Пользуясь случаем, хочу поставить вопрос о новых истребителях товарища Микояна, – сказал маршал. – Там тоже имеются проблемы, ВВС считает, что эту разработку необходимо прекратить. (Реальная история, ВВС в начале 1958 года ставили вопрос о прекращении разработки МиГ-21)    – Не согласен! – ответил Микоян. – Мы со своими проблемами справляемся. Систему устранения дефектов мы внедряем достаточно успешно, система хорошая, работающая. Нам нужно лишь немного времени и помощь разработчиков двигателей.    – Хорошо, – согласился Хрущёв. – МиГ-23 – машина перспективная, поэтому, Константин Андреич, в этом вопросе предлагаю не спешить. Лучше помогите товарищу Микояну хорошими прикомандированными специалистами из строевых частей.    – Так точно. Поможем обязательно, – заверил Вершинин.    Яковлев выглядел чернее тучи. Устинов тоже был озабочен – обычно ему вместе с представителями промышленности удавалось «нагнуть» военных, заставляя их принимать в эксплуатацию ещё не вполне доведённые образцы, которые потом долго и кроваво доводились в частях и в ходе плановых ремонтов. Теперь эта практика могла с треском рухнуть.    – Никита Сергеич, – сказал Устинов. – Не слишком ли мы спешим с этим решением? Тем более, что проблемы ведь не только в самолётах. Двигатели не слишком надёжны, имеют малый ресурс...    – Константин Андреич, а техников к двигателистам послать можете? – спросил Хрущёв.    – Так точно, товарищ Первый секретарь, техников отправим.    – Вот на этом и остановимся. Владимир Михалыч, а как у вас дела с вашим 3М? – спросил Хрущёв Мясищева. – «Подхват» вылечить удалось?    – Да, Никита Сергеич. Доработали конструкцию крыла, усилили механизацию, пересмотрели некоторые режимы – ответил Мясищев. – Лётные испытания показали хорошие результаты. Самолёт имеет неплохой модернизационный запас, даже на применяемых двигателях конструкции товарища Добрынина. Если бы получить двухконтурные...    – Эта задача оказалась сложнее, чем мы ожидали, – признал Хрущёв. – Двигатели Николай Дмитриевич делает, но процесс доводки пока не завершён.    – Разрешите? – спросил Кузнецов.    – Да, пожалуйста.    – После изучения обломков американского разведчика, прежде всего – его двигателя, и после принятых в сентябре 1956 года решений нам удалось продвинуться с НК-6 и НК-8, – доложил Кузнецов. – За прошедшие год и три месяца мы отработали многофакельную камеру сгорания, а металлурги сумели обеспечить титан с достаточным уровнем чистоты. Мы сейчас отрабатываем оба двигателя параллельно, заимствуя решения с одного на другой. Принятое решение по НК-8 оказалось верным, он менее напряжённый, и его доводка идёт даже быстрее. Многофакельную камеру мы именно на нём и доводили.    – Так когда можно ждать результатов? – спросил Хрущёв.    – Если не вылезут ещё какие-нибудь проблемы, то НК-8 рассчитываем довести к концу 59-го года, а НК-6, скорее всего, к концу 60-го, – ответил Кузнецов.    – Это неплохо! – Никита Сергеевич тут же повеселел. – Значит, удалось найти правильные решения?    – По сути дела, многие из них с самого начала были правильные, мы всего лишь к ним вернулись.    – Это очень хорошо! – одобрил Хрущёв. – А вы можете передать один из образцов НК-8 Владимиру Михалычу, для установки на на 3М, чтобы он мог самолёт заранее приспособить к установке этого двигателя? Владимир Михалыч, вам такой подарок ко двору, или наоборот, помешает?    – Конечно ко двору, – улыбнулся Мясищев. – Больше того, я предоставлю опытный самолёт для лётных испытаний двигателя.    Для Мясищева созревший гораздо раньше НК-8 был форменным спасением. 3М выпускался малой серией, в отсутствие нормального двигателя. Используемый пока ВД-7 имел ресурс всего 200 часов, что не устраивало заказчика. Поэтому Хрущёв и не разрешил запускать бомбардировщик в большую серию.    Получив более экономичные двухконтурные двигатели, Мясищев надеялся поставить вопрос о серийном производстве самолёта.    – Тогда вы с товарищем Кузнецовым о деталях сотрудничества сами договоритесь, – решил Хрущёв. – Извините, что опять лезу в вашу епархию, мы тут с Петром Васильичем перед совещанием обсуждали разные варианты... Скажите, вы не думали поменять компоновку 3М, вынести двигатели из центроплана под крыло, как на американском В-52? Их бы и заменять, и обслуживать было удобнее, а в освободившиеся объёмы центроплана, даже если воздухозаборники и сопловые отверстия зализами закрыть, можно было бы топлива залить столько, что до Штатов и обратно долетели бы через Южный полюс без дозаправки.    Мясищев слегка опешил. Предложения Хрущёва были уж очень неожиданными.    – Никита Сергеич, без расчётов и пробных продувок на моделях ничего сказать не берусь. Сейчас у 3М аэродинамически чистое крыло, это очень выгодно для дальности полёта. Навесив на крыло двигатели, мы можем потерять из-за увеличения сопротивления больше, чем выиграем от увеличения запаса топлива. Прикинуть можно, но тут, по-хорошему, долго считать надо, а ещё лучше – считать и опытную машину строить.    – Понятно, – ответил Хрущёв. – Не настаиваю, вам, как специалисту, виднее, но вы всё же прикиньте, может, что из этой идеи получится.    – А сейчас у двигателей вашего 3М какая взлётная тяга? – спросил Хрущёв Мясищева    – Порядка 13 тонн на двигатель. 10 тонн тоже хватило бы, но 5500 маловато будет. Да и 6800 на обычном Д-20 мало, – ответил Мясищев. – Вот если бы этот двигатель несколько развить в сторону увеличения тяги...    – А чем вам мой ВК-3 не подходит, товарищи? – вдруг послышался голос из зала.    Владимир Яковлевич Климов не спеша, с достоинством поднялся и продолжил:    – Мы для опытного микояновского истребителя И-3 с 1951 года делаем двухконтурный двигатель ВК-3. В 1956 году он прошёл государственные испытания и получил сертификат на полётный ресурс в 100 лётных часов. Двигатель имеет взлётную тягу на форсаже 8440 килограммов. Ставьте его на 3М и пробуйте. Двигатели я предоставлю. А пока вы пробуете, я вам увеличу ресурс двигателя до нескольких тысяч часов. Может, не до 6 тысяч, но до 4-5 сделать можно.    – Эта работа нами начата после сентябрьского совещания 1956 года в расчёте на использование двигателя в гражданской авиации. (АИ) Первоначально ВК-3 имел степень двухконтурности, изменявшуюся от 0,25 на взлётном режиме, до 0,5 в установившемся полёте, и форсажную камеру. Он же разрабатывался для истребителя. Когда в сентябре 56-го зашла речь о развитии пассажирской авиации, было принято решение в инициативном порядке разработать на базе имеющегося ВК-3 новую версию ВК-3ПС, бесфорсажную, со степенью двухконтурности, увеличенной до 1, и с камерой смешения, для увеличения эффективности.    (Камера смешения позволяет смешать потоки воздуха из 1 и 2 контура, уравнять их температуру, и увеличивает эффективность. Обычно смешение потоков происходит в форсажной камере, но если туда не впрыскивать дополнительное топливо, ФК работает просто как камера смешения http://avia-simply.ru/trdd/)    – Кроме того, мы сейчас на базе двигателя ВК-3 делаем ВК-13 с охлаждаемыми лопатками, он уже рассчитан на взлётную тягу в 10 тонн. Над ним мы работаем с 1953 года, но двигатель сложный, отработка идёт трудно. Раньше 1960 года результата не обещаю.    У Хрущёва отвалилась челюсть.    – Позвольте... – сказал он наконец, справившись с удивлением. – Вы хотите сказать, что у нас с 1951 года разрабатывается двухконтурный двигатель, что в 1956 году он прошёл госиспытания, а я об этом ничего не знаю? Пётр Василич, почему мне об этом никто ничего не говорил?    – Двигатель создавался для опытного перехватчика товарища Микояна, – начал Дементьев. – В то время для каждого самолёта фактически разрабатывался свой собственный двигатель. В процессе создания перехватчик потяжелел, и тяги в 8500 килограммов стало недостаточно. Сейчас решается вопрос, либо закрывать проект перехватчика И-3, либо заменять на нём двигатель...    – Да чёрт с ним, с перехватчиком! – возмутился Хрущёв. – Нам для стратегического бомбардировщика мотор нужен! Мы тут обсуждаем, когда мы сможем НК-6 и НК-8 довести, а у нас, оказывается, уже есть фактически готовый двигатель?    – Так пока вы обсуждали, мы делали, – коротко ответил Климов.    – На момент предыдущего большого совещания двигатель ещё не прошёл испытания, – сказал Дементьев. – Отработка шла достаточно трудно, не было на тот момент уверенности, что всё получится. Не хотели раньше времени обнадёживать руководство.    – Так. Ясно. Конспираторы хреновы, – Никита Сергеевич почесал затылок. – Владимир Яковлевич дело предлагает. Владимир Михалыч, – сказал он Мясищеву. – Берите у товарища Климова двигатели, ставьте на 3М и пробуйте. Вы, Владимир Яковлевич, продолжайте работу над пассажирской модификацией двигателя с увеличенным ресурсом. Павел Александрович, ваше ОКБ-19 считаю необходимым усилить инженерными кадрами для скорейшего создания на базе вашего Д-20 линейки двухконтурных двигателей с различной тягой. Каких именно – определимся чуть позже. Справитесь с такой задачей?    – Справимся, Никита Сергеич, – ответил Соловьёв. – Нам сейчас как раз заказы не помешают.    – Вот и хорошо. Готовьте заявку на специалистов, и не на год-два, а на пятилетку вперёд. Теперь давайте по вооружению пробежимся, – предложил Никита Сергеевич. – Вот, Андрей Николаевич про Х-20 упоминал. У неё управление какое?    – Радиокомандное, Никита Сергеич, – подсказал Микоян.    Х-20 делали у него, в ОКБ-155, главным конструктором был соавтор Микояна Михаил Иосифович Гуревич.    – Вот. Радиокомандное. А вы проверяли устойчивость этого управления к радиопомехам? – спросил Хрущёв. – Кто систему управления разрабатывает?    – Шабанов Виталий Михайлович, главный конструктор СБ-1, – подсказал Устинов.    – Товарищ Брахман! Теодор Рубенович, вам поручение. Силами вашего института организуйте проверку системы управления К-20 на помехоустойчивость. И вот что... Чтобы самолёты зря не гонять и керосин не жечь... – Никита Сергеевич слегка задумался. – Ведь всю эту аппаратуру можно включать и на земле?    – Конечно, первоначально всё на земле и отрабатывают, – подтвердил Брахман.    – И разработчик, подавая сигналы управления на аппаратуру, видит, как у ракеты, скажем, рули двигаются, или как она там управляется? – уточнил Хрущёв.    – Да, видит, конечно.    – Ну, так и попробуйте вначале на земле вмешаться помехами в командную радиолинию, – предложил Хрущёв. – И посмотреть, как система управления будет реагировать. Как-то так, в общем. Мне вот докладывали, – он покопался в своих бумагах, – вот оно... Подобный метод отработки активно используют в НИИ-2. Есть тут представитель НИИ-2, товарищи?    – Так точно, Никита Сергеич. Джапаридзе Виктор Арчилович, начальник НИИ-2. У нас это именуется методом полунатурного стендового моделирования.    – Так, так... расскажите поподробнее, пожалуйста, – попросил Никита Сергеевич.    – Берётся штатная аппаратура управления ракеты или самолёта, – пояснил Джапаридзе. – Она ведь как работает? Получает какой-то сигнал на входе, обрабатывает его и выдаёт управляющее воздействие на выходе, например, поворачивает рулевые машинки на нужный угол, что-то открывает, закрывает, отклоняет...    – Если моделировать нужный сигнал на входе, можно в лабораторных условиях, не выезжая на полигон, проверить правильность работы аппаратуры. Моделировать сигнал можно обычными аналоговыми методами, но если использовать ЭВМ, то с её помощью задача существенно удешевляется. Не надо для моделирования каждого типа сигнала придумывать и изготавливать специальные аналоговые устройства, – рассказал Джапаридзе. – Сейчас у нас в НИИ-2 такую ЭВМ разрабатывают. (источник: Е.Н. Федосов «Полвека в авиации. Записки академика» )    – Вот! Поняли, товарищи, как надо работать? – спросил Хрущёв. – Сначала всё отрабатывать в лаборатории, на стендах. И только когда в лабораторных условиях всё заработало как надо – выезжать на полигон и проводить контрольные пуски. Неужто вам самим охота по полгода на полигонах сидеть? В голой степи, кругом ни воды, ни жилья, одни суслики... Виктор Арчилович, а если я вас попрошу проконсультировать НИИ-108 и СБ-1 по методике ваших, как вы их назвали...    – Полунатурных испытаний, – подсказал Джапаридзе.    – Вот-вот. И ещё, вы ведь к ВВС относитесь?    – Так точно.    Хрущёв почесал затылок, раздумывая:    – Вот что. Константин Андреич, вы, как заказчик, а вы, Пётр Василич, как исполнитель, скооперируйтесь между собой, и разработайте совместный план внедрения методики полунатурных испытаний для всех КБ МАП. Для начала. Мне эта методика нравится. Прежде всего – можно деньги и время сэкономить, ведь всю полученную информацию не надо с полигона в Москву да в Ленинград передавать, всё можно сразу в лабораториях обрабатывать. Людей от семей, опять же, отрывать не надо, самолёты гонять, горючее тратить, ракеты запускать... Очень правильная методика.    – Товарищ Джапаридзе, а вы не пытались подобным образом имитировать основные режимы полёта самолётов, и характерные условия боевого применения, например, воздушный бой? – спросил Соколовский.    – Нет... Полагаю, наши вычислительные мощности для этого пока недостаточны, – ответил Джапаридзе. – Но сама идея мне представляется перспективной. Такие полунатурные испытания могли бы, к примеру, упростить выработку требований к вновь разрабатываемым самолётам, можно было бы уточнять потребные ТТХ... Ведь не секрет, что ВВС часто завышают требования к новым самолётам, вынуждая промышленность идти на применение недостаточно отработанных, иногда даже авантюрных конструктивных решений.    – Вычислительные мощности, я надеюсь, у вас скоро появятся, – сказал Хрущёв. – Товарищи Шокин и Калмыков над этим вопросом очень плотно работают. Скажите, Виктор Арчилович, а если я к вам направлю технического директора Главкосмоса, товарища Королёва, проконсультируете его?    – Безусловно! Всё на стендах покажем и расскажем! – заверил Джапаридзе, явно польщённый возможностью поучаствовать в космических проектах.    (В это время НИИ-2 уже работал с Г.В. Кисунько над решением задач по ПРО, но в космическую тематику ещё не включился)    – Договорились, – кивнул Никита Сергеевич. – Очень на вас надеюсь.       – По вашему самолёту, Роберт Людвигович, – продолжил Хрущёв. – Есть такая идея – сделать аэробаллистическую ракету. Товарищ Березняк, – Никита Сергеевич нашёл взглядом Березняка, – одну такую уже делает. Но он делает ракету небольшую, на относительно малую дальность, для вооружения уже имеющихся бомбардировщиков. Это будет ракета для прорыва ПВО. (аналог Х-15, см. гл. 02-46). А ведь у нас имеется ракета с дальностью около 900 километров, двухступенчатая, конструкции товарища Надирадзе. («Темп-С», который Надирадзе в АИ строил с 1954 года) Кстати, если её запускать с такого сверхзвукового разгонщика, ведь можно, наверное, дальность ещё больше увеличить? Скажите, Роберт Людвигович, поднимет ваша машина такую ракету?    – Поднимет, в крайнем случае – за счёт небольшого уменьшения запаса топлива, – ответил Бартини. – Можно будет дозаправляться лишний раз, или взлететь и дозаправиться после взлёта, как делают американцы на авианосцах. С аэробаллистической ракетой, Никита Сергеич, мы такой вариант полезной нагрузки рассматривали, но там пока есть другая трудность. Точность у них ещё недостаточна, а при воздушном старте точность будет ещё хуже – ведь точка старта перемещается. Такую ракету придётся запускать не откуда угодно, а с заранее намеченных позиционных районов, например, над островом или над определённой точкой побережья, где есть хорошо заметные ориентиры. А это значит, что носитель будет уязвим.    – И запуск должен осуществлять не человек, а автоматическая система, точно выдерживающая высоту, скорость, курс, и определяющая точку старта, – продолжил Бартини. – Будь у нас спутниковая система навигации, о которой мы с Сергеем Павловичем Королёвым говорили, эта задача решалась бы проще. Но пока что у крылатых ракет есть преимущество по точности. Тем более, что на крылатой ракете проще сделать самонаведение, чем на баллистической.    – Если А-57 будет построен, тестовые запуски мы проведём. Сразу отличных результатов не обещаю, но постепенно, по мере улучшения гироскопов и систем навигации, аэробаллистическую ракету можно будет довести до приемлемой точности.    – Вот это уже интересно, – сказал Хрущёв. – Скажите, товарищи, а ведь такая аэробаллистическая ракета с ядерным зарядом, запускаемая с самолёта, может быть использована и по авианосным соединениям? Николай Герасимович, вы как считаете?    – Теоретически – да, – ответил Кузнецов. – Подлётное время у ракеты с дальностью 900 километров невелико, зная курс цели, стрелять можно с упреждением, а если ещё боевая часть будет взрываться под водой в центре ордера, то у авианосного соединения шансов останется немного. В будущем, надеюсь, удастся сделать самонаводящиеся головные части для баллистических ракет, хотя, как уже сказал Роберт Людвигович, задача это непростая.    – С аэробаллистической ракетой я бы рекомендовал ограничиться ударами по целям на побережье. Там всё не так просто, как кажется, – возразил Устинов. – При эскадренной скорости 33 узла авианосец проходит примерно километр за минуту. По результатам американских испытаний на Тихом океане, радиус поражения при подводном взрыве в 100 килотонн около 1500 метров, на этом расстоянии корабли будут обездвижены и получат сильные повреждения. Если подлётное время будет больше двух минут, скорее всего, цель выйдет из зоны поражения, либо надо увеличивать мощность заряда, а зависимость там нелинейная. К тому же, если рассчитывать на упреждение по курсу, то авианосец может пойти противолодочным зигзагом или вообще поменять курс, обнаружив подлетающую боеголовку. В общем, тут нужна или крылатая ракета, или самонаводящаяся боеголовка.    – Этой задачей у нас товарищ Челомей занимается, – напомнил Никита Сергеевич. – Я тоже надеюсь, что у него получится.    – Никита Сергеич, мы с товарищами Надирадзе и Антоновым собираемся провести один любопытный эксперимент, – сказал Дементьев.    – Какой же?    – Товарищ Надирадзе по согласованию с товарищем Устиновым, разработал облегчённый транспортно-пусковой контейнер для своего «Темп-С». Контейнер не просто аэротранспортабельный, он оснащён специальной системой с вытяжным парашютом и аэродинамической стабилизацией. Его можно сбрасывать через грузовой люк Ан-12. Как только товарищ Антонов подготовит носитель, мы проведём лётные испытания.    – Погодите... это что же... воздушный старт? – спросил изумлённый Хрущёв. – И что, можете испытать уже в этом году?    – Да, Никита Сергеич, – улыбнулся донельзя довольный собой Дементьев. – Конечно, высокой точности сразу мы не ожидаем, но если удастся в перспективе создать систему спутниковой навигации...    – Чёрт меня подери... Транспортный самолёт... Посадить его где-нибудь в Гватемале, и ведь хрен кто догадается! Вот это да! – Никита Сергеевич был явно в восторге. – Ну, молодцы, ну, порадовали!    – Никита Сергеич, радоваться ещё рано, ещё ни одного запуска не было, – предостерёг Антонов.    – Когда планируете первый запуск? – спросил Хрущёв.    – В августе этого года. К августу у нас будут три серийных Ан-12.    – Три? Чёрт, три – мало. Раньше можете? Хотя бы на месяц-полтора?    – Это сложно, но мы постараемся.    – Спасибо, Олег Константинович, – сказал Хрущёв. – Вы, Роберт Людвигович, продолжайте работу по А-57, самолёт вырисовывается перспективный, только вот уж очень сложный. Опыта постройки таких машин у нас ещё нет.    – Никита Сергеич, по А-57 есть такое предложение, – сказал Дементьев. – Вначале давайте сделаем уменьшенный аналог, скажем, с двумя двигателями. Параллельно делаем чертежи и расчёты на сам А-57. На аналоге отработаем аэродинамику и технологию изготовления. А главное – давайте пока урежем нашего осетра до 2 Махов, или до 2,2 М. В этом случае задача сразу упростится – не надо строить самолёт из жаропрочных материалов вроде нержавейки или титана, можно обычным дюралем обойтись.    – 2,2 М для разгонщика мало, – возразил Бартини. – Надо хотя бы М3. Давайте усилим передние кромки и фонарь накладками из титана или нержавейки, чтобы выдержали минут 15 полёта на М3, и поставим на разгонщик прямоточные двигатели товарища Бондарюка, на которых «Буря» летала. Но ПВО такая машина прорвать не сможет.    – И не надо. ПВО аэробаллистическая ракета пусть прорывает, – ответил Хрущёв. – Забудьте вы о прорывах на большой скорости и большой высоте, эта концепция умерла, не успев родиться. Её расстреляли ракетами наши зенитчики над Москвой и Байконуром. Ваша машина ценна тем, что она амфибия, большим внутренним объемом для топлива, и возможностью садиться на снег и лёд. Ей вся тундра – аэродром. Кстати, Роберт Людвигович, а ведь вы мне в 54-м совсем другую компоновку рисовали...    – Так пока машина рождается, компоновок рисуем и отбрасываем по несколько десятков, – ответил Бартини. – Возможно, и эта ещё не окончательная. Если будем летать на меньшей высоте и скорости, надо добавлять переднее горизонтальное оперение. Испытания аналога покажут.    – Хорошо. Если будет нужна помощь – сообщите, организуем, – сказал Никита Сергеевич. – Я учитываю, что опыта доводки серийных машин у вас нет, поэтому постараемся подобрать для вас толкового заместителя с опытом такой работы.    – И ещё, у нас в Ленинграде, на базе ленинградского филиала ОКБ-115 организован Центр доводки летательных аппаратов. Руководит там заместитель товарища Яковлева, Эрлих Игорь Александрович, – сказал Хрущёв. – Сейчас он занимается своим вертолётом Як-24, но в его обязанности входит помощь в отработке и доводке самолётов и вертолётов для всех ОКБ Союза. Вот он вам и поможет с доводкой опытного образца.    Бартини явно был доволен:    – Спасибо, Никита Сергеич, будем работать.    – Вам спасибо, – поблагодарил Хрущёв.    – Разрешите! – с места поднялся руководитель филиала ОКБ-2-155 Березняк, разработчик крылатых ракет.    – Да, Александр Яковлевич, пожалуйста. Как раз хотел по вашей тематике поговорить, – ответил Хрущёв. – Для нового бомбардировщика Андрея Николаевича Туполева нужна скоростная крылатая ракета большой дальности. (В реальной истории 17 апреля 1958 г была начата разработка ракеты Х-22)    – Я как раз об этом и хотел сказать, – Березняк подошёл к стене, взял свёрнутый плакат, развернул и повесил его на стойку. – Мы сейчас разрабатываем крылатую ракету для флота, с прямоточным двигателем и стартом из торпедного аппарата. В ходе этой работы мы совместно с товарищем Бондарюком отрабатываем линейку прямоточных реактивных двигателей. Также Дмитрий Фёдорович Устинов передал нам довольно большой объём информации по перспективным западным разработкам и концептам. После её изучения появилось предложение разработать единую ракету для вооружения бомбардировщиков Ту-16, Ту-95, 3М и Ту-22, которая заменила бы одновременно разрабатываемые сейчас К-10, Х-20, КСР-2, и К-11.    – Ого! Неплохая экономия может получиться! – Хрущёв немедленно заинтересовался. – Расскажите подробнее, Александр Яковлевич.    – Первую, маршевую ступень ракеты мы предлагаем сделать с прямоточным двигателем, в качестве горючего будет обычный авиационный керосин. – начал рассказывать Березняк.(У Х-22 был жидкостный ракетный двигатель, с весьма опасными компонентами топлива) Ракету за счёт этого можно сделать несколько меньше и легче, чем с жидкостным ракетным двигателем, за счёт того, что окислитель с собой тащить не надо.    – Вот тут изображена схема боевого применения. После запуска с самолета-носителя ракета будет разгоняться твердотопливным ускорителем, делать горку и выходить на большую высоту, порядка 40 тысяч метров. С такой высоты она сможет обнаружить авианосное ударное соединение противника на значительно большей дальности, чем могут обнаружить существующие сейчас самолёты и ракеты. (Схема применения перспективной ракеты Х-32, испытывающейся с 90-х гг http://militaryrussia.ru/blog/topic-756.html)    – За счёт использования прямоточного двигателя можно взять больше горючего, а скорость полёта на такой высоте, за счёт малого сопротивления воздуха будет около 4 Махов. Перехватить её на такой высоте и скорости палубные перехватчики не смогут, а зенитные ракеты с кораблей имеют относительно небольшую дальность. Самое интересное будет потом, когда ракета войдёт в зону поражения корабельных ЗРК, – Березняк усмехнулся. – Ракета корректирует траекторию, наводится на авианосец, включает второй твердотопливный ускоритель, и разгоняется на пикировании до 6-7 Махов. На такой скорости её и перспективные ЗРК ещё долго перехватить не смогут.    – Интересная задумка, – одобрил Хрущёв. – Когда ориентировочно сможете представить ракету на испытания?    Березняк слегка замялся.    – У нас ещё не было изделий с такими характеристиками. Ну, и многое будет зависеть от разработки головки самонаведения... Думаю, что к 1962 году, вряд ли раньше. (Испытания Х-22 начались в 1962 году и продолжались до 1967 http://www.airwar.ru/weapon/kr/x22.html)    – М-да... – Хрущёв задумался. – Пожалуй, приостанавливать разработку К-10 и Х-20 мы не будем. Нельзя рисковать. Нет гарантии, что ваша новая ракета получится удачной, а главное – получится быстро. Когда вы планируете начать испытания К-10?    – В мае этого года, – ответил Березняк. – К-10 почти готова к испытаниям.    – Тогда испытывайте. С таким раскладом по времени мы не можем на пять лет оставить Ту-16 без эффективного вооружения, – сказал Никита Сергеевич. – Новую ракету начинайте делать как можно скорее, она получается сложная, но перспективная. Пётр Василич, подготовьте вместе с Александром Яковлевичем проект постановления по ракете... как её обозначим? Х-20 уже есть... Может, Х-22?    – Можно и Х-22, – согласился Березняк.    – Кто сможет рассказать по тематике бомбового вооружения? – спросил Хрущёв.    – Руководитель ГСКБ-47 Купчихин Алексей Иванович, – подсказал Устинов. – Алексей Иваныч, прошу вас.    (Государственное союзное конструкторское бюро N 47, оно же НПО «Базальт» – основной разработчик авиабомб и один из разработчиков ПТУР)    Купчихин, поднялся, тоже подошёл к стойкам у стены и повесил свой плакат, развернув его к Хрущёву, Дементьеву и Устинову, сидящим за столом президиума.    – За прошедшие два года нами разработана серия авиабомб М58, приспособленных для применения со сверхзвуковых самолётов. (АИ, в реальной истории – серия М62). Серия состоит из бомб четырёх основных калибров: 250, 500, 1000 и 1500 килограммов. Бомбы сделаны по модульному принципу, таким образом, что к зарядному отделению спереди и сзади можно пристыковывать различные модули: спереди – различные системы наведения – телевизионные, инфракрасные, или по лучу оптического квантового генератора (лазера, в АИ изобретён в 1956 г, см. книга 2 гл. 3), сзади – обычное хвостовое оперение, либо раскрывающийся тормозной модуль для сброса с малых высот, либо аэродинамический модуль с раскрывающимися крыльями для управляемых бомб.    (Тот же принцип используется в американских бомбах серии Мк80 с начала 60-х)    – Также бомбы могут оснащаться аэродинамическими модулями планирования и коррекции с раскрывающимся крылом увеличенного удлинения (http://nevskii-bastion.ru/modul-a/ и http://nevskii-bastion.ru/fab-500m62-mpk/). С этими модулями значительно улучшается точность бомбометания, – продолжал Купчихин. – Причём в самом простом варианте модуль не имеет никакой электроники, это простое и дешёвое аэромеханическое устройство, включающее в себя раскладывающиеся крылья и приспособление для коррекции ветрового сноса. Модуль надевается на корпус бомбы, после чего её можно сбрасывать за 6-8 километров от цели, с предельно малых высот, не более 50-100 метров, то есть, не поднимаясь выше радиогоризонта большинства систем ПВО.    – Второй вариант модуля дополнен ещё и малогабаритной инерциальной системой наведения. Это позволяет увеличить дальность сброса до 12-15 километров при сохранении точности как у обычной свободнопадающей авиабомбы.    – Третий вариант – дополнительное оснащение бомбы системой наведения, например, тепловой или по лучу оптического квантового генератора. В этом случае дальность сброса увеличивается до нескольких десятков километров. При наличии подсветки цели лучом с другого самолёта или наземным корректировщиком, точность улучшается до нескольких метров.    – Системы наведения ещё не все доведены, но результаты уже достигнуты обнадёживающие. Систему наведения по лучу ОКГ уже весной запустим в серийное производство, инфракрасная система будет немного позже, а телевизионная выпускается серийно.    – Хорошо, – одобрил Никита Сергеевич.    – Четвёртый вариант – установка на бомбу с модулем планирования и коррекции дополнительного двигателя, твердотопливного, или пульсирующего воздушно-реактивного. При этом дальность применения увеличивается до 80-100 км, то есть, обеспечивается поражение цели без захода в зону объектовой ПВО.    (все варианты по http://nevskii-bastion.ru/fab-500m62-mpk/)    – В дальнейшем эти модули могут наращиваться различными системами, превращая обычную авиабомбу свободного падения в полноценную планирующую и корректируемую бомбу. Эти же модули могут применяться совместно с другими бомбами серии М58, например с фугасно-зажигательной ФЗАБ-500М58 (АИ-аналог современной ФЗАБ-500М).    – Вот это да! – Хрущёв не смог сдержать эмоций. – Порадовали, Алексей Иваныч. Товарищ Вершинин, когда новые боеприпасы будут приняты на вооружение?    – Сразу по окончании Госиспытаний, товарищ Хрущёв, – ответил маршал. – Испытания идут успешно, фугасные бомбы уже испытаны, сейчас испытываем бетонобойные, бомбы объёмного взрыва, и новые кассетные.    – Объёмного взрыва? – переспросил Никита Сергеевич.    – Так точно. Бомба распыляет в воздухе аэрозоль, облако которого потом подрывается, – пояснил Купчихин. – Информацию об устройстве и принципе работы нам передал товарищ Устинов. Эффект при подходящих атмосферных условиях может быть сравним с действием тактического ядерного боеприпаса сверхмалой мощности, то есть, значительно превосходит обычные боеприпасы. Но такая бомба не обладает бронебойным или осколочным действием.    – Это, Никита Сергеич, работает по принципу газового взрыва, вроде того, что мы устроили в 1954 году на Тоцких учениях, – напомнил Устинов. (АИ, см. гл. 01-24)    – Товарищи, это же замечательно, – одобрил Хрущёв. – Управляемые бомбы в Египте зарекомендовали себя просто прекрасно.    – В 1956 году ВВС проводили сравнительные испытания управляемых бомб первого поколения УБ-2Ф «Чайка» на полигоне Владимировка, – добавил маршал Вершинин. – По результатам выяснилось, что для поражения цели площадью 30х70 метров требуется 2-3 управляемые бомбы. Для сравнения, при использовании по той же цели свободнопадающих бомб близкого к ним калибра ФАБ-1500 требуется уже 168 бомб. (по А. Широкорад «История авиационного вооружения» с. 490) Как видим, хотя управляемая бомба значительно дороже обычной, но в итоге поражение цели с её помощью обходится существенно дешевле, хотя бы за счёт уменьшения наряда сил на каждую цель, и количества сбрасываемых боеприпасов.    – Основываясь на этом и было принято решение о поставке управляемых бомб египетским ВВС. С новыми бомбами серии М58 возможности ВВС по поражению малоразмерных целей увеличатся многократно. В общем, специалисты ВВС оценивают работу ГСКБ-47 как очень успешную.    – Это хорошо... Это, товарищи, очень хорошо, – похвалил Хрущёв. – А вот скажите мне такую вещь... Эти бомбы на любой бомбардировщик или истребитель-бомбардировщик одинаково подвешиваются? Вопрос не к вам, товарищ Купчихин, а к конструкторам самолётов.    – Бомбы подвешиваются одинаково, – откликнулся Микоян. – Разве что переходники на пилонах иногда нужны.    – А поподробнее можно? – спросил Хрущёв. – Допустим, ваш МиГ в боевой обстановке приземлился на аэродром, где базируются, скажем, Су-7, ну, когда в серию пойдут. Смогут его там обслужить и выпустить в очередной боевой вылет?    Микоян замялся. Сухой тоже сидел молча.    – Да они не на своём аэродроме даже дозаправиться и двигатель проверить не смогут, – ехидно подсказал Туполев. – У них всё разное: пилоны, заправочное оборудование, даже лесенки для обслуживания, и замки на лючках разные. Не говоря уж о том, что техники, обслуживающие самолёты Сухого или мои, истребитель Артём Иваныча в глаза не видели, и знать не знают, как их обслуживать. Хорошо, если найдётся в полку опытный специалист, что недавно с МиГов перевёлся. А так – не взлетит.    – Это действительно так, Артём Иваныч? – спросил Никита Сергеевич.    – Такая проблема имеется, – нехотя признал Микоян.    – Товарищи, вы это серьёзно? – спросил Хрущёв. – Я с вас, извините, хренею!    – Никита Сергеич, в современный истребитель топливо заливают не ведром, – заметил Сухой. – Это сложнейшая техника, требующая целого комплекса обслуживания.    – Я и не спорю, техника сложнейшая, – ответил Никита Сергеевич. – Но зачем усложнять её еще больше, делая для каждого самолёта свой наземный комплекс? Вы такое слово – «унификация» вообще слышали? Что, трудно на всех самолётах сделать одинаковые заправочные горловины? Или эти... подвески для бомб одинаковые сделать? Положить в кабину руководство по обслуживанию тоже трудно?    – Так оно же секретное!    – Да ну? После того, как мы наши самолёты в Египет и Сирию поставляли? Да там это ваше «секретное» руководство на базаре купить можно! – возмутился Хрущёв. – Короче, так. Пётр Василич. Примите меры по максимальной унификации наземных комплексов обслуживания, по адаптации вновь разрабатываемых самолётов к унифицированным комплексам, дайте задание Гипроавиапрому на проектирование универсальных аэродромных агрегатов, чтобы таких диких фактов больше не было. Конструкторов обязать учитывать в конструкции самолётов и вертолётов требования по унификации.    – На решение вопроса с наземным обслуживанием даю год. Потом соберу всех на одном аэродроме, предъявите мне унифицированный комплекс обслуживания, при мне – слышите! – при мне заправите от одного заправочного агрегата каждый самолёт, и подвесите вооружение.    – Никита Сергеич, с вооружением там всё не так просто, как кажется, – начал Микоян. – Пилон крепится к силовому набору крыла. У каждого самолёта этот силовой набор свой собственный, рассчитанный исходя из действующих на крыло нагрузок...    – Артём Иваныч, пилон, как я понимаю, это вроде как переходник между самолётом и бомбой, так? – уточнил Хрущёв.    – Очень упрощённо можно и так сказать.    – И у него сверху крепление к самолёту, а снизу крепление для бомбы, так?    – Да, либо для бомбы, либо для АПУ или АКУ для ракеты.    – Это ещё что за хрень?    – АПУ – авиационная пусковая установка, с неё ракета сходит как с рельсов, под действием собственного двигателя. АКУ – авиационная катапультная установка, она отстреливает ракету в поток, после чего ракета запускает свой двигатель, – пояснил Микоян. – Вот с АКУ как раз больше всего проблем, так как она создаёт очень приличные ударные нагрузки на крыло.    – Понятно. Пилон сам кто проектирует? Конструктор самолёта?    – Да.    – При этом ему всё равно надо приспосабливать нижние замки к стандартной бомбе, так?    – В общем, да, там несколько сложнее, бомбы ведь разного калибра, то есть веса, и разного назначения. Надо всё учитывать. Иногда приходится на пилон ещё дополнительный переходник вешать. Вот с ним обычно и бывают проблемы.    – Так или иначе, проблемы эти решать надо, и унификация необходима, – сказал Хрущёв. – Поэтому, Пётр Василич, моё указание остаётся в силе. И ещё. По поводу катапультных кресел. Мне тут статистику подготовили... Очень много лётчиков гибнет при лётных происшествиях на взлёте и посадке, когда нет достаточного запаса высоты для раскрытия парашюта. Недопустимо много. Надо с этим что-то делать. Люди для нас должны быть высшей ценностью, тем более – лётчики. В их подготовку страна вкладывает большие деньги и усилия, и терять их вот так, по глупости, недопустимо.    – У нас сейчас товарищ Алексеев делает новое катапультное кресло для Е-5-2. Считаю необходимым поручить ОКБ-918 разработать на его базе единое для всех катапультное кресло, – предложил Дементьев. – Причём такое, чтобы спасало лётчика в любой ситуации, даже когда самолёт стоит на стоянке с выключенным двигателем. В случае внезапного налёта противника, заводить мотор будет некогда. Нужны вспомогательные источники питания на самолётах, и кресла, способные поднять пилота на высоту, достаточную для раскрытия парашюта.    – Вот именно! Единое, одно для всех, чтобы не сочиняли каждый своё. Товарищ Алексеев у нас занимается системами жизнеобеспечения, ему и карты в руки. А то сейчас у одного конструктора лётчик вверх катапультируется, у другого – вниз, хорошо ещё, через жопу катапультироваться не догадались. Хотя подозреваю, что у некоторых задумка такая была, – ехидно добавил Никита Сергеевич.    (Семён Алексеев руководил в то время ОКБ-918, позднее НПО «Звезда» им. Гая Ильича Северина, разработчик катапультного кресла К-36)    Все дружно посмотрели на Туполева. История с выпуском шасси на Ту-16 и с катапультированием вниз на самолёте «105» – будущем Ту-22, каким-то образом обошла все авиационные КБ.    – Теперь вот ещё что, – сказал Хрущёв. – Я знаю, что у Андрея Николаевича с 56 года работает отдел по проектированию беспилотных самолётов. А у Семёна Алексеевича с 53 года летает беспилотная мишень Ла-17. Так?    – Верно, – подтвердил Туполев.    Лавочкин тоже оживился:    – Я-то думаю, из-за чего меня пригласили... Неужели только из-за задела по «Буре» ?    – Не только, Семён Алексеич, не только, – усмехнулся Хрущёв. – Значица, так, товарищи. У нас политическая ситуация сейчас по сравнению даже с началом 56 года сильно изменилась. Мы теперь контролируем значительные территории Евразии, не имеющие сколько нибудь действенной системы ПВО. На очереди у нас Африка и Латинская Америка. Параллельно у нас разрабатывается высокоточное оружие, и система телевидения высокой чёткости, что делает Павел Васильевич Шмаков. А скоро, надеюсь, появится и спутниковая связь.    Лавочкин и Туполев недоумённо переглянулись, пока ещё не понимая, о чём речь.    – Постоянно гонять для патрулирования таких обширных территорий пилотируемые самолёты – это слишком дорого. Пора, товарищи, подумать о создании высотных беспилотных разведывательно-ударных комплексов для удалённого воздействия на территории государств третьего мира, – сказал Никита Сергеевич. – Нужен самолёт, вероятнее всего с экономичным турбовинтовым двигателем, похожий на высотный планер. Оснастить его мощной телевизионной оптикой, подвесить пару управляемых бомб, можно небольших, или противотанковых ракет. Главное, чтобы продолжительность полёта была достаточно большая, чтобы он мог долго патрулировать район ответственности и мог наносить точечные удары по выбранным целям, пусть даже, на первом этапе, цели будут подсвечиваться наземным корректировщиком. Можно такой самолёт сделать?    – Не двухмаховый, а патрулирующий на малой скорости? Отчего же нет? Можно, и не так уж трудно, – ответил Туполев. – Но он должен быть целиком возвращаемый. Например, на парашюте, и с посадкой на надувные амортизаторы. Я бы его делал похожим на ваш Ла-17, Семён Алексеич, только покрупнее, и с толкающим пропеллером.    – Вся проблема будет в управлении. Нужен ретранслятор сигнала, – сказал Лавочкин. – Спутниковая связь может появиться ещё не скоро. С другой стороны, самолёт на высоте порядка 18 тысяч метров сам себе хороший ретранслятор, передаст сигнал на пару сотен километров. А там можно и дирижабль управления повесить. Запускать самолёт можно или с корабля, с катапульты, или с того же дирижабля, отцепляя с внешней подвески, как на «Акроне» или «Мэйконе». Американцы такое ещё в 30-х делали, неужели мы сейчас не сможем?    – В этой машинке главное будет не планер, и даже не двигатель, а оптико-электронная начинка и связь. Будет работающая аппаратура – возьму Ла-17, увеличу его раза в два по габаритам, поставлю ТВД и будет беспилотник на страх угнетателям и колонизаторам, – Лавочкин произнёс последнюю фразу с многозначительной улыбкой.    – Готовьте самолёт, Семён Алексеевич, – сказал Хрущёв. – Я попрошу Мстислава Всеволодовича, чтобы подключил к теме ЛЭТИ и товарища Шмакова лично.       Неожиданно весомый вклад в развитие советской авиации, вылившийся в итоге в создание целого нового класса самолётов, внёс Иван Александрович Серов. Вскоре после совещания НТС по авиационной тематике он в очередном рапорте упомянул о положительном опыте использования транспортных самолётов в варианте штурмовиков непосредственной поддержки.    – В конце прошлого года, когда в Турции начали действовать отряды курдов под командованием Барзани, – рассказал Серов, – потребовалось обеспечить им поддержку с воздуха, причём обеспечить так, чтобы никто не догадался, что СССР в этом участвует. Мы взяли обычный Ли-2, это же почти С-47, поди отличи, если в воздухе... Поставили на него несколько пулемётов по левому борту, опознавательные закрасили.    – У турков в горах ПВО никакой не было. Пару раз, когда туркам удавалось зажать отряды Барзани, мы посылали им на помощь этот Ли-2 с пулемётами. Как оказалось, довольно эффективно. Только пехотные пулемёты для этой цели не годятся, скорострельность мала. Мы взяли старые авиационные ШКАС, но они на длительную стрельбу не рассчитаны. Нужен специальный современный пулемёт с высокой скорострельностью и живучестью стволов, – пояснил Иван Александрович.    – Я в Тульском ЦКБ-14 с Иваном Фёдоровичем Дмитриевым побеседовал. (ЦКБ-14, позже КБ Приборостроения до 1962 г возглавлял И.Ф. Дмитриев). Товарищам Грязеву и Шипунову передал много информации по их же более поздним разработкам, – усмехнулся Серов. – Обещали помочь. Я им ещё одного хорошего конструктора нашёл, Евгения Борисовича Глаголева. Он в Златоусте с 54 года начальником КБ автоматизации работал, сам – тульский. Я ему перевод в ЦКБ-14 организовал, с будущими соавторами свёл, и задачу обсудил предварительно.    – Сошлись мы на том, что надо делать противопартизанский штурмовик на базе Ан-12, с пушками и пулемётами по левому борту, как в будущем американцы делать будут.    – А нужен ли нам противопартизанский штурмовик в серийном производстве? – спросил Хрущёв.    – Много их не нужно, – согласился Иван Александрович. – Но пару десятков переоборудовать желательно. Будь у Арбенса в Гватемале в 54-м хотя бы пара С-47 с пулемётами, хрен бы ЦРУ сумело переворот устроить. А мы в этом году планируем в Латинской Америке большую бучу. Конечно, ничего серьёзного даже на базе С-47 подготовить не успеем, пулемёт за полгода не делается. Но на будущее желательно бы тулякам такую задачу поставить. Ведь такие пулемёты и на армейские вертолёты понадобятся. Да и пушки с высокой скорострельностью нужны, для истребителей, для тех же кораблей, как зенитки.    – Хорошо, пусть тульские товарищи напишут техническое предложение, – сказал Никита Сергеевич. – Я в этих делах не специалист, задачу поставить не могу.    Летом 1958 года техническое предложение Грязева, Шипунова и Глаголева о разработке скорострельного авиационного пулемёта было утверждено Постановлением ЦК и Совета Министров. Параллельно тем же постановлением было задано проектирование 23 мм авиационных пушек, впоследствии получивших обозначения ГШ-23 и ГШ-6-23, а также 30-мм пушки ГШ-30К.       Как и следовало ожидать, по результатам совещания НТС был принят пакет Постановлений ЦК и СМ СССР, по которым устанавливались сроки и выделялось финансирование на перечисленные работы.    21 июня 1958 года совершил первый полёт туполевский Ту-22. Благодаря своевременно переданной в 1956 году информации он был совершенно не похож на знаменитое туполевское «шило». Переосмыслив полученные сведения и эскизы, Андрей Николаевич приказал полностью перекомпоновать фюзеляж. В итоге ОКБ-156 выкатило на старт нечто больше похожее на Ту-22М3, с такими же воздухозаборниками и расположением двигателей, а также с четырёхместной кабиной, где лётчики и операторы сидели попарно рядом друг с другом. Фюзеляж в месте стыковки с крылом «обжали» согласно правилу площадей. (АИ)    А вот крыло было стреловидное, такое же, как на Ту-22К. Для улучшения взлётно-посадочных характеристик на крыле были сделаны предкрылки по всему размаху и двухсекционные щелевые закрылки, а также поставлено переднее горизонтальное оперение. Шасси сразу сделали убираемым не в центроплан, а в гондолы на крыле, как на Ту-16.    Туполев начал прорабатывать и крыло изменяемой стреловидности для дальнейшей модификации Ту-22, но эта работа обещала быть долгой. Параллельно исследовалась ещё одна схема – с высокорасположенным трапецеидальным крылом. В этой компоновке Ту-22 был больше похож на увеличенный А-5 «Vigilante», но при этом требовалась полная переработка основных стоек шасси.    Основной проблемой было отсутствие подходящего двигателя. НК-6 ещё отрабатывали, поэтому на самолёт поставили добрынинские двигатели ВД-7М. Туполева заранее предупредили, что двигатель ещё не доведён, и недостаточно надёжен. Поэтому Андрей Николаевич заложил не один и не два опытных самолёта, а убедил министра Дементьева строить сразу опытную серию из 10 машин.    Это заметно ускорило испытания – несмотря на несколько неизбежных при освоении столь сложного самолёта катастроф, отработка не прерывалась ни на день. Больше всего хлопот доставили двигатели, и некоторые приборы из состава БРЭО. С приборами постепенно справились, в процессе перехода на новую полупроводниковую элементную базу. А с двигателями кувыркались до середины 1960 года, когда Николай Дмитриевич Кузнецов наконец довёл и предоставил для испытаний свои НК-6.       5 марта 1958 года поднялся в воздух Як-28. Самолёт изначально был проблемным, и маршал Вершинин прислал нескольких специалистов – лётчиков и техников из строевых частей для участия в испытаниях и доводке самолёта.    Как ни сопротивлялись представители ОКБ-115, им пришлось допустить «контролёров ВВС» непосредственно к испытаниям самолёта. Техники ВВС после каждого вылета придирчиво осматривали опытную машину, а лётчики, пока сами не получили допуск на пилотирование Як-28, подробно расспрашивали испытателей Волкова и Петухова о поведении машины в воздухе. К тому же к испытаниям Як-28 подключился лично шеф-пилот ЛИИ Сергей Николаевич Анохин.    Один лётчик всегда поймёт другого, поэтому никакие недостатки Як-28 не оставались незамеченными. Выявился и реверс элеронов, и множественные трещины, в том числе на силовых элементах конструкции.    (На всякий случай приношу извинения за возможные неточности всем, кто летал на Як-28 или его обслуживал. В источнике могли быть ошибки. Все технические подробности по недостаткам самолёта – по http://www.airwar.ru/enc/bomber/yak28.html и http://www.airwar.ru/enc/fighter/yak28.html. Если есть какие-то ошибки или неточности – сообщите, поправлю)    Хрущёв через Жукова посоветовал Вершинину провести на опытном Як-28 пробное бомбометание на одном из полигонов ВВС. Тесты были проведены, и тут выяснилось, что Як-28 не способен попасть бомбами не только в мишень, но и не может даже уложить бомбы в пределах полигона. (Там же.) А когда выяснилось, что при полной бомбовой загрузке деформируется фюзеляж, терпение у представителей ВВС лопнуло.    Обо всех проблемах с самолётом было доложено маршалу Вершинину. Константин Андреевич написал докладную записку в ЦК. Министр Дементьев пытался нажать на Главкома ВВС, как обычно, заявив: «Берите, что дают, или отказывайтесь от самолёта». Но Главком на этот раз пошёл на принцип и отказался принимать недоведённый бомбардировщик.    Скандал дошёл до Президиума ЦК. На заседание Президиума вызвали министра Дементьева и маршала Вершинина. Устинов, хотя и не был сильно дружен с Дементьевым, в данном случае занял сторону промышленности. Но на стороне Вершинина был маршал Жуков.    Зачитав на заседании Президиума докладную Вершинина, с подробным перечислением выявленных недостатков самолёта, Георгий Константинович выразился по-солдатски прямо и определённо. Он конкретно сообщил, на чём он вертел министра авиапромышленности Дементьева, и куда тот может засунуть свой самолёт, а также куда именно коллектив ОКБ-115 должен дружно поцеловать министра обороны, чтобы он согласился ещё раз хотя бы посмотреть в сторону их разработок.    Екатерина Алексеевна Фурцева, бывшая ткачиха, женщина опытная, пролетарского происхождения, тем не менее, не смогла дослушать выступление министра обороны до конца, и выскочила из зала заседаний Президиума, покраснев, как помидор. С Жуковым она после этого не разговаривала целый месяц.    Устинов и Дементьев пытались склонить на свою сторону Хрущёва, но Никита Сергеевич поддержал претензии ВВС.    – Товарищи, мы самолёт делаем не для того, чтобы занять ОКБ или промышленность, а для успешного решения боевых задач, – сказал Хрущёв. – Завод мы найдём, чем загрузить. Раз лётчики доказали документально, что самолёт неудачный, значит, так и есть. Им его эксплуатировать. Надо не навязывать им неудачную машину, а сделать другую, лучше.    – Кто, как и когда будет делать – решать не мне, а вам, на то вы и специалисты. А партия с вас потом за эти решения спросит, – он строго посмотрел на Дементьева и Устинова. – Вас, Константин Андреевич, благодарю за принципиальность, и за хорошую идею с армейской приёмкой на испытаниях.    В итоге Як-28 на вооружение не приняли. (В реальной истории не приняли перехватчик Як-28П, но при этом изготавливали серийно, и эксплуатировали в частях, было построено более 400 самолётов.)    Яковлев позже пытался переделать самолёт в барражирующий перехватчик, это уже отдельная история.    Лёгкий фронтовой истребитель «210», получивший в серии наименование Як-31, совершил свой первый полёт под управлением летчика-испытателя В.М.Волкова 20 ноября 1958 года. Испытательные полеты на нем совершались до марта 1959 года. Основной их целью были оценка маневренности и управляемости самолета, его взлетно-посадочных и разгонных характеристик на различных высотах. (АИ)    Машина легко достигала скорости M=1,5, однако полетов на определение максимальной скорости и практического потолка в этих испытаниях не производилось. Всего налетали 49 часов 45 минут в 32 полетах – самолет и в воздухе и на земле вел себя хорошо, отказов оборудования или двигателя не было.    Второй прототип, оснащенный как полноценный истребитель, начали строить в середине февраля 1959 года, его постройку закончили к июлю, и 8 августа приступили к его испытаниям. Испытания второго прототипа проходили до декабря 1959 года, всего было выполнено более 60 полетов В 18-м полете В.П. Смирнов достиг на втором прототипе у земли скорости 1480 км/ч, в 24-м полете был достигнут потолок 20000 метров. На высоте самолет достигал числа М=2,25. (АИ)       Основным фронтовым бомбардировщиком СССР остался Ил-28, которых было выпущено около 6 тысяч. Часть из них ушла на экспорт, оставшиеся в ВВС СССР несколько раз проходили модернизацию. Компоновка самолёта позволяла относительно легко менять на нём двигатели, и Ил-28 получил в 1959-60 гг новые Д-20П конструкции Соловьёва. (АИ, в реальной истории множество Ил-28 было порезано в начале 60-х)    Установка экономичных двухконтурных двигателей позволила усилить конструкцию и увеличить полезную нагрузку. Ил-28 получил шесть подкрыльевых пилонов для размещения бомбовой нагрузки дополнительно к 3-м тоннам в бомбоотсеке. На поздних модификациях обязанности штурмана передали второму пилоту, поставив на самолёт новый прицельно-навигационный комплекс. Оборудование разместили в штурманской кабине, а в прицельном окне спереди снизу установили лазер для подсветки целей. (АИ)    Сергей Владимирович Ильюшин к дальнейшей модернизации Ил-28 подошёл примерно так же, как Туполев – к «модернизации» Ту-22К в Ту-22М3. С той разницей, что у Ильюшина в запасе был средний бомбардировщик Ил-54. Он успешно прошёл испытания в 1955-56 гг, но в серию запущен не был. Теперь Ильюшин использовал наработки по Ил-54 для модернизации Ил-28. Самолёт пересчитали по увеличенным нормам прочности в расчёте на полёт на малых высотах и околозвуковых скоростях, но габариты сделали как у Ил-28, сделав ставку на менее прожорливые двухконтурные двигатели. Нос сделали заострённый, как у Ил-54, вместо штурманской кабины разместили прицельно-навигационный комплекс, к тому времени уже отработанный при предыдущей модернизации. (АИ)    Ил-28М при тех же размерах получил стреловидное крыло, но несколько иное, чем у Ил-54, так как задача сверхзвукового полёта не ставилась, и пару климовских двухконтурных ВК-3.    По сравнению с первоначальным Ил-28 самолёт, конечно, потяжелел, но при меньшей, чем у Ил-54 взлётной массе и значительно более мощных двигателях, чем у Ил-28, «двадцать восьмой М» тащил 5 тонн вооружения, и мог применяться в сложных метеоусловиях и ночью. В середине 60-х на него поставили радиолокатор для полётов в режиме огибания рельефа и приёмник спутниковой навигации. (АИ)       5 июня 1957 г. заводской летчик-испытатель Рафаил Иванович Капрэлян впервые оторвал от земли новый тяжёлый транспортный вертолёт Ми-6, а 18 июня совершил первый полёт по кругу.    В феврале 1958 г. завод N 23 собрал второй летный образец Ми-6. В отличие от первого, он был оснащен всеми предусмотренными по проекту агрегатами и оборудованием. Второй Ми-6 уже имел двухпозиционное крыло, оно могло переставляться в два положения: полетное и для авторотации, систему внешней подвески, автопилот АП-31 и т. д. В том же году оба вертолета участвовали в воздушном параде в Тушино. В декабре 1958 г. были успешно завершены заводские испытания Ми-6 с двигателями ТВ-2ВМ.    Начало совместных государственных испытаний несколько задержалось из-за решения использовать на Ми-6 двигатели Д-25В, созданные в ОКБ П. А. Соловьева на основе самолетного ТРД Д-20П. Имея ту же мощность, что и ТВ-2ВМ, они выигрывали за счёт меньшей длины и массы. Но новые двигатели имели другое направление вращения. Из-за этого редуктор Р-6 пришлось заменить на Р-7. Заодно доработали систему маслопитания.    Первый вертолет с новыми двигателями и редуктором завод N 23 построил весной 1959 г. Для ускорения госиспытаний было решено начать их на Ми-6 с двигателями ТВ-2ВМ, не дожидаясь окончания заводских испытаний вертолёта с двигателями Д-25. Полеты по программе госиспытаний начались летом 1959 г, Пока пилоты ГК НИИ ВВС осваивали новую для них машину, к испытаниям подключился вертолет с Д-25В, а машину с ТВ-2ВМ вернули на завод для переоснащения новыми двигателями.       Маршал Вершинин тоже получил нагоняй, когда выяснилось, что лётчики в советских ВВС значительно отстают по величине годового налёта от военных лётчиков НАТО. Он получил приказ пересмотреть программу боевой подготовки в сторону интенсификации обучения, прежде всего – в части полётов в сложных метеоусловиях и ночью, а также – в части групповых воздушных боёв и применения оружия по наземным целям.    К лету 1958 года усиленная программа тренировок была разработана. С июня 1958 года лётчики начали летать значительно больше. Хрущёв распорядился:    – На боевую подготовку керосина не жалеть. Пусть летают. А то в 41-м таких же желторотых необученных лейтенантов пачками сбивали. Не дай бог снова такое пережить.    Вот тут всем конструкторским коллективам пришлось несладко. В условиях усиленной боевой подготовки ресурс самолётов и двигателей начал расходоваться заметно быстрее. Пришлось вносить множественные изменения в конструкции строящихся самолётов, чтобы увеличить их ресурс до приемлемых сроков службы в новых условиях. Это заодно потянуло за собой и модернизацию двигателей.       Переданные Туполеву сведения о поведении в полёте лайнера Ту-104 Андрей Николаевич распорядился всесторонне проверить. Без прекращения пассажирских рейсов были проведён дополнительный этап лётно-конструкторских испытаний, в ходе которого была выявлена склонность самолёта к явлению «подхвата». Суть его была в том, что на большой высоте, где летал Ту-104 (около 10800 м, поршневые пассажирские самолёты ранее на таких высотах не летали), самолёт иногда попадал в мощный восходящий поток воздуха. При этом самолёт задирал нос, средняя часть крыла ещё находилась в режиме ламинарного обтекания, а на концах консолей уже начинался срыв потока. Тангаж продолжал нарастать, самолёт резко подбрасывало на 1,5-2 километра вверх. Внутри этот эффект воспринимался как внезапный мощный удар по самолёту снизу.    Резкий подъём приводил к быстрой потере скорости, после чего самолёт с задранным носом либо сваливался на крыло, либо, что ещё хуже, срывался в штопор. Конструкция такой феномен не учитывала, так как ранее с подобным явлением никто не сталкивался. Факт для Туполева оказался весьма неприятный.    Но теперь, благодаря полученным сведениям, Андрей Николаевич организовал в ЦАГИ серию продувок в модифицированной аэродинамической трубе, где, помимо основного набегающего потока, на продуваемую модель действовал также второй, восходящий поток. Продувка позволила наблюдать явление со стороны, и принять конструктивные меры.    Угол установки стабилизатора на всех самолётах изменили, увеличили углы его отклонения, но, повторив серию продувок, принятые меры сочли недостаточными. Туполев распорядился спроектировать для Ту-104 и Ту-110 новые консоли крыла – с усиленной механизацией, отрицательной круткой, за счёт которой срыв потока на концах консолей происходил позже, и «зубом» – выступом на передней кромке, (как у более позднего Ил-62), который также препятствовал раннему срыву потока.    За счёт усиленной механизации крыла удалось «вылечить» и вторую беду самолёта – превышение скорости на посадке. (Рекомендованная скорость приземления 225--250 км/ч не соблюдалась, и часто самолёт сажали на 270--300 км/ч). В течение 1957 и первой половины 1958 гг консоли крыла были заменены на всех самолётах Ту-104 и Ту-110.    Принятые меры позволили избежать по меньшей мере двух катастроф и ещё нескольких лётных происшествий.    22 июня 1958 г ТУ-104А, следовавший рейсом Иркутск-Хабаровск на высоте 12500 метров попал в мощный восходящий поток воздуха и оказался на высоте 13500 метров. Экипаж справился с машиной, сумев не допустить нарастания тангажа, выровнял самолёт и продолжил следовать своим курсом. (АИ, В реальной истории самолёт начал беспорядочно падать до высоты 11500 метров. После «сваливания» и потери высоты командиру экипажа пилоту Полбину удалось вывести самолет в горизонтальный полет.)    15 августа 1958 г Ту-104 с бортовым номером 5442, следовавшего рейсом Хабаровск-Иркутск, в районе Биробиджана, при ясной погоде также угодил в восходящий поток. Машину забросило с 10800 на 12000 метров, но за счёт проведённых доработок лётчикам удалось сохранить контроль. Самолёт опустил нос и благополучно продолжил полёт. (АИ, В реальной истории командир корабля пилот Быков не смог ни справиться со «взбунтовавшейся» машиной, ни передать на землю о случившемся. Самолёт разбился.)    Ещё одной катастрофы удалось избежать 17 октября 1958 г. около 21.00 Ту-104 N 42362 под управлением лётчика Гарольда Дмитриевича Кузнецова и второго пилота Антона Артёмова был заброшен восходящим потоком на 2 с лишним километра вверх, на высоту около 13000 метров. Доработанное крыло и увеличенные углы отклонения стабилизатора позволили выровнять машину и вернуться в горизонтальный полёт. (АИ, в реальной истории самолёт потерял управление и отвесно падал с 13000 м до самой земли. Г.Д. Кузнецов, понимая, что вывести машину из пикирования не удаётся, до последней секунды докладывал по радио о её поведении. Этот «прямой репортаж» позволил конструкторам и учёным-аэродинамикам разобраться в явлении «подхвата», после чего были приняты конструктивные меры, позволившие избежать дальнейших катастроф. Описания лётных происшествий по http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=3295)       – Михалыч, ты стенгазету новую в курилке видел?    Иван Михайлович Стрижов, техник по вооружению, неохотно оторвался от автоматической авиационной пушки, которую он чистил, поднял голову и посмотрел на пробегавшего мимо Петьку.    – Стенгазета, говоришь, новая? Ну пойдём, посмотрим, – Иван Михайлович, кряхтя, поднялся, обтёр руки от масла ветошью, бросил тряпку и не спеша пошел к курилке.    В курилке толпились люди. Они разглядывали новую стенгазету. Из толпы то и дело слышались взрывы хохота. Газета была, в общем-то, обычная печатная, называлась «Овод», и выпускалась политуправлением ВВС, но, так как её обычно вывешивали на стенде в курилке, народ по привычке звал ее стенгазетой. В отличие от журнала «Вестник воздушного флота», газета была по тематике ближе к общесоюзному сатирико-юмористическому журналу «Крокодил», но концентрировала внимание на повседневной жизни, недостатках и недоработках в Военно-Воздушных Силах (АИ).    Иван Михайлович протолкался поближе и пробежал взглядом газету. В ней, как обычно, было несколько программных статей. В глаза бросилась большая статья о сравнительном применении обычных и управляемых авиабомб. В статье их называли «умные бомбы». Материал подавался с юмором. Вполне серьезный аналитический текст был иллюстрирован смешными картинками. На одной из них была изображена новейшая «умная бомба», с раскрывающимися крыльями, как у летучей мыши, хитрыми глазами, и мышиным носом, принюхивающимся к цели.    В соседней статье рассматривалось предложение об унификации заправочных систем и аэродромных комплексов обслуживания. Без карикатуры не обошлось и здесь. На картинке был изображён МиГ-19, случайно приземлившийся из-за плохой погоды на аэродром где базировались бомбардировщики Ту-16. Возле самолета стояли два техника. Они чесали в затылке, прикидывая, как бы воткнуть в заправочную горловину истребителя заправочный шланг от Ту-16, заметно большего диаметра.    – Я вчера в штаб заходил, – услышал Иван Михайлович справа разговор двух знакомых летчиков. – По всему выходит, Хрущёв-то за авиацию всерьёз взялся...    – Это кукурузник-то? Да ну, ерунда! Не иначе, его Вершинин настропалил. Что это ж говорящая вообще в авиации понимать может?    – Ты, б, говори, да не заговаривайся! У Никиты Сергеевича, между прочим, сын старший летчиком был. Погиб в 43-м. Говорят люди... не знаю, может, конечно, болтают... Ну, говорят, что товарищ Хрущёв поклялся, что больше такого бардака, как в 41-м, да и потом тоже, в авиации не допустит. Потому и нажимает сейчас на реформы. Вооружение новое, бомбы эти самонаводящиеся, ракеты опять же. Новые самолёты, причем не только бомберы, истребители тоже будут новые. Сухой, говорят, совершенно новый двухмоторный истребитель сделал, Су-7Б назвали.(АИ) Вот интересно, первый Су-7 одномоторный был, совершенно другой, не похожий. По названию вроде одной буквой отличаются, индексом. А ведь совершенно разные машины.    – Опять же, боевую подготовку смотри как подняли! Летать стали вдвое больше, денежное довольствие опять же увеличили, снабжение улучшилось, жильё строят, военнослужащих жильем обеспечивают. Ты что, этого не замечаешь? Ты квартиру новую получил? Забыл, как в общежитии с женой и двумя детьми мотался по углам? Партия, да и лично товарищ Хрущёв, для нас, для военных, очень много сделали и делают.    – Да я то что, я ничего... Политику партии поддерживаю...    – То-то!... И вообще, кончай дурацкие разговоры. Вон, смотри, особист идёт...         

6. Взгляд с высоты.

        К оглавлению       Космические успехи 1957 года (см. кн. 2, гл. 35, 37, 39, 40, 41, 43) убедили Хрущёва и постоянных членов НТС СССР в важности и правильности выбранного направления. Продолжались лётно-конструкторские испытания ракеты Р-7, в ходе которых не только дорабатывалась конструкция ракеты, но и выводились в пространство космические аппараты различного назначения, а также отрабатывались конструкции головных частей МБР.    Основная работа после первого удачного полёта Р-7 12 июня 1957 года развернулась сразу по нескольким направлениям:    Отрабатывалась ракета Р-7 в боевом варианте – на этом настаивали военные, и эти испытания позволяли довести до ума конструкцию ракеты, в которой ещё было много мелких и не очень мелких недостатков.    Параллельно шла модернизация Р-7 из исходного боевого варианта 8К71 в модификацию 8К74 с дальностью 12000 км с моноблочной облегчённой боевой частью.    Отрабатывалась в ходе лётно-конструкторских испытаний спроектированная в 1955-56 гг (АИ) 3-я ступень ракеты – она же разгонный блок «Е», с двигателем конструкции Семёна Ариевича Косберга.    Полным ходом шла разработка блока «Л» – четвёртой ступени для пусков АМС по Луне, Марсу и Венере. Трёхступенчатая «лунная семёрка» получила индекс 8К72, четырёхступенчатая обозначалась 8К78. (По Б.Е. Черток «Ракеты и люди» ).    Началось проектирование более мощной третьей ступени – блока «И». Двигатель РД-0110 для неё разрабатывал под общим руководством Косберга ведущий конструктор Яков Иосифович Гершкович.    Конструкторское бюро С.А. Лавочкина совместно с ОКБ-1 разрабатывало серию автоматических станций для исследования Луны. Главным конструктором межпланетных автоматов стал заместитель Лавочкина Георгий Николаевич Бабакин, но в создании отдельных систем станций активно участвовали специалисты как ОКБ-1, так и многих других организаций, привлекаемых Главкосмосом в порядке производственной кооперации.    Установленный в качестве третьей ступени блок «Е» позволял вывести на орбиту аппарат массой 4700 кг (Масса КК «Восток» ). Соответственно, по баллистической траектории трёхступенчатая ракета могла отправить на 12000-16000 км не менее 5,5 тонн «полезной нагрузки».    В течение полугода для трёхступенчатой версии Р-7 был разработан «баллистический самосвал». Его первая модификация несла 18 боевых блоков массой по 250 кг и мощностью по 40 кт, при этом ещё тонну весило пока что несовершенное устройство разведения боевых блоков, вместе с несущей конструкцией «самосвала». Трёхступенчатая «семёрка» с «самосвалом» получила обозначение 8К73 (АИ)    Несмотря на активное лоббирование военного использования Р-7 со стороны маршала Неделина, руководство страны понимало, что военным нужна другая ракета, более простая, чтобы её можно было запустить не через 5 суток после приказа, а хотя бы через 15 минут. 8К73 с «самосвалом» рассматривалась как временная замена полноценной боевой ракете и как «пугало для супостата».    В качестве основной боевой ракеты Королев предлагал свою новую разработку Р-9. Работу по ней начали также в середине 1957 года. (АИ) Пока всё упиралось в чрезвычайно высокую загрузку ОКБ-456 Валентина Петровича Глушко, которое одновременно доводило двигатели для Р-7 и янгелевских БРСД Р-12 и Р-14, проектировало двигатели для Р-16, одновременно в муках рожало клон НК-33. Из-за этого разработка РД-111 для первой ступени Р-9 первое время шла по остаточному принципу. Она несколько активизировалась с начала 1958 года, когда первый опытный РД-33 совместной разработки Глушко и Кузнецова был впервые поставлен на огневой стенд. (АИ) На десятой секунде у него взорвался ТНА, но это было лишь начало опытной отработки. Турбонасосный агрегат отправили на доработку. Королёв, пользуясь своими полномочиями технического директора Главкосмоса, «настучал по головам» Кузнецову и Глушко:    – Не надо делать лёгкий движок на один пуск. Чёрт с ним, пусть будет дубовый, зато надёжный.    Информацию по водородному двигателю RL-10 и все свои предварительные наработки Глушко передал Исаеву в ОКБ-2 НИИ-88, а также Косбергу в Бердское ОКБ-154 (КБ химической автоматики), так как двигателями верхних ступеней в основном занимались именно Исаев и Косберг.    Параллельно Янгель доводил свою Р-12, готовил к первому запуску Р-14 и начал проектирование на основе агрегатов этих двух ракет своей первой межконтинентальной ракеты Р-16.    Для Р-12 Мишин на Омском механическом заводе делал вторую ступень, с двигателями РД-109 (позже РД-119). На Чукотке для будущей лёгкой МБР уже были построены первые шесть шахт, и строились ещё.    Королёв по совету Хрущёва побывал в НИИ-2, лично осмотрел институтские стенды для отработки авиационной электроники, ознакомился с методиками, после чего «пропустил» через НИИ-2 всех электриков, электронщиков, связистов и «управленцев» : Воскресенского, Богуславского, Пилюгина, Чертока, В.И.Кузнецова, и прочих специалистов, заставив их ознакомиться с принятой в институте методикой полунатурного стендового моделирования.    Он отметил для себя, что методики стендовой отработки, используемые в НИИ-2, весьма похожи на те, что он уже применил при борьбе с пульсациями в топливной системе Р-7 в конце 1957 года. (АИ, в реальной истории с пульсациями боролись с осени 1958 г, когда их впервые заметили на записях телеметрии после первых неудачных пусков по Луне)    Основным направлением для доработок Р-7 было общее повышение надёжности систем и исключение пульсаций в топливной системе ракеты, о которых Королёв прочёл в документах, представленных ИАЦ. Отработка систем, в первую очередь – всей радиоэлектроники – велась большей частью на наземных стендах.    С пульсациями давления в топливной системе Королёв поручил разобраться отделу управления ОКБ-1, в составе которого была лаборатория динамики процессов управления.    Поскольку эти вибрации пока не проявили себя катастрофическим образом, Сергею Павловичу пришлось хитрить. Он «поделился опасениями» с Пилюгиным:    – Николай, есть у меня подозрение, что с топливной системой у нас не всё ладно. Смотрел тут плёнки телеметрии, и обратил внимание на показания датчиков давления в системе РКС (система регулирования кажущейся скорости, в ней стоял датчик давления с высокой разрешающей способностью, используемый для обратной связи). Проверил показания датчика осевой перегрузки, и что-то мне показалось, что они по частоте колебаний совпадают с прыжками давления, что засёк датчик в системе РКС.    Пилюгин забеспокоился. Совпадение колебаний могло привести к резонансу. Ему, как специалисту по системам управления, было хорошо понятно, к чему может привести резонанс на ракете, заправленной сотнями тонн керосина и кислорода.    – Может показалось? Нет, мало ли что, – Николай Алексеевич озабоченно изучал графики. – Давай я поручу Дегтяренко и Хитрику ещё раз изучить телеметрию. Рисковать не будем.    Вскоре начальник лаборатории Георгий Дегтяренко и заместитель Пилюгина Михаил Хитрик доложили, что «подозрения» Главного оправдались – давление в камерах сгорания первой ступени Р-7 – боковых «морковок» действительно пульсировало с частотой 9-13 Герц, и, что ещё хуже, эти пульсации совпадали по частоте с колебаниями продольной перегрузки, испытываемой ракетой в полёте.    При этом штатные датчики давления на камерах сгорания этих пульсаций «не замечали», так как у них не хватало чувствительности. Повторное изучение плёнок телеметрии с предыдущих запусков показало, что подобные пульсации с большей или меньшей амплитудой присутствовали на всех ранее запущенных ракетах.    (В реальной истории эта проблема выявилась только осенью 1958 года при первых запусках ракет по Луне, из-за чего все три первых запуска были неудачными)    Королёв распорядился поставить одну из ракет на огневой стенд, и установить на камеры сгорания дополнительные датчики давления, такие же чувствительные, как тот, что стоял в системе РКС. Пробный прожиг показал, что пульсации давления имеются, мало того, они совпадают с собственной частотой колебаний конструкции носителя, что рано или поздно приведёт к резонансному разрушению.    Сергей Павлович обсудил проблему с Келдышем. Два академика, поразмыслив, решили провести комплексное исследование проблемы. Келдыш в своём НИИ-1 привлёк к решению задачи теоретиков: Натанзона, Аккермана, и Гликмана, а Королёв поручил в своём ОКБ-1 разобраться с практической частью коллективу инженеров под руководством Дегтяренко.    Они построили аналоговую электронную модель процесса, подобную тем, что строились в НИИ-2. В неё была заложена математическая модель двигательной системы, полученная от Натанзона из НИИ-1, и уточнённые характеристики, переданные из ОКБ-456 от Глушко. Электронная модель позволяла наглядно визуализировать моделируемый процесс на экране осциллографа.    Хрущёв тоже решил помочь Королёву в решении проблемы, и напряг Челомея.    – Владимир Николаич, там у Королёва на «Семёрке» вылезла проблема с колебаниями. Они там с Келдышем мучаются, я вот и подумал, что им третий нужен, – сказал Никита Сергеевич. – Лучше тебя в колебаниях у нас никто не разберётся. Поезжай к ним, посмотри.    Не то что бы Челомей светился от желания помогать Королёву, но заниматься колебательными процессами ему всегда нравилось, поэтому он согласился помочь. (АИ)    Выводы Челомея, Натанзона и Дегтяренко полностью совпали, и уже осенью 1957 года Королёв поручил Анатолию Вольциферу, руководившему разработкой топливной арматуры Р-7, спроектировать демпферы, включаемые в магистраль окислителя перед насосом. К январю 1958 года демпферы были изготовлены, испытаны на стенде и с 1958 года устанавливались на все Р-7. (АИ)       В январе 1958 года первая доработанная ОКБ-1 ракета Р-7 модификации 8К74 была вывезена на старт. При обсуждении операции летом 1957 года военные резко протестовали против снижения мощности боевой части. Однако Хрущёву удалось убедить Жукова и Неделина, что при имеющейся плотности застройки на восточном побережье США вместо одного мощного заряда лучше забросить туда много маленьких – они обеспечат в разы большую площадь поражения.    Для этого и разрабатывался «самосвал», как окрестил Жуков первую разделяющуюся головную часть для Р-7. Но РГЧ ещё предстояло отлаживать, поэтому первым этапом было решено стрелять головной частью уменьшенной мощности на 12000 километров. (В реальной истории этот вопрос был поставлен лишь в августе 1958 г, уменьшение массы головной части из-за моратория на ядерные испытания заняло много времени, и стрельбы на дальность 12000 км были проведены лишь в январе-марте 1960 г, а на дальность 16000 км – в 1961 году)    Уменьшение массы головной части для Р-7 в модификации 8К74 более чем на тонну дало увеличение дальности на 3500 км. Кроме того, системы радиоуправления упростили, выполнили на новой полупроводниковой элементной базе, доработали систему синхронизации опорожнения топливных баков на всех блоках, увеличили объем баков центрального блока и объём заправки керосином и кислородом. Это в общей сложности дало прибавку по дальности ещё 700 км. (Доработки, кроме элементной базы – реальные.)    Королёв собрал в ОКБ-1 совещание для обсуждения нюансов пусков на максимальную дальность. У него в кабинете стоял большой глобус, по которому Сергей Павлович очень наглядно прикидывал расстояния между любыми пунктами земной поверхности.    Взяв специальный транспортир, Королёв подошёл к глобусу, приложил инструмент. По прикидкам выходило, что при дальности 12000 км район падения головных частей будет около Гавайских островов. Присутствовавший на совещании Георгий Александрович Тюлин, специалист по динамике полёта и измерению орбит ИСЗ, сказал: «Это мы американцам можем такой шухер навести, что они будут вспоминать Пёрл-Харбор как золотые денёчки»    Для контроля за испытаниями в район Тихого океана к югу от Гавайев были направлены три «научных» корабля Тихоокеанской гидрографической экспедиции (ТОГЭ). Зная, что американцы устроят им жёсткий прессинг, Хрущёв предложил адмиралу Кузнецову послать в охранение боевые корабли Тихоокеанского флота. Истребительное прикрытие для них в центре Тихого океана организовать было невозможно, а зенитных ракет на наших кораблях ещё не было.    Хрущёв и Кузнецов понимали, что С-75 не подходит для размещения на кораблях, но ничего более подходящего на тот момент не имелось. Комплекс С-125 и его морской аналог М-1 ещё разрабатывались, первые пуски ракеты В-600 были намечены на апрель 1958 года. А прикрыть соединение от атаки с воздуха было необходимо.    Передача информации из ИАЦ в профильные ОКБ и НИИ продолжалась, и уже давала весомые результаты. Пётру Дмитриевичу Грушину было дано задание разработать новые ракеты для морского зенитно-ракетного комплекса М-2. При этом он получил информацию по американскому ЗРК RIM-8 Talos. (см. http://www.okieboat.com/Talos%20history.html и http://www.okieboat.com/Ramjet%20history.html)    В это время в ОКБ-2 уже шла работа над ракетой с твёрдотопливным прямоточным двигателем, и Грушин, конечно, не был на седьмом небе от перспективы «копирования американского старья пятилетней давности»    – Никита Сергеич! Зачем нам в это лезть? – спросил он. – Я вам сделаю ракету лучше.    – А не надо лучше, – ответил Хрущёв. – Надо такую же, но быстрее, чем вы будете отрабатывать свою В-757. Вы поймите, Пётр Дмитрич, у нас три десятка крейсеров стоят в ожидании перевооружения на ЗРК! Это не считая эсминцев, на которые комплекс М-2 просто не вворотить, при всём желании. Чем быстрее они получат современное вооружение, тем лучше.    – Тема твёрдотопливной прямоточки, конечно, перспективная, но накувыркаетесь вы с ней, – продолжал Никита Сергеевич. – А керосиновые прямоточки Бондарюк уже отработал в процессе совместной работы над новыми ПКР Березняка. У него там целая линейка ПВРД родилась, попробуйте из его разработок подобрать что-нибудь подходящее. Пусть Михаил Макарыч над твердотопливной прямоточкой работает, но для флота вы нам всё ж таки сделайте ампулизированный русский «Тэйлос».    Само собой, то, что получилось у Грушина в итоге, не было полной репликой «Тэйлоса». СССР к 1957 году уже опережал США по полупроводниковой электронике (АИ), и ракета получилась даже более совершенная, чем исходный американский прототип. Она напоминала «Тэйлос» компоновкой и габаритами, имела сходные характеристики, но другой, хотя и похожий, двигатель. Назвать её копией означало бы погрешить против истины.    С августа 1957 г крейсер «Дзержинский» встал на переоснащение комплексом М-2. Работы предполагалось завершить до сентября 1958 года. (в реальной истории переоборудование октябрь 1957 – декабрь 1958). Поэтому для обеспечения зенитного прикрытия ТОГЭ пришлось импровизировать.    В течение 2-й половины 1957 года на палубах трёх танкеров, назначенных сопровождать соединение, смонтировали пусковые установки СМ-64 морского зенитно-ракетного комплекса М-2 и радары только что принятого на вооружение комплекса С-75, пока ещё с ракетами В-750. Вагончики СНР со снятыми колёсами погрузили на танкеры краном и приварили к палубе. Этот поход решили заодно зачесть как первые испытания в морских условиях.    Адмирал Кузнецов предлагал послать для защиты ТОГЭ один из двух отремонтированных авианосцев. (АИ) Но авианосцы летом 1958 года должны были понадобиться на Средиземном, к тому же их авиагруппы были ещё недостаточно натренированы. Решили не рисковать и не гонять авианосцы за 26000 километров – после такого перехода машинам корабля скорее всего потребовался бы восстановительный ремонт.    Для первого этапа пусков на максимальную дальность Куйбышевский завод «Прогресс» подготовил 8 ракет. Из них пять собирались пустить по Камчатке для отработки техники, и 3 – на максимальную дальность, в океан. Их доставляли на Байконур дирижаблями, в полуразобранном виде, собирали в МИКе и испытывали на стендах, проверяя герметичность, электрику, системы управления, и т.п.    Первый запуск 8К74 в начале января 1958 г. оказался неудачным. (АИ) Судя по данным телеметрии, из-за плохой продувки азотом взорвалась рулевая камера одного из боковых блоков. «Морковка» загорелась, двигатель отключился автоматически, после чего весь пакет развалился. (Реальная причина аварии 8К74 24 января 1960 г).    Сергей Павлович лично проверил доложенные ему результаты изучения плёнок телеметрии, вздрючил виновных за рас3,14здяйство, после чего приказал готовить запасной носитель.    Вторая и третья ракеты ушли со старта благополучно и достигли полигона Кура. После этого Королёв предложил Госкомиссии сэкономить оставшиеся ракеты и перейти к пускам на максимальную дальность.    ТАСС опубликовало коммюнике, в котором объявило район Тихого океана к юго-западу от Гавайских островов опасным для плавания. Тихоходным кораблям ТОГЭ предстояло «топать» из Петропавловска-Камчатского до Гавайев не менее 5 суток, плюс требовался запас по времени на всякий случай. Американцы переполошились, выслали навстречу несколько своих военных кораблей, здесь же были английские и французские суда. Возле бортов трёх наших кораблей то и дело высовывались из воды перископы подводных лодок, над кораблями периодически проносились морские разведчики P2V «Нептун».    Ситуация резко изменилась, когда из Владивостока подошли крейсеры «Адмирал Сенявин» и «Петропавловск» (бывший «Каганович» ) в сопровождении нескольких эсминцев, танкеров, в т.ч. с зенитными ракетами, и кораблей снабжения, а также подводные лодки. (Вот что мешало в 1960 году РИ сделать то же самое?). Корабли снабжения были оборудованы причальными мачтами для дирижабля ДРЛО, и трёх противолодочных дирижаблей, сопровождавших эскадру. Во время похода экипажи кораблей занимались плановой боевой учёбой. Выход в море для них не являлся чем-либо экстраординарным.    «Наблюдатели» тут же отошли на безопасное расстояние. Наглые облёты наших кораблей разведчиками поначалу продолжались – пока установленная на одном из танкеров станция наведения ракет не взяла очередной «Нептун» на автосопровождение. Американцы чётко увязали изменение радиосигнала с поворотом и нацеливанием пусковой установки на самолёт. «Нептун» тут же развернулся и на полном газу, со снижением, отчаянно коптя двигателями и прижимаясь едва ли не к самым волнам, убрался восвояси. (АИ)    Через два дня был получен кодированный радиосигнал – предупреждение о предстоящем пуске, его дата и точное время. Когда корабли ТОГЭ разошлись по позициям, образовав три вершины прицельного треугольника, «супостатов» как ветром сдуло – они не приближались меньше чем на 10-15 миль.    Боевой блок белым лучом перечеркнул небо сверху вниз и хлопнулся в океан раскалённой кометой, вышибной заряд выбросил облако ярко-жёлтой краски, оставившей большое пятно на воде. Это был полный успех.       Американские СМИ тут же принялись обвинять Советский Союз в лицемерии и двойной игре. Обвинения сводились к тому, что пока Хрущёв призывает к миру и всеобщему разоружению, советские ракетчики реально угрожают безопасности Соединённых Штатов.    На что Андрей Андреевич Громыко ехидно заметил в интервью, данном корреспондентам американских и других иностранных газет, аккредитованным в Москве:    – Ваши газеты, господа, неистовствуют только лишь потому, что у вас, американцев, ракета, способная забросить боевую часть на такую же дальность, ещё не готова. Будь у вас на вооружении такая же ракета, вы воспринимали бы ситуацию гораздо более спокойно.    (Первый успешный испытательный пуск SM-65 «Atlas» состоялся 17 декабря 1957 г., это был вообще 3-й её запуск, первые два были неудачными)    – Когда американцы взрывали свои атомные бомбы на атоллах Бикини и Эниветок, мы не закатывали истерику по этому поводу, – продолжал министр. – Заметьте, Советский Союз не окружает Соединённые Штаты кольцом своих военных баз, наши бомбардировщики не патрулируют вдоль американских границ с атомными бомбами на борту, наши самолёты-разведчики не прорываются через американские границы на сотни километров вглубь страны. Поэтому не вам, господа, кричать о лицемерии и угрозам безопасности Соединённых Штатов.    – Впрочем, вынужден отдать должное американским военным, в отличие от британских они хотя бы не планируют закапывать на территории Западной Германии ядерные фугасы с живыми курами внутри. (Это не анекдот http://www.popmech.ru/weapon/6018-yadernyy-pavlin-bomba-na-kurikh-nozhkakh/#full)    Корреспонденты на миг потеряли дар речи. Затем на министра посыпался град вопросов. Громыко, мило улыбаясь, посоветовал:    – Вы не меня спрашивайте, вы у британского правительства поинтересуйтесь относительно проекта «Синий Павлин». Хотя... вы сами понимаете, что правительственные чиновники будут всё «убедительно отрицать». Они же у вас мастера по части «убедительного отрицания», что в Британии, что в США... Хотите получить доказательства? Их есть у меня...    Организаторы пресс-конференции по знаку Громыко раздали корреспондентам фотографии британского ядерного фугаса, а Андрей Андреевич тем временем поведал:    – Ядерная мина проекта «Синий павлин» весит около 7,2 тонн и представляет собой стальной цилиндр, внутри которого находится плутониевое ядро, окруженное химической взрывчаткой, а также довольно сложная электронная начинка. Мощность бомбы составляет порядка 10 килотонн. Англичане планируют зарыть десять таких мин рядом со стратегически важными объектами в Западной Германии, где расположен британский войсковой контингент, и использовать их в случае, если СССР все-таки решится на вторжение. Мины должны взрываться через восемь дней после активации встроенного таймера. Кроме того, их можно подрывать дистанционно, с расстояния до 5 километров. Устройство также оснащено системой, препятствующей разминированию: любая попытка вскрыть или переместить активированную бомбу приведёт к немедленному взрыву.    – Самое интересное, – сказал Громыко, – что при создании мины разработчики столкнулись с проблемой: электронные системы бомбы в условиях зимних низких температур работают неустойчиво. Кто-то из британских инженеров предложил разместить в бомбе нескольких живых кур, снабженных необходимым запасом воды и пищи, чтобы тепло от их тел согревало электронику в течение всех восьми дней. Говорят, что это техническое решение было признано вполне разумным и вышло на стадию финального проектирования. (Там же)    – Вот мне интересно, господа, как британские инженеры собираются всё это реализовать? – улыбаясь, спросил Андрей Андреевич. – Вы только представьте себе эту картину маслом: началась ядерная война, все столицы Западной и Восточной Европы превращены в радиоактивные руины, американские бомбардировщики бомбят Москву, советские танки рвутся на запад, а в это время доблестные британские инженеры в Германии самоотверженно засовывают в атомные бомбы живых кур и потом закапывают? Ну... не знаю, всё ли у них с головой в порядке...    Это была сенсация. Советские ракетные запуски были немедленно забыты прессой – все газеты Европы и США обсуждали британские «куроатомные бомбы».    Под шумок 24 и 30 января в акваторию Тихого океана были запущены ещё две ракеты Р-7, для подтверждения успеха. Госдепартамент США заявил протест, который был отклонён нашим МИДом как «не имеющий серьёзных оснований».    Газетная кампания провалилась – обыватели в Британии и США возмутились «жестокостью по отношению к курам». (Из-за Лайки в РИ истерику устроили, а куры чем хуже? Или всё те же двойные стандарты?) Разумеется, английские чиновники всё отрицали. Выступление Громыко они объявили «дешёвой пропагандой», а фотографии – подделкой.    Однако некто, вероятно, связанный с разработками, но пожелавший остаться неизвестным, неожиданно подтвердил в эксклюзивном интервью, что проект «Синий Павлин» действительно существует, и в атомные мины в одном из вариантов действительно предлагалось помещать живых кур. Своё лицо «источник» предпочёл скрыть, зато показал фотографии корпуса устройства, точь-в-точь похожие на снимки, предъявленные Громыко, только с другого ракурса.    Разразился скандал. В итоге королева Елизавета вызвала премьера Макмиллана и в ультимативной форме потребовала «разогнать этих идиотов, которые засовывают кур в атомные бомбы, и в очередной раз выставляют Британию на посмешище перед всем миром». (АИ)       Пока мир потешался над курами в атомной бомбе, в СССР без лишней рекламы шла отработка разделяющейся головной части для Р-7. Отдельный боевой блок отработали запусками на значительно более дешевой Р-5. Механизм разведения блоков отлаживали, сбрасывая его с дирижабля.    Первый пуск Р-7 в варианте 8К73 с «самосвалом» провели в феврале 1958 года по полигону Кура на Камчатке. Со старта ракета ушла успешно, но в работе головной части обнаружились неполадки. Их устранение затянулось до мая.    Второй пуск по Камчатке в мае был неудачным. Первые две ступени отработали штатно, а вот недостаточно доведённый двигатель конструкции Косберга на 3-й ступени взорвался при запуске. Обломки ракеты рухнули в тайгу.    В конце мая и начале июня состоялись ещё два пуска, на этот раз – удачные. Пуски «самосвала» на максимальную дальность Хрущёв порекомендовал отложить до середины июля. Королёв спорить не стал – он уже знал из «документов 2012», что в июле 1958 года ожидаются важные события на Ближнем Востоке.    Параллельно отрабатывались спутники разведки и метеоспутники. Их решили делать на базе создаваемого космического корабля 1К. С кораблём ещё предстояло много возни, прежде всего по системам жизнеобеспечения для космонавта. А вот систему ориентации и энергоснабжения уже можно было отрабатывать.    Первый опытный метеоспутник «Омега» был запущен в феврале 1958 года (АИ). Приборный отсек 1К заменили более длинным отсеком спутника-разведчика. В нём располагалась опытная энергоустановка с двигателем Стирлинга, подогреваемым от радиоизотопного источника. Теплоотвод был организован через систему тепловых труб – сведения по ним в «документах 2012» были, и их изготовление уже было налажено.    Маховик Стирлинга, установленного в кардановом подвесе, одновременно служил опорным маховиком для системы ориентации спутника. Проектировала систему ориентации лаборатория под руководством Бориса Викторовича Раушенбаха, пока ещё не академика.    В спускаемом аппарате метеоспутника была установлена также пока что опытная система телевидения высокой чёткости, дававшая разрешение в 1125 строк.    Телевизионное изображение со спутника принималось через систему ретрансляторов, установленных на дирижаблях. Для просмотра использовалась проекционная телевизионная аппаратура с размером экрана 12 кв. м. Но теперь аппаратура была доработана. Сигнал шёл одновременно на три проекционных кинескопа. Свет от них проходил через светофильтры и формировал на экране цветное изображение.    (В конце 1950-х годов в Московском научно-исследовательском телевизионном институте (МНИТИ) создали опытную систему военно-штабной связи «Трансформатор», позволявшую передавать изображения с разрешением 1125 строк. http://zebrafilm.ru/text/text_25.htm)    (В 1953 г специалистами МНИТИ в кинотеатре «Эрмитаж» установлена проекционная телевизионная аппаратура с размером экрана 12 кв.м. http://www.mniti.ru/about/history/)    Управление спутником вначале шло как обычно, из Центра управления полётом, в качестве которого тогда использовался пункт связи в Крыму, на горе Кошка. Но параллельно уже строился ЦУП под Москвой, а также было сделано несколько мобильных комплектов аппаратуры, в контейнерном исполнении. Перед обзорным экраном также стоял выносной пульт, с которого можно было управлять ориентацией спутника, нацеливая камеры в нужном направлении.    Королёв пригласил Хрущёва посетить Центральный институт прогнозов Главного управления гидрометслужбы (С 1965 г – Гидрометцентр СССР), где был установлен обзорный экран. Под него пришлось отдать актовый зал института.    Когда Никита Сергеевич увидел переоборудованный специалистами МНИТИ зал института прогнозов с установленным там обзорным экраном, на котором медленно вращался гигантский облачно-голубой шар Земли, он тихо охнул и произнёс:    – Ни хрена себе кинотеатр!    – Это ещё что, Никита Сергеич, – усмехнулся Королёв. – Прошу сюда, – он пригласил Хрущёва подойти к пульту перед экраном.    Посреди пульта, между многочисленными кнопками и лампочками, были установлены два небольших штурвальчика. Королёв взялся за них, и изображение на экране вдруг начало медленно поворачиваться.    – Попробуйте, – предложил Сергей Павлович.    Хрущёв осторожно взялся за штурвальчики и повернул сначала левый. Изображение качнулось и поплыло вверх. Он повернул правый, и изображение медленно сместилось в сторону.    – Это что, мы сейчас прямо отсюда спутником управляем? – спросил Первый секретарь. – И вот так вот выглядит Земля из космоса?    – Именно, Никита Сергеич. Прямое управление ориентацией спутника сделано не только из ЦУПа, но и из Института прогнозов, – ответил Королёв. – Конечно, предварительно метеорологи с нами согласовывают каждый сеанс управления. Чтобы не получилось так, что они камерами вертеть будут, а мы в это время начнём орбиту корректировать.    – Да-а... Не, я, конечно, картинки в ноутбуке видел, – сказал Хрущёв. – Но чтобы вот так... да ещё на таком огромном экране... и самому спутником управлять... Сергей Палыч, дорогой, это же фантастика! Вот здесь прямо ощущаешь, что будущее наступило!    – Ну... вроде того, – улыбнулся Королёв.    – Вот что, – сказал Никита Сергеевич. – Надо, чтобы эту картину вся страна видела. Давайте организуем прогноз погоды по телевидению, в новостях, на фоне этого экрана. И ещё. Надо ещё один комплект аппаратуры отвезти на Брюссельскую выставку и там показать всем. Сергей Палыч, а можно ли выделить, скажем, пару часов в день на время выставки, чтобы посетители тоже могли сами, из Брюсселя, вот так же порулить спутником?    – Это надо с метеорологами согласовать, – ответил Королёв. – Но технически это возможно. Надо только пару дирижаблей-ретрансляторов над Европой повесить.    – Повесим, – заверил Хрущёв. – Вы поймите, это ж какая пропаганда советской науки получится!    Он тут же позвонил директору Центрального телевидения Георгию Александровичу Иванову, сменившему на этом посту Владимира Спиридоновича Осьминина, и попросил его приехать в ЦНИИ прогнозов. Когда Иванов подъехал, Хрущёв с гордостью показал ему обзорный экран. Иванов, не ожидавший увидеть ничего подобного, был в шоке.    – Георгий Александрович, а давайте прогноз погоды на фоне этого экрана по телевидению показывать? В конце «Последних известий», – предложил Никита Сергеевич. – Телестудию здесь устроить сможете?    – Сможем, – уверенно ответил Иванов. – Только с метеорологами согласовать бы надо.    – Сейчас согласуем!    Сопротивляться натиску Первого секретаря ЦК метеорологи не смогли. Решение было принято на месте, как часто бывало у Хрущёва. С марта 1958 года счастливые обладатели телевизоров, которых в стране усилиями Министерства радиопромышленности становилось всё больше, могли теперь видеть на экране собственного телевизора неторопливое вращение планеты и бег облаков. (АИ) Те, у кого телевизоров не было, а таких, к сожалению, пока что было подавляющее большинство, бегали «смотреть погоду» к соседям.    (В 1958 г в СССР было примерно 2,5 миллиона телевизоров http://www.tvmuseum.ru/search.asp?cat_ob_no=17&order_by=c.e_docdate+desc&ob_no=17&a=1&pg=11)    Предприимчивые директора кафе, работающих допоздна, начали покупать телевизоры, с экраном побольше, и устанавливали их в зале. Маркетинговый ход действовал безотказно – к 19.00, когда начиналась передача «Последние известия» (Программа «Время» в 21.00 начала выходить в 1968 г.), все кафе с телевизорами обычно уже были полны народа. Все смотрели вечерние новости, с нетерпением ожидая прогноза погоды.    Конечно, постепенно все привыкли, и вскоре вид Земли из космоса у многих уже не вызывал удивления. Но при тогдашней малой распространённости телевизоров поначалу это зрелище пользовалось невероятной популярностью.    Особенно бурно реагировали жители в сельской местности. С 1956 года началось интенсивное развитие сети телецентров, телевещание охватывало всё большие и большие площади страны. Но в сельской местности телевизоров было в разы меньше, чем в городах. В основном они стояли в клубах, иногда ещё – у председателя колхоза, у агронома. Это если в селе вообще было электричество, а было оно тогда не везде.    Поэтому вечером в клуб набивался народ со всего колхоза. Люди с нетерпением ждали, когда диктор скажет: «А теперь – прогноз погоды», – и на крошечном экранчике КВН-49, увеличенном водяной или глицериновой линзой, появится симпатичная девушка на фоне гигантской дуги медленно вращающейся планеты.       Вторым большим проектом, над которым работал Королёв, был спутник фоторазведки.    Принятая Главкосмосом заранее, более сбалансированная космическая программа позволила заблаговременно начать проектирование, изготовление и опытную отработку многих важнейших систем, в частности – фотоаппаратов для спутника-разведчика и фототелевизионной установки для предстоящей фотосъёмки Луны. К началу 1958 года эти важнейшие целевые системы были спроектированы, собраны и проходили опытную отработку.    Телевизионная система, пусть даже высокой чёткости, на 1125 строк, не могла дать снимков достаточного разрешения, которые устроили бы военных. На тот момент для космической разведки альтернативы фотоплёнке не было. Фотоплёнка, само собой, использовалась специальная, размер кадра для фотоаппарата СА-10 для топографической съёмки, с фокусным расстоянием 200 мм составлял 180х180 мм. Два фотоаппарата СА-20 для крупномасштабной съёмки имели объективы длиной в метр и диаметром в 100-150 миллиметров. Съёмка производилась на плёнку с размером кадра 300х300 мм. Они снимали через иллюминаторы в боковой стенке спускаемого аппарата.    Вместе эти три фотоаппарата составляли фотокомплект «Фтор-2». Их оптика была рассчитана в ГОИ, сами фотоаппараты разработаны и изготовлены на Красногорском механическом заводе, а плёнку поставляло Шосткинское ПО «Свема».    При высоте полёта 200 км комплект фотоаппаратов мог заснять полосу земной поверхности шириной 180 км. Запас плёнки в 1500 кадров позволял снять 5,4 миллиона квадратных километров земной поверхности, с разрешением около 10 м.    (https://ru.wikipedia.org/wiki/Зенит_(космический_аппарат))    По этому поводу у Хрущёва с Королёвым было обсуждение. Никита Сергеевич нашёл в документах описание американского спутника «Corona» (первый пуск спутника 28.02.1959г.: полноценно начал функционировать 18.08.1960г.) и обратил внимание, что его орбита была ниже – от 150 км в апогее до 100 км в перигее. Он показал данные Королёву:    – Сергей Палыч, а почему нам так не сделать?    – Не выйдет, Никита Сергеич, – ответил Королёв. – У американцев спутник обтекаемый, меньше тормозится об атмосферу.    – А почему мы не можем сделать такой же?    – Можем. Но не прямо сейчас, – пояснил Королёв. – Сейчас у нас есть конструктив космического корабля, который мы отрабатываем с 1956 года, а эскизный проект начали ещё в 54-м. Если делать аналог «Короны», имея только вот эту приблизительную компоновку, спутник будет готов где-нибудь к 1963-му году. Потом еще пару лет будем спускаемые капсулы отрабатывать. Мы ведь до сих пор ничего с орбиты спустить не сумели.    Сергей Павлович, разумеется, слегка хитрил. Имеющаяся конструкция корабля позволяла с минимальными переделками запустить на нём человека. Конечно, он знал, что Хрущёв понимает важность приоритета пилотируемого космического полёта, но всё же опасался, что Первый секретарь поддастся нажиму военных.       На первый взгляд, задача по облёту и фотографированию Луны выглядела сходной с созданием спутника фоторазведки. Поэтому Хрущёв при обсуждении так и спросил:    – А зачем Бабакин делает специальную станцию для облёта Луны? Давайте ваш спутник-фоторазведчик к Луне пошлём? И фотоаппараты на нём получше получаются, и спускаемый аппарат есть. Плёнку получим качественную, а не эту размазню из фототелевизионной установки...    Королёв и Келдыш слегка снисходительно улыбнулись.    – Никита Сергеич. Фоторазведчик весит почти пять тонн, – ответил Сергей Павлович. – Чтобы закинуть такую массу к Луне, нужна значительно более мощная ракета, чем у нас есть сейчас. Именно поэтому Георгий Николаевич сейчас делает АМС массой 280 килограммов. Такую станцию к Луне может закинуть обычная трёхступенчатая «семёрка» с уже отработанным блоком «Е». И засунуть в неё фотокомплект «Фтор-2» при всём моём бубновом интересе ну никак не получится. Он один весит едва ли не половину всей массы АМС.    Хрущёв виновато почесал лысину.    – Понял, Сергей Палыч. Глупость сморозил, простите.    Задача создания АМС для фотографирования Луны была отнюдь не простой. Борис Викторович Раушенбах специально для этой миссии сконструировал новую систему ориентации станции. К тому же Королёв, изучив по «документам 2012» все нюансы полёта «Луны-3», потребовал внести изменения в исходный проект. Прежде всего, он заставил Евгения Яковлевича Богуславского сделать комплексированную радиолинию для управления станцией и передачи изображения не по принципу непрерывного излучения, как предполагалось, а импульсной. За счёт этого Королёв рассчитывал получить изображение лучшего качества – непрерывная радиолиния требовала заметно большей мощности сигнала, чем импульсная.    По мощности тоже было принято принципиальное решение: вместо аккумуляторов в станцию установили маленький двигатель Стирлинга, с радиоизотопным источником тепла. В целом система ориентации «Луны-3» стала напоминать уменьшенную копию системы ориентации метеоспутника «Омега». Маховик Стирлинга опять-таки использовался как опорный гироскоп для ориентации станции, а электричества он вырабатывал не в пример больше, чем могли дать аккумуляторы.    Больше всего хлопот доставляло фототелевизионное устройство «Енисей», которое получило в народе прозвище «банно-прачечный трест» (Фото и небольшое описание см. http://www.mobi.ru/News/14515/Cifrovaya_fotografiya_zigzagi_istorii.htm) Разрабатывали его директор НИИ-380 (позднее – Всесоюзный научно-исследовательский институт телевидения) Игорь Александрович Росселевич (Биография http://sm.evg-rumjantsev.ru/des3/rosselevich.html), с инженерами Петром Брацлавцем и Игорем Валиком.    Фотоаппарат с двумя объективами снимал с автоматическим изменением экспозиции. Съёмка начиналась только после получения сигнала о точном наведении на Луну. Отснятая пленка поступала в устройство автоматической обработки, где она проявлялась, фиксировалась, сушилась, перематывалась в специальную кассету и затем шла в устройство передачи изображения.    В нём фотоплёнка сканировалась при помощи электронно-лучевых трубок и фотоэлектронного умножителя. Изображение переводилось в форму радиосигнала. Длительность одной строки, содержащей около тысячи элементов, составляла 1,25 секунды. Кадр передавался на Землю в течение тридцати минут, где фиксировался наземным комплексом «Енисей II» на магнитофон, 35-миллиметровую кинопленку с помощью фоторегистрирующего устройства и на специальный экран скиатрон – электронно-лучевую трубку с длительным послесвечением. (Фото наземной части комплекса «Енисей II» см. там же http://www.mobi.ru/News/14515/Cifrovaya_fotografiya_zigzagi_istorii.htm)    При комплексных испытаниях в реальном масштабе времени «Енисей» точно выполнял все команды, но фотопленка получалась то подсвеченная, то пятнистая, то с вуалью... Валик с Брацлавцем не спали ночами, меняя и пробуя всё новые рецептуры растворов.    Королёв, понимая, что опытная отработка новой техники всегда занимает больше времени, чем отведено для этого сроками разработки, специально дал НИИ-380 задание на разработку ФТУ заметно раньше, поэтому у Брацлавца и Валика было несколько больше времени на сон. За счёт этого качественная плёнка у них получилась значительно быстрее, чем если бы они работали в авральном режиме.    Систему отрабатывали на «летающем стенде» (АИ). ФТУ «Енисей» установили на дирижабль, рассчитали и смасштабировали падение мощности сигнала с учётом расстояния от Луны до Земли, и летали вдоль побережья Чёрного моря, фотографируя местность, и передавая изображение по разработанной Богуславским комплексной радиолинии в пункт связи на горе Кошка в Крыму, который должен был использоваться для управления полётом.    Отработка с одновременной отладкой радиолинии продолжались до августа 1958 года, когда наконец-то было получено достаточно контрастное и резкое изображение.    Запуск АМС к Луне можно было проводить не абы когда. Здесь уже приходилось учитывать «окно запуска», т. е. подбирать определённый момент времени, когда Луна, Земля и Солнце находились в строго определённом взаимном расположении. Солнце должно было освещать обратную сторону Луны, причём желательно – слегка под углом, а не строго вертикально, чтобы тени выделяли детали рельефа. Орбита АМС была рассчитана в виде вытянутого эллипса, охватывающего Луну и Землю. Сложных орбитальных манёвров делать ещё не умели.    По расчётам НИИ-1 академика Келдыша, оптимальное «окно запуска» приходилось на сентябрь-октябрь, то есть, если в 1958 году запуск сорвётся, придётся ждать целый год. (Что и произошло в реале при попытке запустить Луну-2 с «вымпелом». Из-за обнаружившихся пульсаций в топливной системе в 1958 г 3 лунных ракеты подряд были потеряны, и попытки попасть в Луну пришлось отложить на год. В АИ Королёв, зная это, заранее поборол пульсации и подготовил АМС для фотографирования Луны.)       Продолжалось строительство космической инфраструктуры. На Байконуре был построен завод по получению жидкого кислорода. Изолированные трубопроводы от него протянули прямо к старту. Аналогично, по трубопроводам, подавали на заправку и керосин. Теперь никаких эшелонов с цистернами на старте не было, скорость подготовки к запуску сразу увеличилась.    Второй старт и такой же завод жидкого кислорода были построены в Плесецке. С него предполагалось проводить запуски серийных спутников фоторазведки.    Третий стартовый комплекс и криозавод ударными темпами строились в Индии, в штате Андхра-Прадеш на острове Шрихарикота. (Западный берег Бенгальского залива). Окончание строительства планировалось на конец 1958 года. Строительство старта на 80 % финансировала индийская сторона, к тому же к проекту активно подключилась Индонезия. Её финансовое участие на этапе строительства было невелико, процентов 10%, но была достигнута договорённость о последующем возмещении Индонезией её доли стоимости международного космодрома, и долевом участии в его содержании.    Китай также проявлял большой интерес к космической программе. Чжоу Эньлай на сессии КС ВЭС поставил вопрос о строительстве космодрома «Восточный». Его расположение пока обсуждалось. Логичным было участие в программе Монголии и Северной Кореи. Цеденбал и Ким Ир Сен проявляли заинтересованность, но по-восточному сдержанно, что иногда дезориентировало.    На верфях СССР достраивались первые специализированные корабли «космического флота» – Командно-измерительного комплекса (КИК) Их задачей было поддержание связи с космическими аппаратами, когда они проходят по орбите вдали от территории СССР. Космическая связь работает на ультракоротких волнах, лучше всего пробивающих ионосферу, поэтому необходима прямая видимость между передатчиком и приёмником.    Строились новые пункты связи, в том числе на территории Китая и Индонезии, а также в Югославии и Египте. Кроме того, на январской сессии КС Хрущёв напомнил о вопросах глобальной навигации:    – Американцы имеют и продолжают развивать наземную систему радионавигации «LORAN». У нас разработана и строится совместимая с ней по радиочастотам и сигналам навигационная система «Чайка». Её первая очередь войдёт в строй в этом году, – сказал Никита Сергеевич. – Если посмотреть на совместную карту предполагаемого охвата LORAN и «Чайки» (Современная зона покрытия http://www.radioscanner.ru/info/files/article99/picture_picblock_a_1.jpg), видно, что прямо-таки напрашивается участие в программе Индонезии. Товарищ Сукарно, что скажете?    – Гм... Учитывая, что грузопоток из портов Индонезии за прошлый год уже вырос вдвое, а транзит – вчетверо, думаю, тут и обсуждать нечего, – ответил президент Индонезии. – Конечно, мы участвуем. Коллеги, – он обратился к Неру и Али Сабри. – Географическое положение ваших стран прямо подсказывает, что вам стоило бы присоединиться.    – Китайская Народная Республика тоже хотела бы участвовать, – сказал Лю Шаоци.    – Тогда и нас запишите, – Ким Ир Сен внимательно разглядывал карту.    Так навигационный проект LORAN / «Чайка» получил развитие и поддержку на высшем уровне ВЭС.       Хрущёв постоянно держал Главкосмос в сфере своего внимания, поскольку помнил, что получилось в «той истории», где Президиум / Политбюро ЦК занимались космическими проблемами от случая к случаю. Чтобы избежать повторения печальной истории, он организовал Главкосмос как надминистерскую организацию, но и сам постоянно контролировал положение дел.    Выслушав доклады по текущим вопросам, Никита Сергеевич спросил Келдыша и Королёва:    – А что на перспективу готовите, соколики? Не будем же мы на одной и той же «семёрке» 50 лет летать? Вперёд думаете уже?    – Думаем, Никита Сергеич. И даже кое-что уже надумали, – ответил Королёв, разворачивая перед Первым секретарём нарисованный на ватмане плакат.    – Нихре... ничего себе ракета! – ахнул Хрущёв.    Действительно, нарисованная на ватмане в трех проекциях перспективная ракетная система вызывала уважение. Рядом для масштаба были изображены уже летающая Р-7 и перспективный «Союз-2», отработочный, с НК-33 на центральном блоке. Так вот – вся «семерка», целиком, была чуть ли не меньше по размеру, чем один только универсальный ракетный блок нового чудища. А в тяжелом варианте их было три.    – Ну, раcсказывайте, почему именно так?    – Так масштабный фактор же, Никита Сергеевич! – Королев был несколько смущён – чем ракета крупнее, тем единица нагрузки – килограмм, выводимый на орбиту – получается дешевле. Я конечно понимаю, что царь-ракета получается... но она и правда будет дешёвая. Блоки – чистый цилиндр, конструкция простая – дюралюминиевый лист и подкрепление уголком. Практически, несмотря на то, что сухая ступень весит около 40 тонн, а заправленная 550, её цена – меньше, чем у пакета «семёрки», масса и заправка которого втрое ниже. Да, нужен большой стартовый комплекс – но и тут все не так плохо. Мы почитали документы от товарища Серова, и комплекс будет попроще, чем у «Союза» – там надо было хвостовую часть опустить под землю, а тут вся ракета стоит на хвосте, так что газоводы совсем немного заглублены. Ну, конечно, земляные и бетонные работы будут раза в три-четыре больше, чем для «семёрки». Но это же старт для сверхтяжелой ракеты – полезная нагрузка больше семерки в пятнадцать раз! И старт универсальный – с него же можно пускать и одноблочный вариант – нашу основную «рабочую лошадку» в будущем – так что вложения окупятся.    Хрущёв несколько недовольно поморщился. Тратить деньги на новый старт не хотелось, но он понимал, что без этого развития не будет.    – Дальше, мы с Глушко обдумываем решение о переходе с керосина на метан. Тоже революционно, но у этого топлива есть много плюсов, а момент как раз подходящий – перейти, пока ничего нового не разработали. Это, конечно, ещё надо пробовать, но если получится.... Уже сделали тестовый двигатель на 25 тонн тяги, на базе камеры РД-107, сейчас его гоняем. Вроде получается заметно лучше, чем такая же камера, на керосине. А более мощный будет на 140 тонн тяги, на камере НК-33. Там другой ТНА получается, с более крупной ступенью топлива, и немножко другая схема форсунок. Почти разработали уже. Назовем НК-33М – «метановый» или «модернизированный», это кому как понравится.    – А какие плюсы у метана? – заинтересованно спросил Хрущёв.    Королёв внутренне улыбнулся. Это был добрый знак, если Первый начал задавать вопросы, значит, ему нравится. Скорее всего – поддержит.    – Удельный импульс изрядно повыше, можно сделать более высокое давление в камере, хотя с этим я Валентина постоянно осаживаю, чтобы не переусердствовал. Напряжённые двигатели в нашем деле не есть хорошо.    – Камеру охлаждает лучше, опять же, с жидким кислородом у жидкого метана температура близкая, то есть можно у баков сделать совмещённое днище, вес конструкции экономится. Криокомпоненты имеют ещё один плюс – так называемое криоупрочнение несущих конструкций баков. Ну, и главное, метан заметно дешевле керосина, и у нас его немерено. Газопровод на космодром протянем – и нет проблем. Есть чисто конструкторские плюсы – метан-кислородную смесь легче поджечь, чем керосин, и устройство зажигания может быть необслуживаемое.    – Ещё и газопровод... – проворчал Хрущёв.    – Ну, газопровод всяко дешевле, чем цистернами возить, а запусков предстоит много.    – Так-то оно так... – Никита Сергеевич задумчиво почесал лысину. – Не может быть, чтобы у вашего метана одни преимущества были, без недостатков. Давайте, Сергей Палыч, колитесь...    – Есть и минусы. Меньшая плотность, значит, баки будут больше. Потому и ракета такая большая получилась, отчасти, конечно. На керосине на ту же тягу она вышла бы поменьше, но дороже. Камеру сгорания надо делать чуть побольше для той же тяги. Ну, и два криокомпонента на ракете, значит, надо две криостанции на старте строить.    – Ясно, – кивнул Хрущёв.    – Но есть одна особенность, – добавил Сергей Павлович. – На будущее, но стоит её учитывать уже сейчас. На метане несколько проще сделать ракету многоразовой. Он при горении меньше загаживает двигатель продуктами сгорания.    – Опа! – вскинулся Никита Сергеевич. – Так эта ваша бандура, что, многоразовая?    – Пока нет. Это – направление для будущих работ, – ответил Королёв. – Там предстоит решить очень много технических проблем. И, конечно, на многоразовой ракете полезная нагрузка поменьше выйдет. Но ненамного – примерно процентов на 20 где-то.    – Понял. Продолжайте, Сергей Палыч.    – И получаем мы вот что :    – «Союз-3М» : ракета на базе «семерки», на всех блоках новый НК-33М. Полезная нагрузка в чисто метановом варианте – около 15 тонн, в метаново-водородном – «Союз-3МВ» – уже 20-21 тонна. Ракета полностью совместима со стартовым комплексом семерки, ничего нового строить не надо, ну, кроме криостанции для метана. Поначалу мы хотели оставить старые боковые блоки, но тогда не получалось сделать перелив топлива в центр, а без этого – нагрузка меньше процентов на 15.    – Ее же центральный блок, тоже пригодный для пусков с того же старта. Нагрузка около 3,5-4 тонн. Хватит для легких спутников. Дёшево и сердито, железо к тому времени будет полностью отработано.    – Новая модульная ракета – как я уже говорил, каждый блок диаметром 6 метров, массой около 40 тонн. Сразу закладываем перевозку дирижаблями, или морем, в случае индусов. Если бы у нас не было дирижаблей, – продолжил Королёв, – наверное мы бы делали первоначально запланированный носитель. Все-таки сваривать баки на космодроме – это, считай, еще один ракетный завод строить. Но дирижабли есть, так что ракетный блок просто подхватывает серийный «Киров» в Куйбышеве, а на землю опускает уже в Байконуре – 10 тонн топлива как раз в один конец хватает.    – Около 40 тонн, потому что центральный блок немного усилен накладными поясами, и состав оборудования чуть другой. На каждом блоке – места для установки 7 двигателей НК-33М, в индивидуальных ячейках и с системой гашения аварийного двигателя, чтобы при аварии одного остальные не повредились. Цифровая система управления просто парирует отказ двигателя – любого двигателя, двух любых, и даже трёх – перераспределением тяги и наклоном ракеты. С системой управления товарищ Шокин обещал помочь.    – Поначалу на центральный блок будем ставить 4 двигателя, и несколько недозаправлять третью ступень, а потом, как отработаем перелив – поставим все 7 и туда, и туда.    – Полезная нагрузка – 25-28 тонн для единичного УРМ на метане на первой и второй ступенях, 36-40 тонн с водородом сверху. Для трехблочника – 70-80 тонн на метане и 95-105 тонн с водородной второй ступенью. Сами блоки диаметром 6 метров, водородная ступень тяжелого варианта будет 9 метров диаметром. И обтекатель того же диаметра.    – Если же понадобится вывести очень тяжёлый объект, ставим к «забору» из трёх УРМ ещё 4 таких же и получаем первую ступень из 7 блоков. Если на неё сверху вворотить водородную ступень соответствующего масштаба, можно и 200 тонн на низкую орбиту выпихнуть.    – Мощно... Как новую красавицу назвали? – спросил Никита Сергеевич.    – «Днепр». Могучая река, и ракета ей под стать. Поскольку ракета модульная, то будет «Днепр», «Днепр-2», «Днепр-3» по количеству ступеней, при многоступенчатой компоновке со ступенями одна над другой, либо «Днепр-Т3», Т5, Т7 при пакетной компоновке, для тяжёлого носителя. Для водородных вариантов верхних ступеней будем добавлять индекс «В»    – Годится, – одобрил Хрущёв.    – Я считаю, Никита Сергевич – надавил авторитетом Королёв – что делать надо именно так. То что мы планировали вначале, 5 лет назад – недостаточно. Американы сейчас уже готовы выйти на испытание нового двигателя F-1, а это – силища. Даже если на первой ступени будет 5 двигателей, то полезная нагрузка трехступенчатого варианта будет даже больше, чем у самого тяжелого трехблочника, даже учитывая перелив. Мы можем их обыграть на том, что наша система будет проще, дешевле, и быстрее разработана. Плюс еще в будущем – можем сильно удешевить пуски за счет многоразовости первой и – в трехблочнике – второй ступеней. Но две последовательные разработки – сначала 50-тонного трехблочника, а потом 150-тонного – мы сделать не успеем. Надо бить сразу во всю силу.    – Бейте, – согласился Никита Сергеевич. – Но не забывайте о политической составляющей. Про июль этого года не забыли?    – Юлий Борисович постарался. Николая Герасимовича Кузнецова подключили для организации взаимодействия с флотом, как-никак корабли ТОГЭ ему охранять придётся.    – Иван Александрович со своей стороны тоже работу проводит, – Мстислав Всеволодович улыбнулся. – Мы с Игорем Васильичем подготовили для передачи американцам по его каналам информации о создании в СССР «изомерной гафниевой бомбы» на изотопе гафния 178m2Hf (Источник http://topwar.ru/9264-gafnievaya-chudo-bomba-i-surovaya-realnost.html)    – Что ещё за гафниевая бомба? – вскинулся Хрущёв.    – Чистая обманка, – успокоил Келдыш. – Изотоп гафния 178m2Hf при определённых условиях облучаемый ренгеновским излучением, теоретически может распадаться со взрывом и выделением большого количества гамма-радиации. Такая бомба, опять же теоретически, может иметь мощность больше ядерной, при этом к ядерному оружию юридически не относится, так как при взрыве не происходит превращений одного элемента в другой.    – Проблема в том, что для инициации гафниевого заряда недостаточно мощности, развиваемой даже синхрофазотроном. Взорвать гафниевый заряд портативным устройством нереально в принципе. Но американцам ещё предстоит это выяснить после нескольких лет дорогостоящих экспериментов, – усмехнулся академик.    – Добро! – Никита Сергеевич широко улыбнулся.    – Да даже если они не поверят, или в конце концов придут к выводу, что такое невозможно, и их дурят, то им придётся учитывать суровую реальность наличия «игрушки Юлия Борисовича», – добавил Королёв.    – Да уж... – Хрущёв только головой покрутил. – Надо ему сказать, чтобы с мощностью особо не усердствовал.         

7. Единая энергосистема.

        К оглавлению       Весной 1958 года Хрущёв собрал совещание НТС СССР по атомной тематике. Вначале учёные отчитались о проделанной работе. Докладывал руководитель Института Атомной энергии АН СССР, руководитель Атомного проекта академик Игорь Васильевич Курчатов.    – Прежде всего, – сказал академик, – хочу поблагодарить руководство страны за понимание важности ядерной энергетики и внимание к нашей тематике, проявляемое на самом высоком уровне. Сейчас у нас начато сразу несколько важных работ. Началось строительство первого энергоблока Нововоронежской АЭС, там строится водо-водяной реактор типа ВВЭР-210. На Белоярской АЭС начато строительство сразу двух реакторов – ВВЭР и экспериментального реактора на быстрых нейтронах, по добытой нашими компетентными органами и модифицированной нами схеме – БН-600. Первоначально предполагалось провести энергетический пуск реакторов в 1964 году, но полученная информация позволила сильно сократить сроки проектирования, особенно по реакторам БН, а участие на ранней подготовительной стадии строительства китайских рабочих помогло ускорить строительство. Также положительно сказалось обеспечение строек новейшей экскаваторной и краново-подъёмной техникой, особенно – малыми кранами-«пауками» (АИ)    – Сейчас уже ясно, что первые два ВВЭР в Нововоронеже и на Белоярской АЭС будут закончены постройкой к концу 1960 года, а в конце 1961-го планируем энергетический пуск. Реактор БН-600 посложнее, аналогов мы не строили, как в случае с ВВЭР, поэтому его, скорее всего, ранее конца 1964 года не запустим. И это ещё достаточно оптимистично. (в реальной истории БН-600 строился 11 лет, с 1969 по 1980 г)    – А каковы основания для такого оптимизма? – уточнил Никита Сергеевич.    – Полученная информация весьма подробна, и позволяет заранее избежать многих проблем, которые могут выявиться в ходе строительства, – пояснил Курчатов.    – Очень хорошо, – похвалил Хрущёв. – Порадовали, Игорь Васильевич, спасибо.    – Ещё по поводу переработки отходов, – продолжил Курчатов. – В нашем институте спроектирована и построена опытная мобильная линия по переработке и остекловыванию отходов. Весь процесс происходит в автоматизированном режиме, под управлением программно-временного устройства. Это нам Сергей Палыч идею и прототип ПВУ подкинул. (АИ) Он у Староса с Бергом в Зеленограде увидел автоматизированную линию производства микросхем, что они разрабатывают, тоже в корпусах контейнеров, и нам посоветовал эту идею использовать.    – Линия модульная, в зависимости от типа перерабатываемых отходов комплектуется требуемыми модулями. Каждый модуль выполнен в габаритах стандартного транспортного контейнера. Процесс проходит в замкнутом герметичном контуре, в атмосфере аргона. Такую линию можно доставить железнодорожным, морским или автотранспортом, собрать на территории АЭС и перерабатывать отходы на месте, чтобы не возить их через всю страну в неостеклованном виде. Сейчас первая такая линия смонтирована на комбинате «Маяк» и производится её отладка. В следующем месяце начнём перерабатывать отходы производства.    – К лету планируем собрать вторую линию, – добавил академик Доллежаль. – Есть предложение откачать и очистить радиоактивную воду из озера Карачай, затем вывезти и пережечь в специальном модуле радиоактивный ил. Дно и берега озера забетонировать, чтобы ветер не разносил остатки отходов, когда дно высохнет, после чего образовавшийся резервуар использовать для хранения охлаждающей воды.    – Это хорошо, – Хрущёв был доволен, втык 1956 года учёным явно пошёл на пользу. – Конечно, дело это недешёвое... Но убирать за собой радиоактивное дерьмо мы обязаны. Надо ещё с рекой Теча что-то делать...    – Там сложнее, – Курчатов нахмурился. – Река – всё же не озеро, объект большой протяжённости. Там, Никита Сергеич, надо отселять население вдоль всей реки, это несколько населённых пунктов. Объявить пойму Течи запретной зоной, огородить колючей проволокой, чтобы блудный скот не забредал, и рыбаки по незнанию не совались. С населением провести разъяснительную работу, диспансеризацию, выявить получивших значительные дозы, назначить лечение... Это – расходы, и немалые.    – Но необходимые, – вздохнул Никита Сергеевич. – С рекой – ясно. Если её очищать, затраты будут как при строительстве ГЭС. Прямо сейчас не потянуть. Придётся пока повременить. Насчёт отселения – согласуйте с Госпланом, им на это ресурсы выделять, пусть думают. А ил как из озера выгребать планируете? Он же жутко радиоактивный, наверное? Люди там работать не смогут.    – Ленинградский экскаваторный завод совместно с ВНИИ «Трансмаш» и Кировским заводом начал выпуск дистанционно управляемой техники для работы на атомных и прочих опасных объектах, – ответил Курчатов. – Пока выпускаются небольшие опытные партии бульдозеров, экскаваторов и подвижных манипуляторов на базе агрегатов серийной техники и освоенных в прошлом году кранов – «пауков». Вот заодно и проведём испытания этой техники в реальных условиях.    – Это что же, роботы, что ли? – уточнил Хрущёв.    – Не совсем. Управлять будет человек, при помощи радиоканала и системы стереоскопического обзора из двух телекамер, – пояснил Курчатов. – При этом человек может сидеть даже в другом городе, лишь бы был ретранслятор, обеспечивающий связь. За рубежом подобные системы разрабатываются, в основном, применительно к авиационным беспилотным разведчикам. Там они получили общее наименование «дроны».    – И что, это реально работает? А продавать такую технику на Западе мы можем? – тут же спросил Никита Сергеевич.    – Думаю, да, ничего секретного там нет, инновационной является сама концепция. Можно запатентовать систему стереоскопического телевизионного обзора, и гамма-визир, через который производится поиск высокорадиоактивных источников. Для государства это будет недорого. Всё остальное там тривиально, – пояснил Курчатов.    – Тогда вот что, – решил Хрущёв. – Надо собрать по одному бульдозеру, экскаватору, и этому... манипулятору... но так, чтобы не стыдно было их в Брюсселе на Всемирной выставке показать. И линию по переработке отходов – тоже. Будем их буржуям продавать, пусть переработку наших ядерных отходов Европа финансирует.    – Такой расклад мы предусмотрели, – улыбнулся в бороду Курчатов. – Привлекли студентов факультета технического дизайна Мухинского училища. Переделки получились небольшие, но вид у техники совсем другой вышел. Хотя агрегаты и шасси от обычных МТЗ и ДТ-54.    Он достал несколько фотографий. Тракторы и экскаватор выглядели очень симпатично, не хуже заграничных образцов.    – Добро, – похвалил Никита Сергеевич. – Но надо сразу закладывать сеть сервисных предприятий. У нас опыта работы на европейском уровне ещё мало, потренируемся на странах Восточной Европы, чтобы с нашим кувшинным рылом в европейском калашном ряду не смотреться совсем уж дико. По Томску-7 что?    – Первый оружейно-энергетический реактор ЭИ-1 мощностью 100 мегаватт успешно запущен, – доложил Курчатов. – В настоящее время реактор обеспечивает электроэнергией производство и город. И одновременно производит оружейный плутоний. (в реальной истории запущен 7 сентября 1958 г.)    Хрущёв откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся.    – И ведь молчали, Игорь Василич... Ай, молодцы...    – Хотели ещё раз всё проверить, – ответил Курчатов. – Реактор запущен всего пару недель назад. Местное партийное руководство несколько раз порывалось доложить, я запретил. Конечно, не будь я кандидатом в члены Президиума ЦК (АИ), никто бы не послушал. Исходя из первых результатов эксплуатации реактора, сейчас конструктора у Николая Антоновича, – академик качнул бородой в сторону сидящего напротив Доллежаля, – вносят правки в документацию строящихся реакторов.    – Ну, это понятно. Красиво доложить у нас завсегда рады стараться, – криво усмехнулся Никита Сергеевич. – Ещё что хорошего расскажете? Николай Антоныч, у вас как дела?    – Начали строить первую передвижную плавающую АЭС для освоения Севера, – ответил академик Доллежаль. – Строительство планируем закончить в конце 60-го года. На барже установим лодочный реактор водо-водяного типа, и турбинный генератор. Баржу сделаем ледового класса, и самоходную, с электроприводом от того же генератора.    – Было также предложение от Кировского завода сделать передвижную АЭС малой мощности, для военных, на шасси четырёх гусеничных самоходов. Шасси предлагали удлиненное от танка Т-10. Мы всё посчитали и передумали, решили сделать универсальную малую ПАЭС с размещением малогабаритного реактора в контейнере немного увеличенной высоты. Такую ПАЭС можно будет перебрасывать куда угодно, хоть морем, хоть по железной дороге, хоть на Север дирижаблями. Мощность будет поменьше, чем у ПАЭС на барже, всё же реактор малогабаритный. Но на питание РЛС и небольшого посёлка или гарнизона – хватит.    – Такие ПАЭС можно будет выпускать серийно, на машиностроительных заводах, в том числе – на экспорт, – добавил Курчатов. – При серийном производстве их стоимость будет снижаться, а экспортные поставки окупят затраты на организацию производства уже после исполнения первых нескольких контрактов.    – Эта работа для страны очень важна, – сказал Хрущёв. – Но тут необходимо сразу учитывать намечающийся рост потребного количества специалистов-эксплуатационников для этих станций. В том числе придётся предусматривать обучение и для иностранного персонала. Над этим надо начинать думать уже сейчас.    – Да, мы эту проблему уже предварительно обсуждали, – ответил Курчатов. – Видимо, будем создавать курсы для подготовки специалистов, уже имеющих опыт, и ВУЗ уровня института для подготовки персонала с нуля. С иностранцами сложнее, в Обнинск их не привезёшь. Есть предложение поставить одну из ПАЭС в Египте и организовать обучение на научной базе Александрийского университета. Но это надо с египетскими товарищами согласовать.    – Это предоставьте мне, – сказал Хрущёв. – Подготовьте учебную программу и финансовую смету. Если египетских специалистов будем учить со скидкой, товарищ Сабри за этот проект зубами держаться будет. Спасибо, товарищи, держите меня в курсе событий.    – Обязательно. Ещё одна важная работа – энергетический пуск реакторов на подводной лодке К-3, – продолжил Доллежаль. – Это Анатолий Петрович пусть расскажет.    – Там пока нечего рассказывать, – академик Александров раскрыл папку и показал Хрущёву сетевой график ввода лодки в строй. – Работа идёт по плану, сейчас экипаж принимает от промышленности механизмы и системы лодки, замечания имеются, устраняем их в рабочем порядке. Энергетический пуск планируем на июнь этого года.    – Очень хорошо, – Никита Сергеевич был доволен, но оставался серьёзным. – Анатолий Петрович, особое внимание прошу обратить на надёжность и безопасность систем и энергоустановки лодки.    – Обязательно, – заверил Александров. – Основную причину проблем – нержавеющие парогенераторы – мы уже заменили на титановые, это сразу значительно сократит вероятность утечек радиоактивной воды из первого контура.    – Это правильно, – заметил Хрущёв. – Я вижу, у нас новые лица на НТС появились? Товарищи Лейпунский и Векслер, я полагаю?    – Да, Александр Ильич Лейпунский ведет работу по реакторам на быстрых нейтронах, а также организовал в Обнинске школу физиков-ядерщиков. Владимир Иосифович Векслер в Дубне занимался строительством экспериментального реактора-ускорителя, – представил Курчатов. – Александр Ильич, прошу вас.    – В 1955 году мы в Обнинске начали работу по реакторам на быстрых нейтронах, – рассказал Лейпунский. – Был построен маленький экспериментальный реактор БР-1, работающий на плутонии-239, и воспроизводящий в окружающем активную зону бланкете из природного урана-238 плутоний-239. Активная зона была высотой всего 13 сантиметров. Мощность тепловыделения в активной зоне – всего 100 Ватт. Тем не менее возможность расширенного воспроизводства ядерного топлива этот опытовый реактор продемонстрировал.    (первые реакторы БР использовали плутоний, поскольку производство урана-235 ещё не было достаточно масштабным)    (бланкет – особая часть активной зоны, где воспроизводится делящиеся изотопы из загруженных природных изотопов тория или урана.)    – Одновременно мы весьма неожиданно получили интереснейшую информацию по перспективным схемам реакторов БН и БРЕСТ. Это было очень своевременно. Особенно пригодились сведения по реакторам БРЕСТ, так как мы в 1956 году сделали ещё один экспериментальный реактор на быстрых нейтронах – БР-2, с ртутным теплоносителем. Оказалось, что выбранный нами материал – легированная сталь, для корпуса реактора, а также материал для оболочек топливных стержней, в свете полученных данных по проекту БРЕСТ и данных об опыте эксплуатации американских коммерческих ртутных электростанций, для ртутного и свинцового теплоносителя не подходят.    – Полученная информация позволила избежать ошибок при проектировании БР-2. Элементы реактора были выполнены из чугуна и высокоуглеродистой стали. Корпус сделали в виде чугунной ванны переменной глубины, заполненный ртутью. Змеевик парогенератора погружен в ртуть. Сверху конструкция закрыта крышкой из высокоуглеродистой стали.    – Я специально подробнее остановился на устройстве реактора, – подчеркнул Александр Ильич, – так как полученная информация позволила оперативно пересмотреть всю конструкцию, прежде всего – в части используемых материалов, и сэкономить значительные средства. Изучив информацию, мы поняли, что, сделав реактор БР-2 по схеме, которую мы хотели реализовать первоначально, нам пришлось бы уже через год остановить его из-за быстрой коррозии. Чугун же очень хорошо держит воздействие ртути, и при том недорог.    – В реакторе БР-2 мы отрабатывали тепловыделяющие сборки с МОКС, и нитридным смесевым топливом, а также опробовали ториевый и из природного урана бланкет-размножитель, получив в итоге уран-233 и плутоний-239. Полученные результаты очень пригодились при экспериментальной проверке переданных нам схем новых перспективных реакторов-бридеров серии БРЕСТ, с ртутным и свинцовым теплоносителем. (Ртуть по своему поведению подобна свинцу, поэтому полученные результаты пригодятся, если будет принято решение о развитии реакторов на свинцовом ЖМТ.)    – Помимо БР-2 мы также сделали ещё один опытный реактор, БР-5, баковой конструкции, с натриевым теплоносителем, на котором отрабатываем особенности схемы новых реакторов-бридеров серии БН. На нём мы также работаем с МОКС-топливом, и ториевыми топливными сборками. На БР-5 мы также отрабатываем задачу очистки урана-233 от нежелательных изотопов методом перевода в летучий сульфид промежуточного изотопа протактиния-233 и доводки до кондиции вне корпуса реактора. (АИ) Но этот процесс длительный, около полугода, поэтому о каких-либо результатах говорить пока рано.    Лейпунский закончил доклад.    – Не скажу, что понял каждое слово, – признался Хрущёв, – но дела у вас, Александр Ильич, как вижу, продвигаются успешно. Надеюсь, ртуть вы будете использовать только в опытном образце реактора, а не в промышленном. Если разгерметизируется корпус промышленного реактора, в котором несколько десятков тонн раскалённой ртути, и всё это будет испаряться... К радиации ещё и испарения ртути добавятся. Кто-то мне говорил, что вдыхание паров ртути смертельно.    – Нет, в промышленных реакторах серии БН мы планируем использовать натрий в первом контуре, свинец во втором и воду в третьем, – ответил Лейпунский. – Предполагается баковая конструкция без каналов и трубопроводов для жидкого металла, в которых он может затвердеть. Причём свинец во втором контуре в периферийной зоне может временно находиться и в твёрдой фазе, вода третьего контура всё равно будет кипеть.    – Ртуть лучше подходит для малогабаритных реакторов, которые можно использовать, например, для привода тяжёлой автотехники специального назначения, может иметь смысл для исследовательских автомобилей и транспортёров, например, для работы в экспедициях в полярных районах. На ртутном реакторе легче отрабатывать технологию свинцового – не замёрзнет, и можно охлаждать до комнатной температуры. К тому же более плотная ртуть (13,5 г/см3 против 9,81 г/см3 у жидкого свинца) лучше поглощает гамма-радиацию активной зоны реактора.    – Никита Сергеич, было бы желательно для более глубокого изучения вопроса построить опытный реактор уменьшенных габаритов по схеме БРЕСТ, – предложил Лейпунский. – На промышленный масштаб мы пока не замахиваемся, сначала надо оценить плюсы и минусы этой схемы.    – Игорь Васильич, ваше мнение? Нужна нам эта работа? Или достаточно реакторов БН? – спросил Хрущёв.    – Думаю, нужна, – откликнулся Курчатов. – Всё же свинец в реакторе будет более безопасен, чем натрий.    – Что ж, очень хорошо, Александр Ильич, спасибо большое. – Хрущёв переключил внимание на Векслера: - А у вас Владимир Иосифович, как успехи?    – Мы пока только начали наши эксперименты на новом ускорителе, но результаты уже получены весьма обнадёживающие, – начал Векслер. – Безусловно, должен отметить, что полученная информация очень пригодилась... Поначалу мы собирались строить синхрофазотрон, но, проанализировав полученные сведения, решили заменить не слишком эффективную и громоздкую схему синхрофазотрона на значительно более эффективную схему нуклотрона.    – Владимир Иосифович, как настоящий учёный, несколько осторожен в оценках, – улыбнулся в бороду Курчатов. – Нам удалось очень сильно продвинуться в конструировании ускорительной техники. К тому же были сэкономлены значительные средства, в результате изменения конструкции ускорителя. Простите, что перебил, Владимир Иосифович, продолжайте.    – В отличие от предлагавшегося ранее ускорителя, – продолжил Векслер, – нуклотрон помимо рекордных значений энергии ускоряемых частиц и силы их тока, позволяет ускорять ядра любых атомов. Что позволило исследовать ядра разных элементов для решения вопроса наиболее эффективной генерации нейтронных пучков высокой энергии и плотности.    – Были проведены серии экспериментов, с облучением мишеней из ртути, свинца, тория, природного урана пучками ядер водорода, гелия и углерода. Оказалось, что существует такие значения кинетической энергии ядра-снаряда при столкновении с ядрами мишени, при которых наблюдаются резонансные процессы, резко повышающие вероятность захвата ядра-снаряда ядром мишени, и развал мишенного ядра на нейтроны и осколки. При этом возникает каскад деления ядер. Первичными высокоэнергетическими нейтронами, полученными от столкновения ядра-снаряда из ускорителя с ядром мишени могут делиться другие ядра мишени. Возникает каскад, увеличивающий количество нейтронов от одного акта столкновения ускоренного ядра с мишенью до 10-15 штук. Что позволило добиться в мишени весьма высокого коэффициента размножения делящихся изотопов урана и плутония, в случае ториевой и урановой мишени.    – На один акт столкновения ускоренного ядра и ядра мишени можно получить более 10 новых ядер делящихся изотопов. (Реальные опытные данные)    – Основываясь на полученных данных, нами был построен опытовый реактор-размножитель на тории. Реактор содержит в себе активную зону, набранную из специально сконструированных полых тепловыделяющих стержней из металлического тория, в оболочке из циркония, охлаждаемых водой. Стержни расположены горизонтально, и, при помощи системы развёртки, напоминающей телевизионную, каждый стержень активной зоны изнутри облучается пучком ускоренных ядер.     – При облучении пучком ускоренных ядер углерода ториевых мишеней было достигнуто наибольшее значение воспроизводства урана-233 на единицу затраченной ускорителем энергии.    – По мере облучения тепловыделяющих элементов и накопления в них делящегося изотопа урана-233 растёт критичность реактора, и отношение энерговыделения активной зоны к энергии облучающего её пучка ядер.    – Экспериментально установлено, что при накоплении делящегося изотопа уран-233 в количестве, составляющем 0,8 от критического, достигается отношение между затраченной на работу ускорителя энергии и выделившейся в активной зоне реактора тепловой как 1 к 20. Что открывает возможность создания энергетического реактора на базе ускорительной установки. Таким образом, возможно самообеспечение и электрогенерация Дубненского ускорительного комплекса.    – Полученные в ходе первых экспериментов данные позволяют в ближайшее время разработать принципиально новый тип реактора, способный в достаточно короткие сроки обеспечить атомную индустрию СССР значительным количеством делящихся изотопов уран-233 и плутоний-239. Воспроизводство в таком реакторе при тепловой мощности в гигаватт может достигать трёх-четырёх тонн в год, что в десять раз больше, чем на предлагающихся перспективных реакторах серии БН.    – Очень увлекательно, Владимир Иосифович! – улыбнулся Хрущёв. – В десять раз больше, говорите? Может быть, тогда нужно строить не размножители БН, а ваши реакторы-ускорители?    – Не стоит делать поспешных выводов, Никита Сергеич, – вмешался Курчатов. – Тут одна хитрость имеется. Наши экономисты этот момент специально просчитали.    – В общем объёме расходов на эксплуатацию АЭС стоимость ядерного топлива как ни странно, довольно мала – менее 1%. А основную прибыль даёт производство электроэнергии. А в нашем реакторе до четверти всей произведённой электроэнергии будет забирать ускоритель. Так что убыток от недополученной энергосетью электроэнергии получается значительный, по сравнению со стоимостью произведённого топлива. Вот как вспомогательный реактор, снабжающий топливом «обычные» реакторы, наш «на своём месте». В общем, на десять обычных реакторов на тепловых нейтронах, типа строящегося ВВЭР-210 нужен один наш РУНА-Т, при равной тепловой мощности. Тогда прибыль от производства электроэнергии получается максимальной.    – Руна «Т» ? – переспросил Хрущёв.    – Надо же его как-то назвать, – пожал плечами Курчатов. – Реактор-ускоритель нуклотронный ториевый. Букву «А» вставили для удобочитаемости, и чтоб супостата запутать. И в качестве эмблемы программы взяли скандинавскую руну «турисаз», – он показал всем круглый значок с красным треугольником на вертикальной палочке, напоминающим флажок. – Торий в таблице Менделеева обозначается как Th. И эта руна тоже обозначает звук Th.    – А ещё в скандинавской мифологии руна «турисаз» означает «врата», – добавил Векслер. – То есть – это новые возможности, новые горизонты.    (http://runaswet.ru/?page_id=171)    – Что-то вы меня немного запутали, – пожаловался Никита Сергеевич. – Такой реактор, сякой реактор, зачем столько разновидностей? Можете по-простому, на уровне четвёртого класса школы, растолковать, в чём преимущества и недостатки каждого вида? Зачем строить их все, может одним-двумя типами обойдёмся?    – По реакторам, чем разные типы отличаются и где используются, можно объяснить очень быстро, – ответил Курчатов. – ВВЭР – основной энергетический реактор. Не очень эффективно «сжигает» ядерное топливо, но, построить его проще, поскольку он родственник паровой технике. А ей на сегодняшний момент уже более столетия. Есть где взять опыт.    – Так! Уже понятнее, – одобрил Хрущёв. – А что БН?    – БН – перспективный энергетический реактор, – продолжал Курчатов. – Более эффективно «сжигает» ядерное топливо, и может нарабатывать больше делящихся изотопов этого топлива из «бросовых» изотопов тория и урана, чем сжигает. Превышение созданного над затраченным не очень велико – до 1,4 раза в теории. Реально 1,1 – 1,2. Опыта создания таких реакторов у нас сейчас нет. В отличие от реактора ВВЭР, БН нужно создавать «с нуля», нет возможности опереться на вековой опыт паровой техники. Но сейчас у нас есть огромное преимущество – точные знания по реально отработанным конструкциям и реальным концептам реакторов-размножителей, пусть даже на научно-популярном уровне. Формулы для расчёта вывести, представляя происходящие в реакторе процессы, уже можно.    – Хорошо, а БРЕСТ? – спросил Никита Сергеевич. – В чём его преимущество?    – БРЕСТ – перспективный энергетический реактор, – ответил Курчатов. – Более эффективно «сжигает» ядерное топливо, и может нарабатывать больше делящихся изотопов этого топлива из «бросовых» изотопов тория и урана, чем сжигает. Преимущество над БН – отсутствие горючего натрия в первом контуре. Физическая защищённость этого реактора выше. Конструкция проще чем у БН. Формул для расчёта и целостной теории строительства тоже пока нет, для её создания и проверки как раз и требуется построить несколько опытных образцов.    – Реакторы БН и БРЕСТ, а также РУНА-Т позволяют реализовать более эффективную выработку электроэнергии чем ВВЭР, из равного количества выработанного тепла. Потому что пар для турбины в них можно разогреть сильнее, на уровне лучших тепловых электростанций.    – Теперь понял, – улыбнулся Хрущёв. – Про РУНА-Т поподробнее расскажите Это же совершенно новая разработка? Никто такого ещё не делал?    – Да, – кивнул Курчатов, – РУНА-Т – настоящий реактор-размножитель. В десять раз на единицу выработанной мощности эффективнее реакторов БН в производстве делящихся изотопов ядерного топлива.    – Основное его предназначение – производство делящихся изотопов ядерного топлива из «бросовых» природных, тория-232 и урана-238. Также может генерировать электроэнергию и тепло в промышленных масштабах. Нужен для снабжения реакторов ВВЭР ядерным топливом. Также может производить делящиеся изотопы для нужд военных, космонавтики, и «инженерного атома» – «гражданских» ядерных взрывных устройств. Для нужд горнодобывающей отрасли и строительных работ большого объёма, скажем, грунт разрыхлить, подземную полость для хранения газа организовать.    – А! Понятно. Спасибо, Игорь Васильич, – поблагодарил Хрущёв. – Очень доходчиво, сразу виден государственный подход к проблеме, за то и ценю. Отлично поработали, товарищи, – Первый секретарь ЦК был доволен успехами атомщиков. – Владимир Иосифович, вы уже избраны академиком?    – Пока только член-корреспондент, – ответил Векслер.    – Официально я, как Первый секретарь, не могу указывать Научно-Техническому Совету, – сказал Никита Сергеевич, – но чисто по-дружески, Игорь Василич, считаю, что проведённая вами с товарищем Векслером в Дубне работа по созданию реактора-ускорителя вполне позволяет выдвинуть Владимира Иосифовича на звание академика. (В.И. Векслер был избран академиком АН СССР в 1958 г.)    – И Александра Ильича, считаю, тоже надо продвинуть. (А.И. Лейпунский был академиком АН Украины, но не СССР). Работу он провёл пусть экспериментальную, но на ней будут основаны промышленные реакторы, имеющие большое народно-хозяйственное значение. Ну, и, раз эти работы уникальные, и аналогичных реакторов за рубежом нет – по правилам, я вынужден товарищей Векслера и Лейпунского на Ленинскую премию номинировать, – с шутливой безысходностью развёл руками Хрущёв.    – Кажется, Игорь Васильич, наш с вами маленький гешефт оказался неожиданно доходным, – пошутил Векслер.    Все засмеялись.    – Кто у нас ещё не отчитался? По-моему, в конце стола у нас там Виталий Михалыч за бородой Игоря Васильича спрятался? – пошутил Хрущёв. – Чем порадуете, Виталий Михалыч?    – Кое-чем порадую, – ответил Иевлев. – Прежде всего, следует отметить большое значение полученной нами технической информации. Благодаря ей мы сумели сэкономить возможно, десятилетие научно-исследовательской работы. В конструкции ядерного ракетного двигателя, условно обозначенного как РД-0410 – согласно существующей номенклатуры таких изделий, оказалось очень много «подводных камней», о которых мы даже не догадывались, и которые делали процесс поиска оптимальной конструкции очень длительным.    – Я уже как-то раз упоминал о форме тепловыделяющих элементов активной зоны реактора. Витые спирали – очень неочевидная конструкция, но позволившая резко уменьшить вынос вещества ТВЭЛ при форсированном режиме двигателя. Или, например, необходимость добавлять в водород – рабочее тело двигателя, гептан, чтобы подавить водородную коррозию ТВЭЛ. И таких «мелочей» – масса. Полученная информация по всем этим нюансам очень сильно ускорила работу.    – Далее, с удовольствием могу доложить об окончании строительства первой очереди испытательного комплекса «Байкал» на Семипалатинском полигоне и испытательного стенда в подмосковном НИИ Химического Машиностроения. На комплексе «Байкал» в настоящее время заканчивается монтаж опытного реактора ИГР конструкции присутствующего здесь Александра Ильича Лейпунского. На этом реакторе будут проводиться исследования в целях отработки конструкции тепловыделяющих сборок для ядерного ракетного двигателя. Александр Ильич, о реакторе чуть подробнее расскажете?    – Реактор ИГР – экспериментальный, графитово-водяной, предназначен исключительно для отработки конструкции единичных тепловыделяющих сборок, – пояснил Лейпунский. (В реальной истории реактор ИГР был спроектирован и построен в 1958-61 гг, конструкцию реактора см. Демянко «Ядерные ракетные двигатели» с. 202 рис. 4.2)    – Мы же решили графитовых реакторов больше не строить, – напомнил Хрущёв. – Во избежание пожара в случае аварии.    – Промышленных графитовых реакторов мы строить и не планируем, – ответил Курчатов. – Но для опытных и экспериментальных целей небольшие графитовые реакторы позволяют существенно ускорить работу.    – Хорошо, Игорь Васильич, доверяю вашему опыту, – согласился Никита Сергеевич. – Продолжайте, Александр Ильич, простите, что перебил.    – На реакторе ИГР будет устанавливаться только одна тепловыделяющая сборка, – продолжил Лейпунский. – Программа испытаний предусматривает кратковременный вывод реактора в критическое состояние, на время около 30 секунд или немного больше, после чего реакция прекращается, реактор остывает в течение 20-50 часов, ТВС из него изымается, выдерживается в течение недели в специальном хранилище для снижения радиоактивности, и передаётся для дальнейшего исследования в «горячую» лабораторию    – Целью исследования является проверка и отработка конструкции тепловыделяющих сборок. Вообще-то полученные нами через Игоря Васильевича сведения дали нам достаточно необходимой информации по оптимальной конструкции ТВС, но это всего лишь теория, которую необходимо тщательно проверить.    – Параллельно Институтом Атомной энергии Игоря Васильевича проектируется реактор ИВГ, содержащий уже около 30 ТВС одновременно. Игорь Василич, вам слово. (Реактор ИВГ создавался Курчатовским институтом с 1965 по 1972 г, энергетический пуск состоялся в 1975 г. Конструкцию реактора см. Демянко «Ядерные ракетные двигатели» с. 226 рис. 4.13)    – Реактор ИВГ, по сути, уже является стендовым прототипом ядерного ракетного двигателя с тягой 200-400 кН, – сказал Курчатов. – На нём можно будет испытывать в условиях стенда взаимодействие тепловыделяющих сборок, отработанных на реакторе ИГР, с реальным потоком рабочего тела, в нашем случае – водорода.    – Ускорить отработку, как я понимаю, не получится? – спросил Хрущёв.    – Опасно, Никита Сергеич, – пояснил Курчатов. – Мы и так уже пошли по пути распараллеливания исследовательских работ, вместо последовательного развития. Это, всё же, не простая ракета. Не хотелось бы, чтобы, как на испытаниях реактора для самолёта, радиоактивные обломки ТВЭЛов летели на улицу.    – Понимаю, и доверяю вашему опыту, – ответил Никита Сергеевич. – Безопасность в атомной технике превыше всего, прошу всех об этом помнить. Продолжайте, товарищи.    – Под руководством товарища Косберга был спроектирован и изготовлен макетный образец двигателя, пока ещё – рассчитанный на уменьшенную тягу, – продолжил Иевлев. – В ближайшее время на стенде НИИ Химмаш начнутся его газодинамические испытания. В ходе этапа автономных испытаний водород будет подогреваться до рабочей температуры не реактором, а специально сконструированной кислород-водородной горелкой. Это ещё далеко не лётный образец, а всего лишь наземный демонстратор, для проверки стойкости конструкционных материалов и изучения газодинамики двигателя. Всё-таки с водородом, да ещё при таких температурах, у нас в стране никто из двигателистов ещё не работал.    – Что-то я не вполне понимаю, как вы свою разработку испытывать собираетесь. По частям, что ли? – уточнил Хрущёв.    – Именно по частям, Никита Сергеич, – подтвердил Иевлев. – Скажем, газодинамику двигательной части можно отладить без реактора – вот и отладим. На момент готовности реактора двигатель уже будет отработан. Вопросы прочности и газодинамики отдельной тепловыделяющей сборки незачем отрабатывать на реакторе с тремя десятками сборок – сэкономим и время, и ядерное топливо. Реактор поначалу можно испытывать без двигательной части. А когда все части по отдельности будут отработаны – соберём всё вместе и проведём серию контрольных испытаний. Заодно при такой схеме уменьшается количество радиационных выбросов в атмосферу.    – Ясно, – кивнул Хрущёв. – А нельзя ли эти выбросы исключить вообще? Можно ли сделать, чтобы выброс от реактора шёл не в атмосферу, а в какой-нибудь резервуар, чтобы потом всю гадость откачать и дезактивировать? Это и с точки зрения радиационной безопасности лучше, и для супостата лишняя морока – сложнее узнать, на каком этапе работ мы находимся.    – Сделать это можно, но дорого, – ответил Курчатов. – Проект стенда для закрытой схемы испытаний у нас сделан. Но стоимость стендов при этом почти удваивается.    – М-да... – Никита Сергеевич в задумчивости потёр подбородок. – Ничего не поделаешь... Составьте подробную смету, совместно со строителями. Может, удастся на чём-то сэкономить. И представьте на рассмотрение Президиума. Я поддержу, Президиум мы с вами вместе убедить сумеем, Косыгина я уговорю заранее, а при поддержке Президиума и Косыгина Совет министров сильно артачиться не будет.    – Минфин рогом упрётся, Никита Сергеич...    – А вот я Зверевскую госдачу прикажу вам передать, а ему велю выделить участок под дачное строительство возле Семипалатинского полигона, – недобро усмехнулся Первый секретарь ЦК. – Спорим, деньги на закрытый стендовый комплекс у Минфина сразу найдутся?    (Зверев Арсений Григорьевич – в описываемый период – министр финансов СССР)    Академики дружно заулыбались. Первый секретарь периодически прибегал к весьма нестандартным решениям. Прошлогодняя история с заменой казённой мебели у министров на собранную в конце месяца ещё долго аукалась некоторым директорам предприятий. (АИ, см. гл. 02-36)    – А если ещё розу преобладающих ветров в районе полигона к плану участка приложить, так Зверев ещё и из своей министерской зарплаты денег строителям добавит, чтобы получше всё загерметизировали, – усмехнулся Александров.    -Ну что ж, товарищи, – Никита Сергеевич удовлетворённо потёр руки. – Вижу, что работа у вас организована хорошо и движется с разумной скоростью, без опасной спешки, но и без проволОчек. Жаль, что не во всех отраслях мы можем себе позволить такой подход.       – Теперь давайте пройдёмся по перспективным разработкам, – предложил Хрущёв. – В каком направлении будем развиваться дальше?    – Мы планируем продолжить строительство второй очереди на Нововоронежской и Белоярской АЭС, – ответил Курчатов. – Причем на Нововоронежской предлагаем строить более мощный вариант ВВЭР, а на Белоярской – такой же ВВЭР и ещё один реактор на быстрых нейтронах серии БН. Кроме того, есть предложение построить реактор типа БН-600 в Казахстане, на полуострове Мангышлак, вблизи посёлка Актау.    – Почему там? – спросил Никита Сергеевич.    – Удачное место, пустыня, малонаселенное. В глубине полуострова можно построить защищённое хранилище и центр по капсулированию и хранению радиоактивных отходов, – пояснил Курчатов. – У нас количество отходов с одного только комбината «Маяк» исчисляется сотнями и тысячами тонн. Их надо где-то хранить. Кроме того, побережье Каспийского моря, при наличии достаточно мощной опреснительной установки, можно превратить в курорт. Климат там резко континентальный, летом температура доходит до 45 градусов, но зимой холодно. Если обеспечить полив – можно тропические фрукты выращивать, а зимой укрывать фруктовые деревья, например, полиэтиленовыми куполами, и обогревать теплом от реактора. Это несложно, и экономически выгоднее – тепло реактора – бросовый ресурс. Трубу с горячей водой протянуть не проблема, а если трубопроводы сделать из полипропилена – то и очень дёшево.    – А не опасно это? – спросил Хрущёв. – И реактор, и отходы, и тут же курорт и фрукты?    – Нет, – ответил Курчатов. – Сам по себе реактор при правильной и грамотной эксплуатации не опасен. Только не надо подпускать к нему дураков и проводить на серийных АЭС необдуманные эксперименты. Мы провели численное моделирование тех аварий, что обсуждали в апреле 1956 г (см. гл. 02-08) и ещё раз подробно проанализировали результаты. В результате были разработаны Правила эксплуатации атомных энергетических установок и технологического оборудования атомных объектов. По ним сейчас обучается персонал станций, и затем будет сдавать экзамены для получения допуска на управление реакторами. (АИ)    – По-хорошему, надо вообще формировать долгосрочную программу подготовки специалистов для всей ядерной отрасли, – сказал Хрущёв. – Подобно тому, как готовят специалистов БЧ-5 для флота. У Анатолия Петровича такой опыт есть, – он кивнул на академика Александрова, – С ним обсудите.    – Обсудим. Программа такая действительно нужна, – ответил Курчатов. – Возвращаясь к отходам. Отходы на Мангышлаке будут храниться в остеклованном виде, в специальных хранилищах, в глубине полуострова, тогда как курортную зону и фруктовые посадки имеет смысл располагать вдоль побережья. То есть, от фруктов до отходов будет не менее сотни километров.    – Годится, – одобрил Первый секретарь. – С курортом на Каспии – идея интересная.    – Да. Населению Казахстана отдыхать где-то надо. Слетать на Чёрное море могут пока что немногие, а тут можно сначала местные авиалинии на дирижаблях и Ил-14 открыть, а потом и железнодорожную ветку проложить не мешало бы. Для атомщиков жильё надо будет построить, ну, и курортную инфраструктуру...    Курчатов деликатно намекал Хрущёву на необходимость комплексного развития региона, и Никита Сергеевич его понял:    – Проект обсудите в Госплане, всё утрясите, и руководство Среднеазиатского административно-экономического района-комбината шире привлекайте к реализации проекта, для них же строить будем, – сказал Хрущёв. – Пусть участвуют. Заодно надо оценить местные кадры, вполне возможно, что среди тех же казахов и узбеков, – и кто там ещё поблизости? – есть вполне нормальная, талантливая молодёжь. Тогда им надо учиться и осваивать новую технику, не всё же им на верблюдах ездить... С министром высшего образования свяжитесь через отдел образования ЦК.    – Организуем, Никита Сергеич. – ответил Курчатов. – Анатолий Петрович, про модульную АЭС расскажите.    – Модульную? – переспросил Хрущёв.    – В связи с тематикой передвижных АЭС у нас появилась идея, – Александров развернул плакат. – Передвижная АЭС использует лодочный реактор, его мощность ограничена по сравнению с реактором стационарной АЭС. В то же время мы получаем много запросов о сотрудничестве в области строительства АЭС от Китая, Индии и других стран Содружества. Есть предложение разработать проект АЭС, собираемой из отдельных модулей. То есть, модули изготавливаются на заводе, с машиностроительной точностью, так же, как сейчас у нас делают детали жилых домов или технологические линии в формате транспортных контейнеров. А затем, на месте строительства, готовые модули соединяются коммуникациями в единое целое.    – Это прогрессивно. Грамотный подход, – одобрил Никита Сергеевич. – Но ведь мощный реактор имеет размеры и массу значительно больше стандартного контейнера?    – Да. Реактор, особенно баковой конструкции – один из немногих неделимых и негабаритных грузов, – подтвердил Александров. – Причём его можно доставить только морским путём. Либо, в случае канального реактора, монтировать из отдельных деталей на месте. Мы предлагаем собирать реактор на заводе, в плавающем корпусе наподобие баржи или морской буровой платформы. АЭС обычно строится вблизи больших водоёмов, для охлаждения в аварийной ситуации. Можно подводить плавающую платформу с реактором по воде. Понадобится прорыть небольшой, но широкий канал от берега моря до места установки реактора, но земляные работы окупаются удешевлением агрегатов станции, ведь их можно будет производить серийно.    – Остальные агрегаты станции значительно менее крупные. Парогенераторы и турбины массой до 100 тонн можно доставлять и монтировать дирижаблями, а более мелкое оборудование, прежде всего, различные насосы, аварийные дизель-генераторы, системы управления, можно выполнять в габаритах транспортных контейнеров, что ещё более упростит доставку и монтаж.    – Это возможно, – согласился Хрущёв, – Думаю, наши зарубежные партнёры будут очень заинтересованы этим предложением.    – Собственно, уже заинтересованы и выразили готовность оплатить проектирование и изготовление опытного образца, – заметил Курчатов.    – Хорошо... – похвалил Никита Сергеевич. – Молодцы, работайте дальше. Если нужна будет помощь по дипломатической линии, Игорь Васильич, только скажите, подключу Громыко. Международное сотрудничество – это хорошо, это перспективно. Только вот... Не опасно ли передавать столь сложную технику, как реактор, в руки людей, ещё недавно живших при феодальном строе? Сумеем ли мы подготовить из них достаточно ответственных специалистов?    – Этот вопрос мы специально проработали, – ответил Курчатов. – В итоге мы предложили нашим партнёрам по ВЭС экономическую схему, при которой финансирование проекта осуществляется за счёт принимающей стороны, либо за счёт кредита Общего инвестиционного банка ВЭС (АИ, см. гл. 02-25). Участие местных рабочих предусматривается в основном на подготовительном этапе, все работы будут приниматься нашей военной приёмкой.    – Построенная станция и её оборудование остаются в собственности СССР. В течение первого этапа выработанное станцией электричество поставляется заказчику в счёт погашения его инвестиций. После погашения кредита станция начинает приносить Советскому Союзу чистый доход за счёт продажи электроэнергии населению принимающей страны. При этом обслуживание станции в течение всего периода эксплуатации будет производиться нашими специалистами. Такая модель эксплуатации в финансовом отношении оказалась выгодна обеим сторонам. При этом чем дольше будет эксплуатироваться реактор, тем больше будет доход Советского Союза.    – Опять же, рост энергопотребления со стороны заказчика получается напрямую выгоден СССР, то есть, мы в данном случае заинтересованы в развитии на территории заказчика энергоёмких производств, например, металлургии алюминия, производства кремния для электроники... Таким образом, приоритетом становится комплексное развитие стран ВЭС, что позволит улучшить общую экономическую ситуацию и улучшит наш имидж в глазах союзников, как «локомотива экономики Содружества».    – Очень хорошо, Игорь Васильич, – похвалил Хрущёв. – Что там у нас ещё осталось? Помнится, собирались ампулизированный реактор на ЖМТ со свинцом делать, для подводных лодок?    – Эта работа пока идёт в экспериментальном режиме, – ответил академик Александров. – Стендовый прототип реактора собран в Обнинске, физический пуск прошёл успешно, в настоящее время готовится его энергетический пуск. Но там потребуется время для всестороннего изучения особенностей эксплуатации такого реактора. Ставить его на лодку в ближайшие 2-3 года ещё рано.    – Ясно. Спешить не будем, – решил Никита Сергеевич.    – Ещё есть такое предложение... Это уже касается не столько ядерной тематики, сколько энергосистемы СССР в целом, – сказал Курчатов. – В 1956 году было произведено объединение энергосистем Центра и Средней Волги линией электропередачи 400 кВ Куйбышев – Москва. Готовится объединение энергосистем Нижней и Средней Волги и Урала. Уральские энергосистемы были объединены ещё в 1942 году.    – Полагаю, этот процесс следует продолжить. И продолжить не только в сторону объединения энергосистем европейской части страны. Прежде всего, надо объединять отдельные энергосистемы стран Восточной Европы. Я знаю, что такие работы уже проводятся, – продолжал академик. – Но этого совершенно недостаточно. Необходимо как можно скорее строить мощную линию электропередачи, и подстанции, которые соединят с европейской частью страны энергосистемы Сибири и Дальнего Востока. (В реальной истории это объединение было произведено только в 1970 году.) Это позволит значительно шире маневрировать энергоресурсами, например, при необходимости передавать энергию с новых атомных станций в Сибирь, или с Братской ГЭС в европейскую часть. Позволит шире использовать гидроресурсы сибирских рек. А вместе с использованием малых газотурбинных электростанций на природном газе, которые начали серийно выпускать в Куйбышеве (АИ), мы получаем энергосистему, значительно более устойчивую к перегрузкам.    – Дело говорите, Игорь Васильич, – задумался Хрущёв.    – Более того. Мы предлагаем поставить вопрос о следующем этапе объединения – подключить к этой единой системе энергосистемы Индии, Китая, Северной Кореи, Монголии, а в Европе, разумеется, Югославии, ГДР, Болгарии и Албании. Остальные сами подтянутся, – усмехнулся Курчатов.    – Так ведь в этих странах энергосистемы ещё в зачаточном состоянии, – удивился Никита Сергеевич, – Как можно объединить то, чего ещё не существует?    – Так мы сами должны эти единые энергосистемы для тех же китайцев и индусов построить! – подсказал академик. – Нам доступны мощнейшие трудовые ресурсы Китая. Сложного в строительстве ЛЭП ничего нет. Подстанции будут монтировать наши специалисты, а ставить опоры могут и местные рабочие под руководством наших инженеров.    – Прежде всего, это значительно увеличит перспективы сбыта тех же передвижных АЭС и модульных станций, – добавил Александров. – То есть, рост энергетики союзников будет выгоден, прежде всего, СССР, как поставщику оборудования. Имея развитую энергосистему, следовательно – недорогую энергию в достаточных объёмах, можно будет шире развивать на территории союзников энергоёмкие сырьевые производства.    – Ох, ё-о-о!! – Никита Сергеевич только сейчас осознал величие курчатовской идеи. – Единая энергосистема на две трети Евразии, под контролем Советского Союза!!! А ОАР и Индонезию мы подключить сможем?    – С ОАР у нас пока нет общей границы, – пояснил Курчатов. – Вот если бы она была... Можно было бы и об этом подумать.    – Общая граница, говорите... – Первый секретарь внимательно посмотрел на Курчатова, потом на большую карту мира, где различными оттенками красного и розового цветов была показана необъятная территория Экономического Союза. – Подумаем...    – А вот с Индонезией всё гораздо сложнее, – продолжил Игорь Васильевич. – Регион островной, к тому же крайне сейсмоопасный. Развивать ядерную энергетику в таких условиях очень сложно. Строить единую систему – тем более.    – При проработке предложения я изучил доступную информацию... – академик сделал многозначительную паузу. – Есть такая концепция – волновая электростанция. То есть, она строится на берегу, в воду опускаются поплавки, соединённые рычажной системой с насосами, поднимающими воду в резервуар на берегу. Оттуда вода сливается обратно в море, при этом вращая турбину.    (Волновые электростанции http://energetika.in.ua/ru/books/book-5/part-1/section-2/2-7)    – У нас такие станции строить особо негде, незамерзающих морей мало. А у Индонезии общая береговая линия – несколько тысяч километров. Если найти способ соединить энергосистемы отдельных островов, скажем, подводными кабелями, предусмотрев запас длины на случай землетрясений, тут уже можно подумать и о подключении Индонезии к единой энергосистеме ВЭС.    – Более того, – добавил Александров, – Индонезия, при условии постройки достаточного количества волновых электростанций, и подключения к единой системе, превратится в крупнейшего экспортёра экологически чистой электроэнергии. Думаю, товарищ Сукарно весьма заинтересуется этим предложением. Мы тут для вас, Никита Сергеич, доклад подготовили... А заодно – и проект соединительной электроподстанции в контейнерном исполнении, – академик с явным удовольствием передал Первому секретарю увесистую папку.    Хрущёв несколько минут с восторгом разглядывал на просвет отпечатанные на целлулоиде слайды презентации:    – Какая красота, товарищи! Моя прелес-с-сть!...    По этой фразе Игорь Васильевич понял, что Первый секретарь, несмотря на свою занятость, нашёл время ознакомиться с распечатками из папки «Лучшие произведения мировой литературы».    – Спасибо! Думаю, товарищ Сукарно будет писать кипятком от таких перспектив, – усмехнулся Никита Сергеевич. – Обязательно на ближайшей сессии ВЭС ваше предложение постараюсь протолкнуть.       Строительство второй очереди Белоярской и Нововоронежской АЭС началось позже, а вот привязка к местности проекта атомного комплекса на Мангышлаке и строительство города-курорта Актау для атомщиков и населения Средней Азии были начаты уже в 1958 году. Строились одновременно два комплекса, разнесённых территориально – Актау-А для атомщиков, и Актау-К – курортный, примерно в 50 километрах от него, соединённые трассой скоростной электрички. (АИ) При строительстве Актау в качестве временного жилья для строителей впервые широко применялись контейнерные дома.    В Томске-7 и Челябинске-65 со второй половины 1958 года началось строительство реакторов-ускорителей, предназначенных для переработки отработанного ядерного топлива и выработки урана-233 из запасов ториевой руды, складированной вблизи этих объектов (В реальной истории хранилище ториевой руды находилось в Красноуфимске).    В конце года Хрущёву показали прототип малогабаритной контейнерной ПАЭС, ещё не загруженной ядерным топливом. Её опытная эксплуатация проходила в течение 1959 года, серийное производство и поставки в страны ВЭС начались с 1960 года. К этому времени в университете Александрии уже действовал Международный Атомный Центр, где шло обучение иностранных специалистов-эксплуатационников. Советские специалисты имели преимущество: они обучались в Обнинске, где лекции им читали, в том числе, академики Александров и Лейпунский.    Владимир Иосифович Векслер и Александр Ильич Лейпунский были избраны академиками АН СССР. В конце 1958 г им были вручены Ленинские премии (АИ).    Первые две контейнерных ПАЭС были установлены в Александрии и Обнинске, и использовались для обучения персонала.    Развернулось техническое проектирование модульной АЭС с реактором ВВЭР-М. (Хрущёву в начале 1958 года показывали плакаты по эскизному проекту). Работу проектировщиков оплачивали совместно страны ВЭС, прежде всего – Индия и Китай.    В конце 1959 года в Индонезии заработала первая серийная волновая электростанция. Начались работы по соединению островов сетью подводных силовых кабелей в бронированной оболочке.    Продолжались работы по строительству ЛЭП и соединительных подстанций по всей территории Советского Союза. К этому строительству широко привлекались рабочие из Китая, Индии и Среднеазиатского административно-хозяйственного района-комбината, в который вошли Казахская, Узбекская, Таджикская, Туркменская и Киргизская ССР. Реформа административно-хозяйственного устройства проводилась без большого шума, почти что явочным порядком, под предлогом необходимости «более тесной производственной кооперации и интеграции». Хрущёв рассчитывал впоследствии легализовать уже сложившееся де-факто новое административно-экономическое деление страны и закрепить его в новой Конституции.    Проект Единой энергосистемы ВЭС был представлен Хрущёвым на мартовской 1958 года сессии Координационного Совета, и вызвал лёгкий фурор. Руководители ВЭС достаточно хорошо разбирались в экономике, чтобы сообразить, какие выгоды сулит в будущем советская экономическая инициатива.    Транспортный проект «Великий Шёлковый путь 2.0», едва начатый в реализации, уже в течение 1957 года вызвал увеличение общего ВНП стран ВЭС в среднем на 5-8%, и с ростом перевозок экономический эффект продолжал увеличиваться.    Поэтому новое предложение советского лидера с первых минут его выступления вызвало очень большой интерес. Тем более, что доклад-презентация, подготовленный Курчатовым и Александровым, вышел, как обычно у Никиты Сергеевича, экспрессивным и ярким.    Перед заседанием Курчатов, с трудом скрывая в роскошной бороде ехидную усмешку, предложил Хрущёву:    – Никита Сергеич, мы тут от Академии Наук для глав государств памятные сувениры приготовили. Вы им после доклада раздайте. Это будет позитивно воспринято...    Академик достал из своего портфеля полиэтиленовый пакет с красивыми, дорогими на вид коробочками, обтянутыми разноцветным бархатом, с золотыми тиснёными названиями: ИНДИЯ, КИТАЙ, ЮГОСЛАВИЯ, ИНДОНЕЗИЯ... Хрущёв открыл наудачу первую попавшуюся коробочку. В ней было золотое кольцо с довольно крупным камнем. По ободку кольца шла двуязычная надпись: «Единая энергосистема ВЭС».    – Красивая вещица, – одобрил Никита Сергеевич. – Дорогие?    – Не настолько, насколько кажутся. Это – искусственные кристаллы ювелирного качества, выращенные в наших НИИ по новейшим технологиям, – пояснил Курчатов. – Рубины, сапфиры, аметисты, фианиты... Сложнее всего было узнать, какой размер колец для каждого из лидеров требуется. Пришлось даже помощь у товарища Серова просить.    – Искусственные кристаллы?! – изумился Хрущёв. – Вот это да!    – Настоящий символ могущества советской науки, – усмехнулся Курчатов. – Мы же для твердотельных лазеров их выращиваем.    – Но такого ювелирного качества!    – Так ведь лазер – оптический прибор, для него важна прозрачность кристалла.    Хрущёв после доклада с удовольствием раздал сувениры, не преминув упомянуть в превосходной степени о достижениях советских учёных. Сувениры вызвали не меньший интерес, чем само предложение Хрущёва о строительстве единой энергосистемы.    Поставленное на голосование предложение о создании ЕЭС ВЭС было принято единогласно. Проектные работы, с некоторым опережением, были уже начаты. Теперь они получили финансирование на межгосударственном уровне. Строительство первых ЛЭП началось уже в 1958 году.    Уставший, но довольный Хрущёв вышел из зала заседаний. Курчатов шагнул навстречу:    – Как прошло, Никита Сергеич?    – Принято единогласно! – Первый секретарь был доволен. – Игорь Васильич, а с сувенирчиками вы хорошо придумали. Всем понравилось. Дайте хоть рассмотреть поподробнее, некогда ведь было...    Никита Сергеевич раскрыл красную бархатную коробочку с крупной золотой надписью «СССР». Внутри лежало изумительно красивое, гладкое золотое колечко. Без камня.    – А чего ж наше-то кольцо без камушка, Игорь Василич? – удивился Хрущёв.    – Так надо, Никита Сергеич, – ухмыльнулся Курчатов. – Согласно канону.    Хрущёв с интересом разглядывал сувенир.    – Гм... Что-то как-то совсем простенько.... Гладкое колечко... Погодите-ка, а ведь там что-то написано... Только мелковато, не разобрать...    Курчатов, пряча усмешку в бороде, слегка торжественно вручил ему лупу.    – Ну-ка, ну-ка... «Чтобы всех отыскать, воедино созвать, и единою КРАСНОЮ волей сковать...» – слегка ошарашенно прочёл Первый секретарь ЦК.         

8. Брюссельская выставка.

        К оглавлению       Пропаганде достижений Советского Союза Хрущёв всегда придавал особое значение. Не всегда получалось удачно использовать каждый выпавший шанс, но уж если получалось... Об успешном участии СССР в Брюссельской выставке 1958 года в «документах 2012» была отдельная папка с несколькими статьями. Из этого Никита Сергеевич заключил, что отправитель посылки этим событием тоже специально интересовался и подбирал информацию.    Статьи в подборке были отнюдь не только хвалебные. Была информация и о недостатках в подготовке этой и последующих выставок. Её Хрущёв изучал особенно внимательно.    Подготовку к выставке начали ещё с 1955 года. (АИ, в реальной истории если бы Устинов 25 января 1958 года не написал записку в Президиум ЦК, никто бы и не пошевелился) При этом Косыгин, по согласованию с Хрущёвым, поставил министрам особое условие – максимум экспонатов, выставляемых на экспозиции, должны быть серийными изделиями и доступны населению в обычных магазинах. Разумеется, предполагалось представить и лучшие научно-технические достижения, пусть даже существующие в единственном экземпляре. Но всё же приоритет отдавали серийной продукции.    Более того, по промышленным предприятиям Советского Союза был объявлен конкурс на лучшее изделие, отбираемое для участия в выставке. Притом условия конкурса были придуманы довольно хитро. В зависимости от продукции предприятия для товаров народного потребления оценивалась не только их инновационность, но и количество продаж. В зависимости от количества проданных населению или на экспорт единиц товара, заявленного к участию в выставке, на предприятие выделялось большее или меньшее количество профсоюзных курортных путёвок, квартир, дефицитных пока ещё марок автомобилей и прочих подобных «ништяков».    Само собой, товары были неравнозначны по стоимости и серийности. Что-то выпускалось тысячами штук, а что-то – сотнями тысяч. Поэтому пришлось даже разработать шкалу сравнения, по которой учитывалось количество проданных, например, телевизоров или холодильников, в сравнении, к примеру, с автомобилями.    Драчка за путёвки вышла жестокая. Тем более, что, пока шла подготовка к выставке, геополитическая ситуация самым невероятным образом поменялась. И если в 1955 году на предприятиях в профкомах давали путёвки в Крым и на Кавказ, то в 1957-м уже появились путёвки в Югославию и Египет. (АИ) Ставки были подняты невероятно высоко.    Хрущёв быстро понял, каким мощным стимулом может стать возможность простого туристического выезда за границу в стране, где мобильность населения десятилетиями ограничивалась поездками в деревню к родителям. Тем более, если стоимость путёвки частично возмещалась профсоюзом.    Было принято Постановление ЦК и СМ «Об организации участия предприятий и организаций в международных выставках», которое регламентировало многие нюансы и устанавливало процедуры. (АИ)    Чтобы по путёвкам не каталось «по заграницам» руководство заводов и их родственники, распределение производилось в процентном отношении к численности рабочих и ИТР. «Верхней» администрации заводов выезд по льготным путёвкам запретили вовсе, зато пообещали, в случае демонстрации их серийной продукции народного потребления на зарубежных выставках, в количестве, большем, чем планировалось при первоначальной, «эскизной» подготовке выставки, поездку на выставку в командировку, «для достойного представления достижений советской промышленности и ознакомления с лучшими мировыми образцами».    Более того, при распределении путёвок в профкоме, в соответствии с Постановлением, рабочие обязаны были дополнительно прислать своих выборных представителей для присмотра за процессом. Также в распределении были обязаны участвовать контролёры Госконтроля из числа рабочих. Это не гарантировало 100% отсутствия злоупотреблений, но значительно сократило их количество.    Принятые меры привели к тому, что, как и задумывал Хрущёв, количество образцов продукции народного потребления, прошедшей стадию опытной и дошедшей до конвейера, выросло в разы, как и общие объёмы производства.    Никита Сергеевич выкроил несколько минут, чтобы убедиться в этом лично. Возвращаясь вечером из Кремля, он попросил шофёра слегка отклониться от привычного маршрута и остановиться возле магазина «Телевизоры». В сопровождении своего начальника охраны полковника Ивана Михайловича Столярова и двух охранников, он зашёл в магазин.    Картина впечатляла. Полки были уставлены новыми моделями телевизоров. По торговому залу бродили ошалевшие от непривычного изобилия покупатели. Торцевую стену зала монументально занимал проекционный цветной «Москва-58Ц» с экраном 1300х1060 мм и креплением проекционного модуля на потолке. (АИ-развитие чёрно-белого проекционного телевизора «Москва» выпуска 1958 г http://rw6ase.narod.ru/000/tw/moskwa_ptw.html) Около него стояли несколько покупателей, подошедших подивиться на чудо советской инженерной мысли. Цена в 2300 рублей была, конечно, под силу далеко не каждому. Такими монстрами чаще премировали передовиков производства.    В центре зала простого вида мужичок, уже в годах, одетый в чёрный пиджак и серые мешковатые брюки поверх кирзовых сапог, по виду похожий на колхозника, помогал продавцу упаковать обратно в коробку после проверки работоспоспособности только что купленный телевизор «Знамя-58» (А мужик не дурак, качественный телевизор выбрал http://rw6ase.narod.ru/1958/znamja58.html)    К Хрущёву тут же мелким бесом подкатился директор магазина, ещё две дамы, явно не продавщицы, стояли в стороне.    – Здравствуйте, товарищ Хрущёв! Чем можем помочь, Никита Сергеич? -- директор был явно сбит с толку неожиданным визитом первого лица государства.    – Да вот, мне тут список новой продукции из МРП прислали, -- ответил Хрущёв. -- Я и заехал посмотреть, что из этого нового реально народу доступно.    Директор магазина с готовностью повёл Первого секретаря ЦК по торговому залу, называя модели и производителей стоявших на прилавках телевизоров. Никита Сергеевич придирчиво сверялся по списку. Выходило, что около четверти заявленных моделей было доступно в рядовом районном московском магазине.    Он обратил внимание, что продукция также была, в основном, московских заводов. Тот же ленинградский завод им. Козицкого был представлен только двумя моделями. Хрущёв отметил себе: «разобраться с перекрёстными поставками товаров из других районов». Но в целом ситуация выглядела существенно лучше, чем даже год назад.    Поблагодарив директора магазина, Никита Сергеевич отправился домой.       В быстрейшем наполнении магазинов товарами народного потребления во многом был «виноват» Алексей Николаевич Косыгин. В 1957 году он на очередном заседании Президиума ЦК предложил обсудить «одну идею дальнейшего развития экономики».    – Я после посещения Женевы в 1955 году начал присматриваться к особенностям капиталистической системы хозяйствования, – начал Косыгин. – На предмет заимствования полезного опыта. И обратил внимание на одну особенность их крупных корпораций.    – Многие из них не занимаются изготовлением и даже разработкой всего изделия с нуля. Они только собирают изделие из покупных комплектующих. А эти комплектующие им поставляют сторонние мелкие фирмы. Одна из них делает, скажем, электродвигатели, другая – винтовые пары, третья – шестерёнки, четвёртая – зажимной патрон... В итоге корпорация собирает всё это внутри корпуса, либо собственного изготовления, а то и тоже заказанного на стороне, и вот вам, скажем, станок.    – Я и задумался, – продолжил Алексей Николаевич, – что нам мешает сделать то же самое? Пусть не сразу во всех областях, а в некоторых.    – Опять хочешь частную собственность на средства производства протолкнуть? – спросил Хрущёв.    – А вот и не угадали, Никита Сергеич, – усмехнулся Косыгин. – Хочу предложить концепцию малых государственных предприятий местного подчинения.    – Это как?    – У нас сейчас как происходит? Центральный Госплан спускает в каждый район-комбинат план по потребностям той или иной отрасли народного хозяйства. (АИ, планирование по потребностям см. гл. 02-04). Большую часть плана закрывают госпредприятия, что осталось – кооперативы. Но кооперативы не могут взять кредит выше оценочной стоимости своих основных фондов, служащих залогом при выдаче кредита. Они ограничены в покупке дорогих высокопроизводительных станков. Сейчас, когда пойдут массово станки с ЧПУ и автоматические линии, кооперативы не смогут конкурировать с большими предприятиями и начнут закрываться, либо перепрофилироваться.    – Но большие предприятия, как я уже говорил, неповоротливы. Лишившись постоянного конкурентного давления со стороны кооперативов, да ещё оснастив производство дорогостоящими автоматическими линиями, мы рискуем опять попасть в ситуацию слишком медленного обновления продуктовых линеек, и, следовательно, отставания от Запада.    – Теперь, допустим, что мы разрешаем местным органам власти на уровне города или района резервировать некий процент местного бюджета на развитие государственных малых предприятий путём выдачи целевых кредитов на организацию и развитие производства. При этом разрешаем этим предприятиям покупать в кредит любые станки и оборудование. Ведь предприятие-то государственное.    – Такое предприятие может даже закупить станки с программным управлением, для формирования гибких производственных ячеек, чтобы выпускать разные виды продукции при высокой производительности труда.    – Так, – заинтересовался Хрущёв. – Предположим...    – Местные власти объявляют конкурс на лучший проект малого госпредприятия. Местный Госплан предоставляет всю информацию: что требуется производить, какие доступны станки, помещения для аренды, и т. п. Думаете, мало найдётся среди рядовых или старших инженеров желающих попробовать свои силы и стать директором малого предприятия? С директорской зарплатой, а не инженерской.    – Допустим... – Никита Сергеевич прикидывал все «за» и «против». – Что с этого поимеет местная власть?    – Пополнение местного бюджета. Центр будет забирать только определённый процент с дохода, остальное пойдёт в местный бюджет.    – А лично председатель исполкома и секретарь райкома?    – Если будут шевелиться, а не шлёпать мух газетой «Правда», – победу в соцсоревновании по району-комбинату и продвижение по должности, – ответил Косыгин.    – И как местная власть будет решать, кому из желающих доверить государственные деньги?    – У кого план развития предприятия грамотнее и реалистичнее прописан, тому и дадут. Рекомендовать кандидатов будет местный Госплан после сравнительной экспертизы планов развития. Отвечать за возврат кредитов будет тот, кто выдавал, то есть местная власть. Если даст кредит родственничку-бездарю, а тот не вернёт, последствия будут предсказуемы, – Алексей Николаевич явно всё продумал.    (Косыгин имеет в виду аналог бизнес-плана, но называет его идеологически выдержанным термином, чтобы не отпугнуть членов Президиума)    – А что с этого поимеет руководство района-комбината?    – Прибыль в виде процента от доходов местных бюджетов. Аналогично центральный бюджет страны будет складываться и прирастать от доходов районов-комбинатов, как это и сейчас происходит. Плюс к тому, мы получим большое количество грамотных хозяйственников-управленцев, с опытом работы, множество мелких контрагентов для больших предприятий, множество рабочих мест для высвобождающихся после внедрения метода Худенко колхозников. (АИ, см. гл. 02-36)    Предложение Косыгина обсуждалось в Совете Министров, затем на Пленуме ЦК, и было принято большинством голосов. Закон «О малых государственных предприятиях местного подчинения» вышел под новый 1958 год. (АИ)    К апрелю в стране, разумеется, ещё не успели появиться достаточно много таких предприятий. Быстрее всех развернулись сборщики бытовой электроники – радиоприёмников и телевизоров. Они заключали договора на поставку комплектующих, сами делали только корпуса и собирали телевизоры, приёмники, радиолы из готовых деталей.    Постепенно появлялись малые госпредприятия и в других отраслях.       Младший сын Никиты Сергеевича, Сергей весной 1958 года защитил институтский диплом и, не отгуливая положенный отпуск, 8 марта (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор» ) вышел на работу в ОКБ-52 Челомея. «Сосватал» его Челомею отнюдь не сам Хрущёв, как многие полагают, а специалист по разработке поплавковых гироскопов, доцент Лев Иванович Ткачёв. (http://sm.evg-rumjantsev.ru/des3/tkachev-lev.html)    8 марта тогда ещё не было выходным днём. Женщин поздравляли прямо на работе. Через месяц, с первой зарплаты Сергей решил приобрести что-то полезное для дома. Он явился домой позже обычного, с трудом таща за перевязь картонную коробку довольно-таки внушительных размеров и немалой массы.    Нина Петровна и жена Сергея, Галина, с интересом смотрели, как он распаковывает новое приобретение.    – На духовку похоже, электрическую, -- сказала Нина Петровна.    Галина, заглянув в коробку, выудила оттуда инструкцию.    -- Ой, да тут ещё и книжечка с рецептами! -- она немедленно начала листать брошюру.    – Это новинка, -- пояснил Сергей, временно взгромоздив металлический ящик со стеклянной дверцей на кухонный стол. -- Называется печь СВЧ.    Галина, перелистав инструкцию, добралась до вклеенной в конце схемы.    – Смотри! Там магнетрон стоит, как у радиолокатора.    (Первая жена С.Н. Хрущёва Галина была его однокурсницей по МЭИ)    – И что эта штука может? -- с лёгким сомнением спросила Нина Петровна.    – Лучше всего -- быстрый подогрев еды. Нагревает равномерно по всему объёму, -- пояснил Сергей.    Он заглянул в холодильник, достал уже подсохший домашний пирожок двухдневной давности, и подогрел его в микроволновке.    Женщины разломили подопытного и слегка опасливо попробовали.    – Надо же, как будто только что испекли... -- удивилась Нина Петровна.    – В ней не только греть, в ней и готовить можно, -- Галина с интересом листала рецепты. -- Ой! -- она вдруг расхохоталась. -- «Меры безопасности: запрещается заклинивать концевой выключатель и включать изделие с открытой дверцей», -- ну это понятно, излучение всё-таки, а вот -- шедевр: «Запрещается сушить в изделии кошек и других домашних животных, это опасно для их жизни». Кому придёт в голову сушить кошку в печи?    – Если дверца открыта -- кошка и сама туда залезть может, они такие, -- сказал, появляясь в дверях кухни Никита Сергеевич. -- О, Сергей микроволновку купил? Молодец!    – А ты что, уже знаешь про них?    – И не только про них, -- усмехнулся Хрущёв-старший. -- Косыгин устраивал на ВДНХ закрытый показ экспонатов к Брюссельской Всемирной выставке для членов ЦК. Чего там только не было! Аж гордость за страну берёт, сколько всего мы делать научились. Представляю, какие глаза будут у буржуев, если даже наши товарищи из ЦК прямо-таки офонарели, когда всё это вместе увидели. А ведь они-то в курсе наших народно-хозяйственных дел.       17 апреля 1958 года в Брюсселе открылась Всемирная выставка Expo-58. Так случайно совпало, что Никита Сергеевич в этот же день праздновал свой день рождения, и невероятный успех Советского Союза на выставке оказался для него лучшим подарком.    Строительство выставочных сооружений в Брюссельском парке Хейзен заняло 3 года. Самыми авангардными строениями на выставке были бельгийский Атомиум, построенный в виде гигантской кристаллической решётки железа – 9 сверкающих шаров, соединённых цилиндрическими переходами, и французский павильон, опиравшийся всей конструкцией на одну точку, и уравновешенный огромным металлическим ножом. (Атомиум фото http://img-fotki.yandex.ru/get/6427/97833783.90/0_8cd9a_66110229_XXXL.jpg)    Французы выставили на обозрение наиболее богатую коллекцию из всех капиталистических стран: образцы современного транспорта, в том числе автомобили «Ситроен» моделей DS, ID и новый универсал DS Break, счётные машины, экспериментальную установку с программным управлением, горное оборудование в виде макетов, дорожно-строительную технику, авиационные реактивные двигатели, аппараты искусственного кровообращения, предметы роскоши, изделия самых модных парижских фирм, технологическое оборудование, в частности, для получения различных профилей из стали методом выдавливания; две титановых отливки массой до 3 т и различные изделия из титана; турбинные лопатки из нержавеющей стали.    Западная Германия также представила технологическое оборудование для непрерывного литья, формовочное оборудование, сушильные камеры, сборные прессы и электропечь; модели металлургического оборудования, гидравлический манипулятор для ковки слитков массой до 80-100 т, пластмассовые трубы.    Неожиданный прогресс показала Япония. В её павильоне были выставлены электронная аппаратура, счётные машины, электронный микроскоп, полупроводниковые телевизоры; различная оптика, крупнотоннажные грузовики.    У англичан было два павильона. Малый был построен в виде кристалла с многими гранями, напоминая о Кристаллпаласе первой Всемирной выставки. В главном павильоне была экспозиция достижений энергетики и электромашиностроения. Макет атомной электростанции мощностью 184 тыс. кВт, модель танкера с атомным реактором, высоковольтная аппаратура. Также были представлены турбореактивные двигатели, станки, лёгкие шерстяные ткани.    Американский павильон на выставке привлекал много посетителей своим авангардным внешним видом. Он был построен по принципу велосипедного колеса. Стальные колонны расположены по кругу и на высоте 3,5 м стянуты железобетонным кольцом – ободом колеса. Наверху, в центре – массивная «втулка», с радиально расположенными спицами, удерживающими крышу. Огромное круглое здание диаметром 120 м не имело внутри ни одной колонны, которая бы поддерживала потолок. Отверстие «втулки» оставалось незакрытым. В бассейне под самой крышей плавала круглая моторная лодка.    Первоначально предполагалось, что в этом отверстии будет установлена баллистическая ракета SM-65 «Атлас», в качестве американского ответа на космические успехи СССР. Но её последнее испытание оказалось неудачным, и ракету решили заменить бассейном.    Эклектичное здание американского павильона внутри казалось почти пустым. Американцы представили аппаратуру для цветного телевидения, атомные часы, макеты 5 ядерных реакторов, действующих в США, стенды с работами американских вирусологов, машина для голосования, манекенщицы демонстрировали ультрасовременные модели дамской одежды. Но когда посетителей спрашивали, какие впечатления оставил у них павильон США, большинство отвечало: «Это невероятно, но он пустой». Для здания такой площади экспозиция была на редкость бедной.    Сами американские представители объясняли этот феномен просто: «Частные фирмы боятся выставлять новинки, опасаясь европейских конкурентов, а правительственная техника в основном военная».    Впервые на выставке присутствовали социалистические страны – ранее в подобных экспозициях участвовал только СССР.    Перед входом в чехословацкий павильон был установлен огромный ротор электрогенератора мощностью 94 тыс. кВт. Страна представила на выставку разнообразную продукцию машиностроения, в том числе уникальный фрезерно-расточный станок «Шкода» ; оригинальный автоматический высокопроизводительный копировально-токарный станок, горизонтально-расточный и зубошлифовальный станки, сварочную машину. Также были показаны продукция цветной металлургии, изделия легкой и пищевой промышленности.    Также чехи показали легковой автомобиль высшего класса «Татра-603», производство которого было развёрнуто в расчёте на экспорт, по согласованию с руководством Совета Экономической Взаимопомощи. (АИ, в реальной истории производство машин высшего класса в СЭВ было искусственно сильно ограничено, несмотря на высокий экспортный потенциал той же «Татры-603» см. «Автолегенды СССР», N155)    Венгрия также показала сложные металлорежущие станки, различные электронные аппараты и приборы, оборудование автоматической телефонной станции.    Более половины территории выставки заняли павильоны стран ВЭС. Хрущёв, зная из «документов 2012», что в «той истории» ГДР, Китай и Индия в выставке не участвовали, специально уговорил Вильгельма Пика, Чжоу Эньлая, Лю Шаоци и Неру «выступить против идеологического противника единым технологическим фронтом». Призыв возымел действие. (АИ)    Индия выставила множество образцов высококачественных тканей, ювелирные изделия, модели курортных отельных комплексов, строящихся и уже действующих в штате Керала, модель строящегося космодрома Шрихарикота с установленной на стартовом столе ракетой Р-7, украшенной изображениями флагов СССР, Индии, Индонезии и Китая, макет Бомбейского контейнерного терминала. Огромное внимание привлекал установленный посреди павильона макет всей территории Индии, выполненный из папье-маше, на котором были размечены миниатюрными макетами строящиеся трассы ЛЭП и электростанции. (АИ) Макеты вышек ЛЭП и других сооружений были выполнены несколько укрупнёнными, чтобы их можно было рассмотреть.    Китай показал новейшее автоматизированное производство транспортных контейнеров в Шанхае. Посетители выставки с интересом наблюдали, как сварочные автоматы советского производства ездят внутри и вокруг контейнера, имитируя сварочные работы. Зажигать дугу по настоящему попробовали в первый день выставки, но потом от этого отказались, чтобы не коптить дымом от сварки другие экспонаты – гигантский объём павильона затруднял монтаж вытяжной вентиляции. (АИ)    Также был представлен макет завода по производству гранулированного полистирола в Дацине, макет судостроительного завода, где было показано строительство сухогруза, и много других макетов строящихся и уже работающих промышленных предприятий, а также их продукция – главным образом, различные полуфабрикаты.    Индонезия представила множество вариантов жилых зданий из транспортных контейнеров, а также большой действующий макет волновой электростанции, установленный на краю бассейна, где специальной лопастной системой возбуждались волны. (АИ)    Очень представительным был павильон ГДР. Там присутствовало множество комплектующих для гидравлической и пневматической техники, оптика производства народного предприятия (Volkseigener Betrieb) Carl Zeiss Jena, погрузо-разгрузочная техника для контейнерных перевозок, обновлённая версия легкового автомобиля IFA F9 (АИ), новая модель малолитражного автомобиля «Trabant» P50 с пластиковым кузовом, спортивный Wartburg 311 в вариантах купе и кабриолет, вполне солидный, размером с «Волгу», Sachsenring P240, микрогрузовички Multicar DK-3 и М-21 Kipper, больше похожие на промышленные электрокары.    Также на выставке были немецкие мотоциклы MZ моделей RT125, BK350 и ES, Simson AWО-425 и мотороллеры Simson KR50, только что пошедшие в серию в 1958 году, предшественники культового Simson Schwalbe KR51/1, не уступавшего по популярности в Германии итальянской Vespa.    Из более крупной техники ГДР представила оригинальные двухэтажные автобусы LOWA моделей DO-54 и Bautzen.    IFA F9 (АИ, в реальной истории модель F9 выпускалась до 1956 г http://wroom.ru/cars/ifa/f9)    «Trabant» P50 (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Trabant_P50_front.jpg)    Wartburg 311 (http://ned.ronet.ru/0/Autosalon11.htm)    Sachsenring P240 (там же http://ned.ronet.ru/0/Autosalon11.htm)    Multicar DK-3 (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Multicar_Dieselkarre_DK_3.jpg)    Multicar М-21 Kipper (https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:Multicar_Dieselameise_M_21_Kipper.jpg)    автобусы LOWA (там же http://ned.ronet.ru/0/Autosalon11.htm)    мотоциклы MZ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Motorradwerk_Zschopau. Не знаю, насколько это правильно, но в инете название города транскрибируется как Чопау, а не так, как хочется его прочитать)    Маленький пластиковый Trabant поначалу вызывал у европейцев улыбку, хотя и западные немцы ещё вовсю ездили на BMW «Isetta» и мессершмиттовских «кабиненроллерах». Пока они не садились за руль спортивного родстера «Трабант» P110S (АИ). Специально для «Трабанта» прямо в павильоне была оборудована вдоль стен огороженная барьером гоночная трасса. Секрет заключался в том, что лёгкая пластиковая машинка пронзительно-синего оттенка Electric была оснащена мощным и приёмистым четырёхтактным двигателем производства МЗМА, с турбонаддувом, вместо дохлого двухтактника на обычном «Трабанте», и разгонялась до 100 км/ч за 10 секунд. (АИ) При том, что Aston-Martin DB-4 того же 1958 года, до тех же 97 км/ч (60 миль/ч) разгонялся за 8,5 секунды. Те, кому посчастливилось опробовать на трассе родстер «Trabant», вылезали из машинки с вытаращенными глазами, и осаждали восточно-германский персонал вопросами: «Где можно купить этот «бешеный коробок«?»    Из бытовой аппаратуры ГДР выставила фотоаппараты Pentacon Practica нескольких моделей, в том числе – новейшую FX2, это была первая в мире малоформатная зеркальная камера с приводом для «прыгающей» диафрагмы в объективе.    Для детей только что созданное народное предприятие Plasticart освоило выпуск моделей самолётов Ту-114 и Ил-18. (АИ) Первоначально на Plasticart в 1958 г предполагалось выпускать модель Ил-14, используемый немецкой компанией Deutche Luftgansa (после 1963 г – Interflug), но Ту-114 и Ил-18 необходимо было рекламировать в Европе для развития туризма, поэтому Хрущёв договорился с Вильгельмом Пиком и Ульбрихтом. На немецкий завод были переданы специально подготовленные чертежи общих видов и некоторой деталировки обоих лайнеров. (история Plasticart http://www.arnes-modellbauseite.de/History/plast.htm)    По рекомендации Хрущёва, к модели прилагалась дополнительная прозрачная половинка фюзеляжа, так же, как на выставочных образцах в советском павильоне, и внутри был воспроизведён пассажирский салон, причём на Ту-114 он прилагался в нескольких вариантах. Таким образом, покупатели могли заранее оценить комфорт советского лайнера.    Югославия показала действующий макет контейнерного терминала в Шибенике, где по рельсам ездили игрушечные поезда производства ГДР, игрушечные погрузчики подцепляли электромагнитиками и грузили на платформы маленькие контейнеры, и всё это великолепие управлялось ЭВМ советского производства, разработки Исаака Семёновича Брука. (АИ)    Также Югославия представила макеты действующих отелей на побережье Адриатики, полноразмерные образцы планировки отельных номеров. (АИ)    Тема развития туризма вообще была одной из центральных. Почти все страны ВЭС, кроме Северной Кореи и Монголии, представили разные варианты отельных комплексов. Египет показал не только макеты отелей. Был показан макет будущей Асуанской плотины, проект переноски храмов Абу-Симбела с места, подлежащего затоплению водами Нила, на новое, и большой макет плато Гиза с пирамидами и туристической инфраструктурой.    Кроме того, египтяне показали свою гордость – макет строящегося комплекса новой Александрийской библиотеки и Александрийского Университета Дружбы Народов (АИ). В начале 1958 года в Александрийском университете была смонтирована полупроводниковая ЭВМ БЭСМ-2, закупленная в СССР, и оснащённая пока ещё находящимся в опытной эксплуатации кластером дисковых накопителей IBM 305. На этих жёстких дисках хранилась часть фондов Библиотеки в виде текстовых файлов, и продолжалась работа по переводу фонда библиотеки в цифровой вид. (АИ)    В египетском павильоне был установлен терминал, связанный цифровой радиорелейной линией через несколько советских дирижаблей-ретрансляторов с ЭВМ Библиотеки. Список перепечатанных в цифровом виде книг был пока невелик, но сама возможность запросить в Бельгии книгу из библиотеки в Египте, за 3000 километров, и через несколько десятков секунд увидеть её текст на экране «телевизора» для цивилизованных европейцев была шокирующей. (АИ)    Албания показала автоматическую линию по переработке фруктов, макет контейнерного терминала в Дурресе, и несколько макетов строящихся отелей. (АИ)    Гватемала представила образцы контейнеров-рефрижераторов для перевозки фруктов, и специализированные контейнеры для перевозки бананов. Аппаратура была советская, но финальная сборка осуществлялась в Гватемале. (АИ)    Брюссельская выставка была первой послевоенной выставкой, состоявшейся после длительного периода «холодной войны». В Бельгии не ожидали много от советского павильона. Западный мир считал СССР надолго ослабленным войной. Но в апреле 1958 года европейцы осознали, насколько они заблуждались.    Павильон СССР, построенный из сверкающего алюминия и стекла, лёгкий, прозрачный, и в то же время огромный, выглядел почти невесомым, производя невероятное впечатление.    Над входом в павильон были укреплены большие буквы URSS. Внутри посетителей встречали две десятиметровые статуи Рабочего и Колхозницы, далее 6 красных стел образовывали центральный проход, в конце которого была установлена статуя Ленина на фоне панорамы Московского Кремля.    (Не путать с Рабочим и Колхозницей, стоящими перед ВДНХ, это совсем другая статуя! Фото советского павильона    http://img-fotki.yandex.ru/get/5633/97833783.90/0_8cda1_a3b030e7_XXXL.jpg)    (Интерьер советского павильона http://unionfoto.ru/articles/cncat_image.php?image=1229)    Сбоку от павильона была установлена ракета-носитель Р-7 в трёхступенчатом варианте. Это была не настоящая ракета, а полноразмерный макет, изготовленный из реальных деталей ракеты на Куйбышевском заводе «Прогресс». Баки ракеты были изнутри укреплены дополнительным силовым набором, основание усилено, чтобы ракета могла стоять на хвосте, без поддержки «за талию», двигатели и различное оборудование заменено макетами, чтобы не раскрывать никаких секретов. Но посетители об этом не догадывались. Ракету привёз целиком и установил в течение нескольких часов 70-тонный дирижабль класса «Менделеев».(АИ)    Главными экспонатами, привлекавшими наибольший интерес, была ракета Р-7 и искусственные спутники Земли. Внутри павильона были выставлены первый спутник, Тяжёлый Научный Спутник, открывший радиационные пояса Земли (АИ, см. гл. 02-41), реальная, обгоревшая во время спуска в атмосфере, капсула кота Леопольда, возле которой, в большой благоустроенной клетке находился сам кот, (АИ, см. гл. 02-35) и новейший метеорологический спутник «Омега» (АИ, см. гл. 03-06). Тут же, в выгороженном помещении, спрятанном под навесом второго этажа, был установлен большой экран, на котором транслировалось цветное изображение, переданное со спутника.    Перед экраном был установлен пульт управления, и дважды в день, в течение часа, все желающие могли попробовать управлять ориентацией камер спутника. Это вызывало неизменный восторг, причём и у детей и у взрослых.    Передатчик был установлен на крыше павильона. Связь с центром управления в обеспечивали несколько дирижаблей-ретрансляторов.    Советская гражданская авиация получила несколько весомых наград. КБ Ильюшина выставило настоящий Ил-18, который был отмечен Золотой медалью выставки. Ту-114 был слишком велик, поэтому в павильоне была установлена его крупноразмерная модель. Он получил Гран-При выставки. Большой интерес вызвал реактивный Ту-110. Также были награждены Золотыми медалями вертолёты Ми-4 и Ка-18    (подтверждение см. http://unionfoto.ru/articles/Vsemirnaya_vystavka_v_Bryussele__1958_g__329.html, http://www.airwar.ru/enc/uh/mi4.html)    Были показаны разрезные модели фюзеляжей новых самолётов, по которым можно было оценить интерьер пассажирского салона. Над павильоном была установлена причальная вышка, к которой был пришвартован уже ставший новым символом Советского Союза дирижабль «Киров» в пассажирском варианте. Посетители могли подняться и осмотреть его салон, не уступавший по комфорту салону дирижабля «Граф Цеппелин» (АИ)    (Интерьеры пассажирского салона «Граф Цеппелин» http://hanzzz-muller.livejournal.com/83390.html)    Здесь же, в советском павильоне, посетители могли купить билеты и забронировать номера в отелях Египта, Югославии, Болгарии, Албании, Индии, Советского Союза. В консульских отделах, развёрнутых прямо в павильонах соответствующих стран, можно было без проволочек оформить визы. Выставка работала до октября 1958 года, и всё время её работы, ежедневно прямо от советского павильона отправлялись пассажирские дирижабли, доставлявшие туристов в новые курортные зоны.    Поначалу желающих было немного. Дирижабли были тихоходными в сравнении с самолётами, к тому же над сознанием европейцев всё ещё довлел призрак горящего «Гинденбурга». Мало кто из обывателей понимал разницу между водородом и гелием. К тому же попытка продавать билеты в Индию была явно ошибочной – слишком велико было расстояние.    Больше всего туристов приняли Югославия и Албания. «Киров» отправлялся туда вечером, пассажиры ложились спать, а утром оказывались на югославских курортах. В Албанию добираться приходилось дольше, зато финальная часть полёта проходила утром вдоль живописнейшего побережья Адриатики, да ещё на малой высоте, позволяя полюбоваться видами с обзорной галереи дирижабля, и сделать великолепные фотографии.    Маркетинговые ошибки были учтены, к тому же сыграл большую роль своего рода «сетевой маркетинг». Когда начали возвращаться из двухнедельных туров первые, ещё редкие европейские туристы, по выходе из дирижабля их встречали и с интересом расспрашивали репортёры. Туристы охотно делились впечатлениями, отмечая удобство, и безопасность советских дирижаблей, дешевизну и роскошь югославских и египетских отелей. Их интервью шли в прямой эфир радио и телевидения, что сразу привлекло внимание к туристическому проекту ВЭС.    Успеху также способствовали очень демократичные цены на билеты и номера в отелях. Уже через месяц пришлось увеличить количество курсировавших на маршрутах дирижаблей втрое, причём были задействованы «Кировы» с салонами эконом-класса, вмешавшие, ценой меньшего комфорта, втрое больше пассажиров, и 70-тонные аэрофлотские гиганты класса «Менделеев». (АИ)    Из продукции автомобильных заводов были показаны сразу несколько образцов. Новый грузовик ЗиС-157, 40-тонный самосвал МАЗ-530, получивший Гран-При выставки (http://maz.by/ru/about/history/). Легковые автомобили производства СССР тоже получили несколько наград. Гран-При выставки получил Горьковский автозавод за три представленных автомобиля. Это были новейшая, ещё не выпускающаяся серийно ГАЗ-13 «Чайка», серийная ГАЗ-21 «Волга» и грузовик ГАЗ-52. (http://visualhistory.livejournal.com/34187.html) Кроме них, были представлены автомобили «Москвич» моделей 407 и 423, и правительственный лимузин ЗиС-111. Его сначала хотели выставить в виде макета, но Хрущёв посоветовал: «Не жадничайте, ставьте настоящий». Также на выставке получил Гран-При в своём классе микроавтобус ЗиС-118 «Юность» (В АИ его выпуск начат в 1958 г, одновременно с выпуском ЗиС-111, было бы нелогично не выставить такую машину в Брюсселе)    Восторг в бельгийской прессе вызвало анекдотическое происшествие. По пути на выставку «Волга» ГАЗ-21 попала в ДТП – столкнулась с местным трамваем. Трамвай опрокинулся. «Волга» получила лёгкие повреждения передней части и прозвище: «русский танк во фраке». (реальная история)    После Брюссельской выставки «Волга» ГАЗ-21 пошла на экспорт в 75 стран мира, в т.ч. в европейские. Продажи осуществлялись через совместную советско-бельгийскую компанию. («Scaldia-Volga» )    Ещё один, отдельный Гран-При получил новый горьковский автомобиль повышенной проходимости ГАЗ-62М «Бархан», признанный самым комфортабельным в своём классе. Партию «Барханов» заказало бельгийское правительство для использования в Конго. Машина по результатам эксплуатации показала себя настолько надёжной и неприхотливой, что её начали активно покупать для использования в условиях Африки и Латинской Америки. «Бархану» даже удалось несколько потеснить тогдашнего лидера рынка внедорожников – британский «Land Rover» (АИ)    Из более тяжёлой техники были представлены в виде моделей атомный ледокол «Ленин», и модели строящихся контейнеровозов и ролкеров.    Толпы собирались вокруг макетов первой в мире атомной электростанции и атомного ледокола, вокруг моделей воздушных лайнеров, у действующего макета 25-кубового шагающего экскаватора со 100-метровой стрелой, который в год выставки готовился к выпуску на Уралмаше, рассматривали новейшую установку для непрерывной разливки стали. (источник http://nplit.ru/books/item/f00/s00/z0000091/st014.shtml)    Тяжёлую строительную технику демонстрировали на улице. Там же находился корабль на подводных крыльях «Ракета» конструкции Ростислава Алексеева.    Специальную технику и энергетику представляли модели атомных реакторов ВВЭР, БН, БРЕСТ, и РУНА-Т (АИ), вызывавшие очень большой интерес у специалистов. Впрочем, самые важные конструктивные особенности реакторов на макетах были либо не показаны, либо намеренно искажены. Данные по реакторам приводились самые общие, например, указывался просто «жидкометаллический теплоноситель», без уточнения, какой именно, сообщалась вырабатываемая реактором и его генератором электрическая мощность в мегаваттах, для бридеров указывался тип получаемого ядерного топлива и количество его годовой наработки.    Помимо реакторов, у специалистов по атомной технике вызывала огромный интерес автоматическая линия по остекловыванию радиоактивных отходов, и манипуляторы на тракторном шасси, с дистанционным управлением.    На выставке была широко представлена советская бытовая техника, оптика и электроника: холодильники, стиральные машины, СВЧ-печи, (АИ) телевизоры, радиоприёмники, радиолы, фотоаппараты, телекамеры... Телевизоры общего с соседней Францией стандарта SECAM (АИ, см. гл. 02-08) уверенно и качественно принимали французские передачи, что сразу подняло коммерческий интерес к ним. Контракты на поставку советских телевизоров и другой техники во множестве заключались прямо на выставке. (АИ)    Советские радиоприемники в